Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Пётр Вершигора - об ужасах Волынской резни

В книге генерала П.П. Вершигоры "Люди с чистой совестью" есть пронзительный рассказ об одном из эпизодов печально известной Волынской резни. Волосы шевелятся на голове, когда читаешь эти строки. Но поскольку сегодня в одной ну очень соседней "державе" убийц вознесли до уровня национальных героев, не могу не поделиться этим рассказом. Чем больше таких фактов станет известно - тем быстрее сгинет на Украине кровавый морок бандеровщины. Оригинал здесь, здесь и здесь.





Генерал П.П. Вершигора




На второй день стоянки в Степан-Городке меня разбудили задолго до рассвета разведчики. Спросонья я не сразу понял, о чем они докладывали. Быстрый разговор Лапина, перебиваемый фразами и руганью Володи Зеболова, их торопливые жесты и взволнованный вид этих видавших виды хлопцев навели меня на мысль, что где-то, обойдя наши заставы, к нам прорвались немцы. Не дожидаясь конца доклада, я крикнул часовому:

- Найди дежурного, и пусть разбудит Базыму! Есть важные данные.

- А командира и комиссара тоже будить?

- Не надо, - сказал Зеболов. - Вы лучше послушайте нас до конца, товарищ подполковник.

И они, немного успокоившись, стали рассказывать. Население окрестных районов смешанное. С давних времен живут тут поляки, украинцы и евреи. Изредка встречаются чисто польские села, чаще украинские, а больше народ живет вперемешку. Сегодня ночью в одну из небольших польских деревушек, лесной хуторок в тридцать хат, ворвалась группа в полсотни вооруженных людей. Неизвестные окружили село, выставили посты, а затем стали подряд ходить из хаты в хату и уничтожать жителей. Не расстрел, не казнь, а зверское уничтожение. Не выстрелами, а дубовыми кольями по голове, топорами. Всех мужчин, стариков, женщин, детей. Затем, видимо опьянев от крови и бессмысленного убийства, стали пытать свои жертвы. Резали, кололи, душили. Имея порядочный стаж войны и зная хорошо стиль немецких карателей, я все же не верил до конца рассказу разведчиков. Такого я еще не встречал.

- Да вы, хлопцы, постойте! Может, вам набрехал кто со страху?

- Какое набрехал! - торопился досказать Лапин. - Мы сами в этом селе были. Когда подъезжали на санках, их постовой выстрелил два раза из винтовки. Мы резанули из автоматов. Сразу в селе шум поднялся, несколько выстрелов было, но не по нас, а затем собака залаяла, и все затихло. Лишь слышно: какая-то баба голосит и причитает. Мы тихонько, огородами, пробрались и своими глазами все видели.

Все как есть.

- Рассказывайте все по порядку. Все, что вы там увидели.

В хату вошел Базыма. Он на ходу надевал ватный пиджак, а войдя, вынул из кармана гимнастерки и надел на нос очки. Я молча показал ему на разведчиков.

Они снова сбивчиво, торопясь и волнуясь, стали рассказывать. Понять я снова толком ничего не мог.

- А что за люди там в санках у ворот штаба? Детишки какие-то?.. спросил Григорий Яковлевич.

- Так они же. Те, что остались из польской деревушки. Всех остальных вырезали. И старых и малых.

- Да кто же? Говорите вы толком, ребята...

- А если мы и сами толком не знаем?.. - удивился Лапин, привыкший меня видеть более спокойным, чем сегодня.

- Ну, что рассказывают эти ваши пассажиры? Говорили вы о чем-нибудь по дороге? Давай их сюда, - скомандовал Базыма.

Пока Лапин ходил по улице, Володя Зеболов объяснял нам:

- У них тоже мало толку добьешься. Только зубами цокают, да все: "Проше пана, да проше пана". Чудно даже. Единственно, что я от них слыхал, что главного этой банды резунов зовут Сашкой. Как сказал "Сашко", так дети ревмя ревуть... Вот сами увидите.






Чудом выжившие жертвы Волынской резни вывозят тела своих убитых родственников



Наконец, подталкиваемые Лапиным, вошли неизвестные жители лесной деревушки. Их было четверо: старик лет шестидесяти, молодая женщина и двое детей. Действительно, они дрожали. Может, от страха или холода. Одежда на них была легкая, наспех наброшенная на полуголое тело. Видимо, они были захвачены врасплох, среди сна, как захватывает людей пожар, внезапно вспыхнувший в их доме после полуночи.

- Папаша, заходите. Садитесь, папаша, - пододвинул старику табуретку Базыма.

- Проше пана, - отвечал старик. - Проше пана, я тутай, тутай постою, - и он прислонился к косяку двери.

К другому прислонилась женщина, положив руки на плечи мальчику и девочке. Она молчала. Дети были одного роста, лет восьми-девяти, очень похожие друг на друга, может быть близнецы.

Старик долго бормотал что-то невразумительное. Половина слов была "проше пана", а остальные слова были непонятны. Тогда мы обратились к женщине. Но она молчала. Лишь когда я внимательно посмотрел на нее, на ее остановившиеся глаза, на бледное лицо с крупными каплями пота, - я увидел: это была сумасшедшая или во всяком случае человек с парализованными волей и чувствами. Она механически судорожной хваткой держалась за плечи детей и, вперив безжизненный взгляд куда-то поверх нас, молчала. Мы еще раз попытались что-то спросить у нее.

- Проше панов, то есть цурка моя. Цурка, а то - то ее дзятки.

Дочь молчала. Мальчик, до сих пор смотревший на нас широко раскрытыми глазами, вдруг заговорил:

- Воны вошли в хату и сразу стали ойцу нашему руки крутить... "Говори, мазурска морда, где золото?.."

- И у татка косточки трещат, а мы плачем... - сказала девочка.

- Потом один взял секиру и голову ему порубал.

- Ага, а потом стали всех бить, и мучить, и рубать.

- А остатней душили бабуню на печи...

Дети наперебой стали рассказывать нам подробности этой страшной картины. Говорили по-детски, просто, может до конца не понимая ужасного смысла своего рассказа. Они с детской бесстрастностью, какой не может быть и у самого справедливого суда, говорили только о фактах.

- А как же вы сами живы остались? - вырвалось у Базымы.

- А на дворе стрел начался, и они быстро выбежали на улицу. Последним бег Сашко, он нашу Броню из пистоля забил...

- А мы живы зостались, з мамкою. Мы под лужко сховались...

- А потом ваши, они в хату зайшли и нас найшли...

Я вместе с разведчиками выехал в село на место ночного происшествия. Картина ночного налета была еще ужаснее при ярком солнечном свете.

В первой избе, в которую мы вошли, лежало семь трупов. Входная дверь была открыта. В сенях, перегнувшись гибким девичьим станом через высокий порог, лежала лицом кверху девушка лет пятнадцати в одной ночной сорочке. Туловище было в горнице, а голова свисала на пол сеней. Солнечный луч позолотил распустившиеся светло-каштановые волосы, а голубые глаза были открыты и смотрели на улицу, на мир, над которым веселилось яркое солнце. Из раскрытых губ по щеке стекала, уже затвердевшая на утреннем заморозке, струйка крови. В хате вповалку лежали взрослые и дети. У некоторых были раздроблены черепа, и лиц нельзя было рассмотреть, у других перерезаны шеи. На печи - совершенно черная и без следов крови древняя старуха со следами веревки на шее. Веревка, обмотанная вокруг качалки, валялась тут же. Когда я поспешно уходил из дома, представлявшего семейный гроб, увидел на щеколде наружной двери пучок длинных волос. Они запутались в ручке и трепетали под дуновением предвесеннего ветра навстречу солнцу. В других домах повторялась та же картина.




Жертвы Волынской резни




Все это было слишком ужасно, чтобы я мог что-либо понять. Одно очевидно: движимые какой-то страстью к уничтожению и убийству, люди потеряли облик человеческий и бесцельно, как волк, ворвавшийся в овчарню, влекомые одним бешенством, одной жаждой крови, смерти и крови, устроили эту резню.

Лишь собрав все сведения, которые можно было добыть от перепуганных до полусмерти ночным происшествием жителей окрестных польских и украинских деревень, и специально разослав разведчиков под Сарны, удалось немного распутать это страшное и гнусное дело.

До того, как мы подошли к Сарнам из-за Днепра, и после, когда мы устроили "Сарнский крест", в гестапо работал сын владимирецкого попа [1] по имени Сашко. Был он молод, красив и жесток. Вначале работал переводчиком, а затем, выдвинувшись своим жестоким и придирчивым отношением к населению, расстрелами евреев, - сделался чем-то вроде следователя и палача.

Но... вскоре после "Сарнского креста" Сашко из гестапо уволили. Не выгнали, не арестовали, а уволили. Очевидно, этот факт был событием немаловажным, так как сарнское гестапо поспешило уведомить об этом население городка и окрестных сел. Был издан, отпечатан и расклеен на заборах специальный приказ об увольнении сотрудника Сашко, тогда как обычно не угодивших им холуев гестаповцы имели привычку выбрасывать просто пинком ноги. Что дальше показалось странным, это то, что, увольняя Сашко, гестаповцы "забыли" отнять у него оружие: кортик, парабеллум, автомат.




Типичный боевик УПА в 1943 - 1945 гг.
Униформа и оружие получены от немецких хозяев.



А когда через месяц Сашко появился во главе банды человек в пятьдесят - шестьдесят, из которых половина тоже была "уволена" из полиции, а другая половина набрана из уголовников, - банды, объявившей борьбу за "самостийну Украину", якобы против немцев, а на самом деле начавшей резню польского населения [2], дело начало проясняться. Как узнали мы позже, эта провокация была не единственной. В те же дни из Ровно, Луцка, Владимир-Волынска, Дубно и других центров Западной Украины по сигналу своего руководства ушли многие националисты, дотоле верой и правдой служившие немцам в гестапо, полиции, жандармерии. Ушли в леса, на весь мир разгласив свое желание бить немцев. Немцев они били на словах и в декларациях, в листовках, на одной из них оказалась даже виза немецкой типографии в Луцке. А на деле занимались резней мирных поляков [3].

Немцы не смогли разбить нас в отместку за "Сарнский крест", но они сделали выводы. Как и подобало гестаповцам, они стали бороться против грозно нараставшего партизанского движения методом провокации, разжиганием национальных конфликтов.

Трагедия лесной польской деревушки потрясла нас всех - и командиров и рядовых партизан.

_________________________________
Примечания от хозяина блога
[1] Имеется в виду униатский священник - православных бандеровцы в своих рядах не держали, беспощадно уничтожая и обвиняя в сотрудничестве со сталинскими карательными органами. Ещё по теме см. здесь.

[2] Вершигора нигде не упоминает название "УПА", однако, учитывая хронологию событий - период Карпатского рейда Ковпака, совпавшего с началом Волынской резни, а также учитывая обстоятельства появления "националистических" банд, описанные Вершигорой, это могут быть только они. Подробнее здесь.
[3] Осмелюсь напомнить указивки самого "главнокомандующего" УПА Романа Шухевича: "В связи с успехами большевиков следует поспешить с ликвидацией поляков, под корень вырезать, чисто польские сёла жечь... За убийство одного украинца поляками или немцами (выделено мной - М.М.) расстрелять 100 поляков". Комментарии тут ни к чему.
Tags: Великая Отечественная война, История Отечества, История Украины, Мерзкие лики коллаборационизма, УПА - армия вурдалаков
Subscribe

Posts from This Journal “Мерзкие лики коллаборационизма” Tag

promo mikhael_mark декабрь 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments