Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Светлой памяти Станислава Булак-Балаховича. Окончание

Начало здесь.



Станислав Никодимович Булак-Балахович




Во Пскове Балахович реорганизовал свои войска, сформировав из них 2-й Стрелковый корпус в составе новообразованной Северо-Западной Армии (1-й Стрелковый корпус под командованием Родзянко оперировал на ямбургском направлении). В последних числах июля 1919 года Булак-Балаховича производят в генерал-майоры. Когда во главе всех белых войск на северо-западе встал генерал Н.Н. Юденич, и под его эгидой началось формирование Северо-Западного правительства, Балахович горячо поддержал нового главнокомандующего, в котором видел "большого боевого генерала" и явно предпочитал его генералу Родзянко. В свою очередь и Юденич видел в Балаховиче умелого и удачливого командира, как будто Самим Богом созданного для дерзких рейдов по тылам противника. В кругах, близких к главнокомандующему, созрела идея произвести Балаховича в генерал-лейтенанты и двинуть его во главе 2-го корпуса на Новгород, оторвав от тылового района и вернув к непосредственной боевой работе.



Генерал С.Н. Булак-Балахович со своим адютантом. Лето 1919 года.
На рукавах обоих офицеров отчётливо виден шеврон Северо-Западной Армии.



Однако Родзянко, неприязненно относившийся к Балаховичу, неожиданно обвинил его перед Юденичем и Лайдонером в печатании фальшивых керенок. Фальшивомонетчество в любом нормальном государстве считается одним из тягчайших преступлений, а белые постоянно любили подчёркивать, что ведут борьбу за восстановление порядка и законности в развороченной революцией стране. Веса обвинениям Родзянко придал факт, что на Псковском рынке был схвачен солдат балаховского корпуса, пытавшийся расплатиться фальшивками. Большую часть выпущенного тиража немедленно уничтожили, Балахович дал исчерпывающие объяснения, заявив, что фальшивки печатались для партизан, направляемых в тыл большевиков (то есть, Балахович затевал обычную для тех лет экономическую диверсию против противника, то же, что некий солдат его корпуса решил воспользоваться фальшивками на псковском рынке - не удивительно, учитывая, что армия голодала). Казалось бы, инцидент исчерпан.  К тому же сам Родзянко во времена, не столь отдалённые, предлагал Юденичу компенсировать нехватку денег у войск печатанием фальшивых керенок. Однако Родзянко собирает совещание начальников частей, на котором, что называется, "берёт горлом". Единогласное мнение совещания, соответствующим образом обработанного Родзянко, сводилось к тому, что всё окружение Балаховича - сплошь уголовные элементы, присутствие которых в армии недопустимо. Юденич, несмотря на свои боевые заслуги, остававшийся в армии, по большому счёту, чужаком, противиться "единогласному мнению" армии не решился и отдал приказ о расследовании "дела Балаховича". Обеспечить "беспристрастность" этого расследования и предотвратить противодействие со стороны балаховцев должны были направляемые во Псков подкрепления в составе Талабского, Семёновского, Уральского стрелкового и Конно-Егерского полков, изначально предназначавшихся в подкрепление Балаховичу.




Генерал Александр Павлович Родзянко



Балахович был вынужден подчиниться силе, тем более, что он менее всего стремился к расколу белого фронта. Поэтому он бросился к бойцам своих частей, увещевая их не устраивать междоусобицы, а подчиниться тому начальству, которое будет назначено. Сам же, опасаясь бессудной расправы со стороны Родзянко и его сторонников, бежал из Пскова. Вместе с Балаховичем покинули Псков ещё 300 человек из его корпуса. По этой причине в осеннем наступлении Юденича на Петроград Балахович не участвовал - при том, что конный полк его имени участие в наступлении принял и неплохо себя зарекомендовал под командованием младшего брата.

Примечательно, что в течение осени 1919 года Юденич несколько раз предпринимал попытки примириться с Булак-Балаховичем, Балахович, в свою очередь, тоже рвался в бой против большевиков, но интриги Родзянко помешали этому примирению (интересующихся подробностями могу отослать к весьма детальному очерку Андрея Кручинина).  В итоге армия Юденича лишилась одного из самых харизматичных своих командиров, и неизвестно ещё, как бы сложилась судьба похода на Петроград, окажись под его стенами батька Булак с его способностями агитатора. Сам же Балахович продолжил свою борьбу с большевиками в рядах белорусской армии. Впрочем, "белорусский" период в боевой деятельности Балаховича - лишь короткий и малозначительный эпизод. Набрать для борьбы под белорусским флагом ему удалось только 600 человек, сражавшихся, по сути, в оперативном подчинениии эстонцев, так как своей территории к тому времени белорусские самостийники уже не имели.

28 января 1920 года Булак-Балахович был уже в Ревеле, полностью освободившимся от своей белорусской "службы". И здесь батька совершает, пожалуй, самый мерзкий свой поступок, найти опрадлание которому, вероятно, не сумеет и отъявленный его апологет. В ночь на 28 января 1920 года в ревельской гостинице "Коммерс" Булак-Балахович арестует бывшего уже главнокомандующего бывшей Северо-Западной Армии Н.Н. Юденича, которого вывозит на поезде из Ревеля в неизвестном направлении. К счастью, в дело оперативно вмешались эстонские власти, категорически потребовавшие освободить Юденича, после чего уже сам Балахович оказался под арестом. А.С. Кручинин объясняет эту выходку тем, что, по мнению Булака, у Юденича были деньги, выделенные в своё время Колчаком на Северо-Западную Армию. После псковской истории и последующего краха наступления на Петроград никаких моральных обязательств перед Юденичем Булак-Балахович уже не чувствовал. А склад ума имел весьма авантюристический. И видя, как воины Северо-Западной Армии ютятся в неотапливаемых бараках, фактически превращённые эстонскими "союзниками" в военнопленных и массово умирая от тифа, в то время, как Юденич с супругой ночует в шикарных гостиницах, Балахович вполне мог решить, что престарелый генерал тратит на личные нужды то, что по праву принадлежит армии. Соответственно, похищение Юденича было попыткой  заставить Николая Николаевича "поделиться" с тем, чтобы добытые таким образом деньги обратить на пользу гибнущей армии. Попытка столь же подлая, сколь и бессмысленная: никаких денег Северо-Западной Армии у Юденича не было, Колчак переводил эти деньги через английские банки (других путей не было!), где они в итоге и осели, пополнив доходы ненасытных британских толстосумов. Ни до армии, ни до самого Юденича эти деньги так и не дошли. Балахович этого, конечно, знать не мог, но всё же герой Сарыкамыша, Эрзерума и Трапезунда не давал оснований подозревать себя в воровстве. И даже несправедливость, допущенная им по отношению к Балаховичу (фактически - под давлением Родзянко), основанием для таких подозрений быть не могла. Так или иначе, Юденич был освобождён, а Балахович (вскоре отпущенный из-под ареста) весной того же 1920 года оказался в Двинске, где вошёл в оперативное подчинение польскому генералу Рыдзу-Смиглому.



Генерал Николай Николаевич Юденич





Сегодня нередко можно слышать упрёки по адресу тех белогвардейцев, которые в 1920 году шли на сговор с поляками ради совместной борьбы против большевиков. Говорят, что эти белогвардейцы, по сути, поступились чистотой Белой Идеи, отказались от своих прежних патриотических лозунгов, чуть ли не превратились в наёмников иностранных русофобских сил. Отчасти такие упрёки можно понять: Польша не помогла Деникину летом - осенью 1919 года, когда решалась судьба Белого Движения на Юге России, несмотря на неоднократные просьбы последнего, а теперь, в 1920-м решила попытать судьбу отнюдь не для спасения России от большевистского ига, а в простом расчёте поживиться русскими землями. Перед лидерами вновь образованного независимого Польского государства замаячил призрак Речи Посполитой в границах XVII века. Однако, не будем забывать, что силы Белого Движения к 1920 году, после тяжёлых поражений осени - зимы 1919-го были в значительной степени исчерпаны. Этих сил определённо не хватило бы на войну на два фронта - против большевиков и против поляков. Не забудем и того, что Пилсудский - это всё же не Гитлер, никаким геноцидом русского или православного населения он не бредил, напротив, мыслил Польшу федеративным государством с выделением субъектов будущей федерации по национальному признаку. Другое дело, насколько искренни были эти декларации, но у белых не было оснований им не доверять. Не стремились поляки и к полному завоеванию территории России - они были готовы ограничиться украинскими, белорусскими и литовскими территориями, которые де-факто на тот момент и так были потеряны Россией из-за местных национал-сепаратистов и/или большевиков. Возможно, сопоставляя в уме два возможных зла (польская оккупация западных национальных окраин или их большевизация), белые приходили к выводу, что "польский" вариант всё же предпочтительнее, а после победы над большевиками и постановки всей территории России под контроль национального правительства, можно было попробовать и с поляками разобраться.

К тому же Балахович с самого начала проявлял строптивость и пытался вести самостоятельную игру, даже войдя в подчинение польскому командованию. "Мои люди отказались разоружаться. В апреле я опять иду с ними на большевиков. Поляки возьмут меня. Мой отряд уже в Брест-Литовске. Я белорус, католик, но я сражался за Россию и я буду делать русское дело", - так характеризовал своё "кредо" Балахович в беседе с представителями русской интеллигенции.

Поляки повторять ошибку Юденича не стали - они понимали, что Балахович со своими партизанскими традициями и русско-белогвардейским самосознанием будет стремиться к максимальной самостоятельности. Станиславу Никодимовичу предоставили полную свободу в вербовке людей в свой отряд, который к апрелю 1920 года насчитывал 800 человек. Судя по всему, они рассматривали отряд Балаховича как некий "молот" или "таран" и торопились поскорее швырнуть этот таран в большевиков. Большое содействие формированию Балаховичем новой белогвардейской войсковой группировки оказал также Борис Савинков, с которым генерал вошёл в соглашение 20 июля 1920 года. В итоге к началу июля Балахович имел в подчинении 2500 человек "всех родов оружия", а к концу июля довёл численность своей группы (как стали называться войска Балаховича в польских документах) чуть ли не до 10 тысяч.



Булак-Балахович в 1920 году.
На генерале - форма созданной им Русской Народной Добровольческой Армии





Балахович действовал привычными партизанскими методами. Его группа (всё больше приобретавшая все черты регулярной дивизии) металась по всей линии фронта, примыкая то к одному, то к другому польскому соединению, просачивалась сквозь линию фронта и уходила по тылам красных войск, нарушая их коммуникации и громя тылы. Одной из причин поражения Тухачевского в его походе на Варшаву как раз стало плачевное состояние тыловых коммуникаций, в чём была несомненная заслуга и батьки Булака. Сам Пилсудский выражал Станиславу Никодимовичу свою благодарность за успешные действия.

Тем не менее, Польша терпела поражение. Большевики наступали, Троцкий в Москве уже строил планы, как после взятия Варшавы его ставленник Тухачевский рванёт на Берлин, разжигая в Европе пожар мировой революции. Однако, удачи красных сменяются катастрофическим поражением, поляки переходят в наступление, одновременно замышляя с большевиками мирные переговоры. Именно в этот момент (27 августа) Балахович, так и не принятый официально на польскую службу, заключает с Савинковым дополнительное соглашение, в соответствии с которым оговаривает для себя право на самостоятельные стратегические решения и признаёт, что в любой ситуации его войска будут сохранять политическую и финансовую зависимость от савинковского Русского Комитета. Таким образом, Балахович определённо свидетельствует о том, что рассматривает поляков лишь как временных союзников и превыше всего ставит русские интересы.




Борис Савинков




26 сентября Булак-Балахович во главе собственных войск ворвался в Пинск и водрузил над ним русское национальное знамя. Битый под Варшавой Тухачевский в бешенстве приказывал своим полкам во что бы то ни стало взять Пинск, но все атаки красных разбивались о стойкое сопротивление балаховцев. Пинск остался под контролем русских войск. Русских, не польских. В октябре 1920 года поляки заключат предварительный мирный договор с Советами. К этому времени статус "группы Балаховича" они успеют повысить до союзной армии, сформировав из военнопленных вторую дивизию для Батьки. И поскольку русские белогвардейцы официально были признаны поляками союзниками, а не подчинённой силой, заключённый Польшей мирный договор Балаховича не касался. К концу октября он имел в своём подчинении 20 тысяч человек, разделённых на три дивизии и отдельную бригаду (всего 12 пехотных и 7 кавалерийских полков с причитающейся по штату артиллерией). Конечно, на фоне многомиллионной красной армии - ничтожная сила, однако эта сила всё же могла решать самостоятельные оперативные задачи на определённом театре военных действий. А главное - могла разжечь огонь антибольшевистского сопротивления, на что, собственно, и рассчитывал Балахович.

План Балаховича состоял в формировании сильного ударного корпуса на всецело добровольных началах. Бойцы этого корпуса клялись всецело посвятить себя и свои жизни борьбе с большевизмом. Занимая территории, этот корпус должен был не только формировать местные органы самоуправления, но и распускать находящиеся на освобождённой территории красноармейские части (в основном состоявшие из насильно мобилизованных крестьян), а из добровольцев формировать местные дружины самообороны. Наиболее же морально стойкие местные добровольцы могли направляться на пополнение ударного корпуса. План таким образом сочетал действия регулярного воинского соединения с массовым народным восстанием, что могло принести успех, так как опыт Гражданской войны исчерпывающе доказал: никакие повстанческие движения, не получившие поддержки регулярными войсками, надолго свергнуть власть большевиков не могли. Слабым местом данного плана было отсутствие запасных полков, в которых могли бы проходить подготовку добровольцы перед их включением в состав ударного корпуса, и офицерского резерва, призванного восполнять потери командных кадров. А эти потери можно было предполагать значительными. Политическая же программа РНДА была настолько оголтело демократической, что даже Савинков начал опасаться раскола в белом лагере. Впрочем, этот демократизм был прямым следствием печального опыта 1917 года: теперь Балахович попытался разложить красную армию демагогическими призывами, как когда-то большевики разложили армию императорскую.

Наступление Балаховича началось 5 ноября 1920 года, имея своей первоначальной целью выйти на рубеж Овруч - Мозырь - Жлобин. Противником РНДА оказалась красная 10-я стрелковая дивизия - старые знакомцы Булак-Балаховича по боям под Псковом. После первых же ударов оборона красных затрещала. 10 ноября 1-я дивизия РНДА взяла Мозырь. На Овруч наступал генерал И.А. Лохвицкий во главе Крестьянской бригады, 2-я дивизия под командованием генерала Микоши шла на Жлобин. 3-я дивизия завершала своё формирование, командовать ей должен был старый северозападник генерал М. Ярославцев. Белые рвались к Днепру. А красные снова массово переходили на их сторону: диктатура большевиков рядовым красноармейцам порядком осточертела, да и письма из дома о произволе продкомиссаров не способствовали популярности советской власти. С учётом того, что части красных были сильно потрёпаны предыдущими боями против поляков, наступление Балаховича вызвало в рядах большевиков настоящий переполох. Тем более, что в освобождённых от большевиков городах и сёлах немедленно собирались митинги, на которых партизаны-балаховцы (в большинстве своём - простые крестьяне) весьма доходчиво объясняли народу, за что они борются.


Листовка РНДА





Однако с 20 ноября, после эвакуации врангелевской армии из Крыма, для Балаховича наступила полоса неудач. Его армия фактически не имела собственного тыла, поляки, заключившие мир с большевиками, снабжать балаховцев более не хотели. 20 тысяч белых оказались один на один против всей боевой мощи РККА. И когда против балаховцев начали сосредотачиваться полки и дивизии, переброшенные с юга, белые начали терпеть поражения. Всеобщего антибольшевистского восстания, на которое рассчитывал Балахович, не получилось - народ ненавидел красных, но опасался неминуемого разгрома ввиду малочисленности антибольшевистских сил. 28 ноября основные силы балаховцев отошли за польскую границу, где были разоружены. Сам Станислав Никодимович к этому времени был ранен в ногу и едва не попал в плен к большевикам. Лишь отвага полковника Жгуна позволила эвакуировать бывшего Батьку из советской России, и с 30 ноября 1920 года для Балаховича начался последний - эмигрантский период его жизни.

Первым делом Балаховича стало получение польского гражданства для себя и младшего брата, которое могло бы оградить их от выдачи советам. Затем - пришлось как-то устраивать на новом месте своих бывших подчинённых, искать им работу: предать своих "сынков"-партизан Балахович просто физически был не в состоянии. В ночь на 13 июня 1923 года в результате теракта, устроенного большевистскими спецслужбами, погибает младший брат Станислава Никодимовича - Иосиф. В 1926 году Балахович решительно поддержал переворот, устроенный Ю. Пилсудским. Всё чаще генерал с тревогой поглядывает на запад, где в оправившейся от поражения Германии к власти приходят нацисты. К ним Балахович был неизменно непримирим, он даже начинает мечтать о "новом славянском Грюнвальде с эпилогом в Берлине". Впрочем, и к большевистскому СССР Балахович не питает никаких тёплых чувств, напротив, видит в нём прямую угрозу всей христианской цивилизации.



Булак-Балахович в последние годы жизни.

С началом Второй Мировой войны Булак-Балахович вступает в Войско Польское, формирует собственный добровольческий отряд из двух тысяч русских белоэмигрантов, с которыми участвует в обороне Варшавы. После падения Варшавы Балаховичу приходится перейти на нелегальное положение.

Однако удачливый в прошлом партизан оказался никудышным конспиратором. 10 мая 1940 года Балахович был остановлен немецким патрулём около собственного дома. Станислав Никодимович оказал сопротивление и был застрелен автоматной очередью. Так закончилась жизнь этого самого бесшабашного героя Белого Северо-Запада. Не все его действия были нравственно безупречны, не все были до конца продуманными. Это был, скорее, талантливый и удачливый импровизатор, нежели стратег. Но Балахович до конца своих дней остался непримирим как к самозванной большевистской власти (не в последнюю очередь - из-за гонений последней на Церковь), так и к геополитическим врагам своей страны, против которых он и принял свой последний, смертельный бой. Вечная ему память!

Tags: Белые, Булак-Балахович, Вечная память, Вторая Мировая война, Гражданская война, История Отечества, Польша, Северо-Западная Армия, Эмиграция, Юденич
Subscribe

Posts from This Journal “Юденич” Tag

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment