Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Капитан покидает корабль

4 апреля (22 марта старого стиля) 1920 года, 75 лет тому назад, генерал Антон Иванович Деникин издал свой последний приказ по Вооружённым Силам Юга России. Приказ этот гласил: "генерал-лейтенант барон Врангель назначается главнокомандующим Вооружёнными Силами Юга России. Всем, шедшим честно со мною в тяжкой борьбе, — низкий поклон. Господи, дай победу армии и спаси Россию". Подписался уже не главнокомандующим, а просто - "генерал Деникин". Вместе с Деникиным уходила целая эпоха в истории Белого Движения, эпоха Второго Кубанского похода, Битвы за Донбасс, эпоха наибольших успехов Белой Армии, освободившей от красных Курск и Орёл, приближавшейся к Туле и нацеливавшейся на Москву, и эпоха самых тяжёлых её поражений - от Орловско-Кромской операции до Новороссийской катастрофы. Деникин давно обдумал свой уход и после эвакуации армии в Крым и приведения частей более-менее в порядок не стал больше медлить. Главнокомандующий исполнял своё давнее обещаний - уйти от власти, как только он почувствует, что его сердце бьётся не в унисон с чаяниями армии. О событиях, побудивших Антона Ивановича принять столь тяжкое решение, я уже имел честь писать. Это желание усилилось после Новороссийской катастрофы, в которой хоть и не было вины Деникина, но снять с себя ответственности за случившееся главнокомандующий не мог.





Антон Иванович Деникин




19 марта (1 апреля) 1920 года, вскоре по завершении эвакуации, к Деникину прибыл генерал А.П. Кутепов. Александр Павлович доложил главкому, что виделся с генералом Я.А. Слащовым по инициативе последнего. "Он мне очень длинно стал рассказывать, - докладывал Кутепов, - о том недовольстве в войсках его корпуса главнокомандующим и о том, что такое настроение царит среди всего населения, в частности среди заявивших ему об этом армян и татар, в духовенстве, а также во флоте и якобы среди чинов моего корпуса". В итоге Слащов, якобы, доверительно предложил Кутепову принять участие в совещании, намеченном Слащовым на 23 марта (5 апреля), которое должно было предложить Деникину сдать командование. Кутепов это предложение с гневом отверг как явно провокационное и немедленно поставил о нём в известность Деникина.
Современные исследователи спорят, что стояло за этим странным полудокладом-полудоносом. Слащов, действительно, мягко говоря, недолюбливал Деникина, обвиняя его в развале фронта путём потворствования низменным инстинктам "старых добровольцев" и в отсутствии обеспеченного тыла. Так что рассказанное Кутеповым действительно могло быть правдой. В то же время, и у самого Кутепова мог быть свой хитрый план: о настроениях Деникина он вполне мог догадываться, слухи об обширном заговоре против него в Крыму вполне могли бы подстегнуть Антона Ивановича к скорейшему принятию решения о собственной отставке, а Кутепов, столь явно продемонстрировавший свою лояльность главнокомандующему, превращался бы в главного преемника власти. Именно так видит ситуацию А.С. Кручинин.






Впрочем, все эти планы и замыслы могли бы иметь хоть какой-то смысл только в одном случае: если бы Деникин действительно был тем патологическим властолюбцем, каким его изображали памфлеты Врангеля, активно тиражировавшиеся в армии накануне Новороссийской катастрофы.  Но Деникин был идейным патриотом и идейным противником большевизма, и единственное, что занимало его в том 1920 году - было продолжение борьбы с большевиками, которое требовало сохранения армии и надлежащего руководства ею. Деникин жил исключительно интересами армии. И потому ничьи интриги его уже не волновали.

Отпустив Кутепова, Антон Иванович немедленно распорядился 21 марта (3 апреля) созвать в Севастополе военный совет, на котором определить имя будущего главнокомандующего ВСЮР. На этот совет, согласно приказу Деникина, должны были прибыть командиры корпусов (т.е., Кутепов и Слащов), командиры дивизий, половина командиров бригад и полков, коменданты крепостей, командующий флотом со своим начальником штаба и ещё ряд лиц, в том числе - и находящийся временно не у дел генерал П.Н.Врангель. Председателем совета Деникин назначил генерала А.М. Драгомирова, которому направил следующее письмо:


«Многоуважаемый Абрам Михайлович!
Три года российской смуты я вел борьбу, отдавая ей все свои силы и неся власть, как тяжкий крест, ниспосланный судьбою.Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспособность армии и в ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести ее. Предлагаю Военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование.
Уважающий Вас А. Деникин».




Абрам Михайлович Драгомиров



Стоит сказать, что сама идея такого военного совета встретила отторжение в армейских кругах. Многие посчитали её прецедентом пресловутого "выборного начальства", учреждение которого после февральской революции (полковые комитеты и прочее) стало началом конца Русской Армии, а проведение данного принципа в жизнь большевиками обернулось массовым избиением офицеров и превращением большевистских формирований в неорганизованные орды мародёров, которые легко громились многократно уступавшими численно, но сохранившими дисциплину белогвардейцами в первой половине 1918 года. Значительная часть собравшихся на совет генералов и офицеров настаивала на сохранении верховного главнокомандования за Деникиным - в частности, на этом энергично настаивали представители Добровольческого корпуса (как то и предрекал 1 апреля Кутепов). Старые добровольцы, ветераны Кубанских и Дроздовского походов, искренне недоумевали: почему их командующий довольно умело руководивший войсками в 1918-м и в начале 1919 года, один из тех, кто стоял у истоков всего Белого Дела, вдруг решил оставить армию. Решение главнокомандующего приписывали интригам. Постановили коллективно просить Деникина остаться на своём посту. Кто-то из добровольцев даже выкрикнул: "В честь его высокопревосходительства главнокомандующего генерала Деникина - ура!" Все были подавлены. Масла в огонь подлило и заявление Врангеля: "Я считаю, что при настоящих условиях генерал Деникин не имеет нравственного права оставить то дело, во главе которого он до сих пор стоял. Он должен довести это дело до конца и принять на себя ответственность за все, что произойдет". Пётр Николаевич, так и не сумевший отрешиться от своих ошибочных представлений о Деникине, как о патологическом властолюбце, полагал, что Антон Иванович просто стремится уклониться от ответственности. Деникину даже пришлось настаивать в довольно резкой форме: "Считаю уклонение от подачи мне совета недопустимым". "Разбитый нравственно, я ни одного дня не могу оставаться у власти", - писал он. Генералу Махрову, своему новому начальнику штаба, Деникин, по свидетельству Д.В. Леховича, заявил: "Я всё взвесил и обдумал. Я болен физически и разбит морально; армия потеряла веру в вождя".

Положение осложнялось ещё и тем, что накануне военного совета, 2 апреля, англичане передали генералу Врангелю телеграмму, свидетельствующую, что курс английского правительства в отношении большевиков заметно изменился и что недавние союзники требуют начать с большевиками переговоры о капитуляции, предлагая своё посредничество и угрожая в противном случае пресечь снабжение белой армии. Врангель считал, что дело уже проиграно. Огласить столь страшную для собравшихся телеграмму в присутствии командиров полков, многие из которых в Первую Мировую были простыми поручиками, он не решился, что привело к сокращению численности совета. Состав его в итоге, по свидетельству Врангеля, состоял из следующих лиц: "
Председатель — генерал от кавалерии Драгомиров, командующий флотом вице-адмирал Герасимов, Донской атаман генерал-лейтенант Богаевский, командующий Донской армией генерал-лейтенант Сидорин, начальник его штаба генерал-лейтенант Келчевский, начальник военного управления генерал-лейтенант Вязьмитинов, комендант Севастопольской крепости генерал-лейтенант Турбин, генерал-лейтенанты: Шатилов, Боровский, Покровский, Юзефович, Шиллинг, Кутепов, Улагай, Ефимов, Стогов, Топорков, начальник штаба Главнокомандующего генерал-майор Махров, начальник штаба командующего флотом контр-адмирал Евдокимов и я". Именно этот совет в конце концов и принял решение, озвученное в телеграмме Драгомирова на имя Деникина: «Высшие начальники до командиров корпусов включительно единогласно остановились на кандидатуре генерала Врангеля. Во избежание трений в общем собрании означенные начальники просят Вас прислать ко времени открытия общего собрания, к 18 часам, Ваш приказ о назначении без ссылки на избрание Военным советом».

Итак, вечером 4 апреля 1920 года генерал А.И. Деникин официально сложил с себя полномочия главнокомандующего. Новым главнокомандующим ВСЮР становился Врангель, короткий период правления которого в белом Крыму смело можно считать отдельной яркой эпохой в истории Антибольшевистского Сопротивления.





П.Н. Врангель



Деникин покидал Россию. Не желая своим присутствием связывать руки новому главнокомандующему и стремясь избежать интриг, добиться единства всех белых сил, он отбывал за границу - фактически в неизвестность, ибо ни одна европейская держава ещё не выразила своего согласия принять его. Подписав свой последний приказ, Деникин тепло простился с чинами Офицерской роты Охраны Ставки, сотрудниками самой Ставки и офицерами конвоя. Многие плакали. Ещё больше было недоумённых вопросов: "Почему?!"  После отъезда Деникина часть офицеров Офицерской роты Охраны Ставки зашла в кабинет бывшего главкома, и вещи, которые Антон Иванович не счёл необходимым забрать с собой, разделили на память.

Сам же Деникин отплывал на английском миноносце в Константинополь - туда, откуда незадолго до этого прибыл генерал Врангель. Вместе с Деникиным отбыл в эмиграцию и его бывший начальник штаба генерал Романовский - у Антона Ивановича были основания опасаться, что теперь Романовского, которого молва упорно обвиняла во всех неудачах армии, могут убить.

О своих последних минутах на Родине Деникин оставил пронзительные строки: "Когда мы вышли в море, была уже ночь. Только яркие огни, усеявшие густо тьму, обозначали еще берег покидаемой русской земли. Тускнеют и гаснут. Россия, Родина моя"... С собой на чужбину он увозил свою боль по истерзанной России. И верность ей сохранил до конца, несмотря на то, что снова увидеть Родину ему было не суждено.

Продолжение следует

Tags: Белые, Врангель, Гражданская война, Деникин, История Отечества
Subscribe

Posts from This Journal “Белые” Tag

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments