Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Нижнеудинское сидение

100 лет тому назад, 27 декабря 1919 года [1] поезд верховного правителя России и верховного главнокомандующего всеми белогвардейскими армиями Александра Васильевича Колчака был остановлен на станции Нижнеудинск частями Чехословацкого корпуса. Вместе с эшелоном верховного правителя был остановлен и следовавший вместе с ним эшелон с золотым запасом Российской империи. От обоих эшелонов немедленно отцепили паровозы, вагоны были окружены чехословацкими солдатами. Явившийся к Колчаку чешский майор заявил, что поезда верховного правителя "задерживаются до особого распоряжения" и потребовал разоружения конвоя. Разоружать конвой Колчак категорически отказался, понимая, что в этом случае за его жизнь никто не даст и дохлой мухи, а уж за сохранность золота - и подавно. Штурмовать эшелон Колчака чехословаки побоялись, понимая, что бойцы конвоя и сам адмирал дорого продадут свои жизни. Офицер удалился за новыми инструкциями. Так началось двухнедельное "Нижнеудинское сидение" - предпоследний акт драмы адмирала Колчака, завершившийся его арестом чехословаками и выдачей на расправу большевикам.



Адмирал Александр Васильевич Колчак.
Раскрашенное фото 1919 года.


Спустя некоторое время майор вернулся. Ни Жанен, ни чехи так и не решились вступить в бой с конвоем Колчака и соглашались конвой не разоружать. Александру Васильевичу было заявлено, что в Нижнеудинске произошёл переворот, что в городе провозглашено новое правительство, но Чехословацкий корпус держит нейтралитет. Поэтому Колчак может считать себя в безопасности под охраной союзных войск, и его эшелоны будут пропущены по назначению, "как только представится возможность". Офицер также предупредил, что в случае боестолкновений колчаковцев с повстанцами он имеет приказ разоружить обе стороны. Это предупреждение было совсем нелишним: нижнеудинские мятежники, хоть и захватили власть в городе, серьёзной военной силы из себя не представляли. Колчак, по свидетельству историка Н. Кузнецова [2], легко подавил бы Нижнеудинский бунт силами конвоя, но чехи представляли из себя силу, куда более внушительную. И подавления мятежа не хотели.

В это время в Иркутске шли уличные бои между сторонниками Колчака и левыми заговорщиками, подчинявшимися эсеро-меньшевистскому Политцентру. Приезд Колчака с конвоем из 500 отборных солдат при 60-ти офицерах серьёзно склонял чашу весов на сторону белогвардейцев, однако интересы белогвардейцев далеко не совпадали с интересами тех, кого они считали своими союзниками. И революционные силы решили на этом сыграть, затеяв с чехословаками и Жаненом переговоры. Колчак таким образом оказывался заложником безраздельно распоряжавшихся на дороге чехов, рассчитывавших ценой его выдачи купить себе не только беспрепятственный проезд во Владивосток [3], но и обладание вожделенным золотым запасом, ускользнувшим от них в Омске. Однако на золотой запас претендовали также и революционеры. И пока Жанен с ними торговался - не о Колчаке, разумеется, судьбу которого он уже предрешил, а о золоте - Колчака требовалось придержать в Нижнеудинске и лишить возможности активно действовать.



Одно из самых известных фото Гражданской войны -
чехословацкие легионеры с награбленным барахлом
Именно ради того, чтобы беспрепятственно вывезти награбленное,
чехи и пошли на предательство Белого Дела.




Колчак же без активных действий себя не мыслил. Пока есть жизнь - надо бороться. Связь с внешним миром он теперь мог поддерживать либо через чехословацких солдат (фактически - предателей), либо с помощью находившихся в поезде телефонного и телеграфного аппаратов. И первым делом необходимо было связаться с Каппелем. В тот же день, 27 декабря, Колчак направляет генералу телеграмму с директивой. Примечательно, что Колчак, имевший возможность призвать армию Каппеля себе на помощь [4], вместо этого телеграфирует: "Я задерживаюсь в Нижнеудинске, где пока спокойно. Чехи получили приказание Жанена не пропускать далее моих эшелонов в видах их безопасности" (жирный шрифт мой - М.М.), - и просит Каппеля ускорить движение к Иркутску. То есть, Колчак, чьё положение, вопреки его собственным утверждениям, было более, чем шатким, основной задачей для армии полагает не спасение собственной персоны, а освобождение от мятежников столицы. Судьба Восточного фронта белой борьбы решалась в Иркутске, и если бы армия удержала этот город, всё остальное было бы поправимо. В том числе, и его собственный, Колчака, арест.

Неизвестно, получил ли Каппель эту телеграмму. Ответа на неё не сохранилось. Связь же верховного с армией была прервана, как мы знаем, в результате Красноярского мятежа. Но факт остаётся фактом: Колчак предпочёл не использовать армию для защиты своей личной свободы. Что, между прочим, вопреки распространённому мнению, выдаёт в нём неплохого стратега.



Генерал Владимир Оскарович Каппель - главнокомандующий колчаковскими войсками
в декабре 1919 - январе 1920 гг.



29 декабря "союзники" предложили Колчаку вывезти его из Нижнеудинска в одном вагоне, прицепив этот вагон к чехословацкому эшелону. Предполагалось, что вагон с Колчаком будет находиться под охраной союзнических миссий, которые вывезут его в эмиграцию вместе с чехами. Союзники лукавили, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не понимать этого. Уже 25-го в Иркутске, во время переговоров с колчаковскими министрами Жанен с циничной откровенностью заявил: "Мы психологически не можем принять на себя ответственность за безопасность следования Адмирала. После того как я предлагал ему передать золото на мою личную ответственность и он отказал мне в доверии, я ничего уже не могу сделать". Колчак мог не знать об этом - но как неглупый человек должен был догадываться. Не позволяли Колчаку принять предложение союзников и соображения иного рода: с ним находились 500 солдат и 60 офицеров его конвоя, штаб и некоторые члены правительства (в частности - премьер В. Пепеляев). А также Анна Тимирёва, за судьбу которой он, как мужчина, чувствовал ответственность. И если Тимирёву и Пепеляева ещё можно было вывезти в том самом "вагоне под защитой союзных флагов", то для конвоя и штаба один вагон явно был слишком тесен. Колчак от предложения чехов отказался.

По распоряжению Колчака генерал Занкевич телеграфировал японскому представителю Като, требуя вывезти под охраной союзных миссий весь поезд, "так как адмирал не может бросить на растерзание толпы своих подчинённых". Колчак также завязал длительные переговоры на ту же тему с Жаненом. Жанен в ответ уверял, что задержка эшелонов Колчака в Нижнеудинске диктуется исключительно заботой о безопасности адмирала - и одновременно вёл переговоры с иркутскими мятежниками, в ходе которых вопрос о выдаче Колчака считался уже решённым. А пока шли переговоры, нужно было думать, как вырываться из Нижнеудинского тупика, если они не увенчаются успехом.



Генерал Михаил Ипполитович Занкевич - начальник штаба колчаковской Ставки
в последние месяцы её существования.




Очень быстро вызрела идея - силами Конвоя прорываться в Монголию и через её территорию [5] беспрепятственно выйти на соединение с атаманом Семёновым. Группа почти в 600 вооружённых мужчин, даже при наличии с ними беззащитной женщины, вполне могла бы пробиться - расстояние от Нижнеудинска до монгольской границы было едва ли не меньше, чем до Иркутска. До Монгольской границы шёл заброшенный, но всё же накатанный тракт протяжённостью 250 вёрст. А перевалив через границу, дальше можно было идти спокойно, не боясь встретить никого, кроме кочевых монгольских скотоводов. Переговорили с чешскими офицерами. Те обещали не препятствовать. Конечно, Колчак был для них хорошим козырем при торгах с иркутскими мятежниками, но ведь мятеж, по сути дела, они же и инспирировали - и без труда бы подавили при необходимости, удерживало их лишь обещание бунтовщиков взорвать кругобайкальские туннели. Но бунтовщикам была нужна голова Колчака, а чехи не могли нести ответственности за "случайно" бежавшего адмирала. Побег Колчака снимал с них всякую ответственность за него и его дальнейшие действия, одновременно развязывая руки в переговорах с мятежниками. Конечно, это согласие выпустить адмирала могло быть притворным - но чешские офицеры охотно поделились с колчаковцами информацией о расположении партизан, так что вопрос об их неискренности отпал.

Был ещё один вариант - отступать не в Монголию, а в Семиречье, на соединение с Анненковым и Дутовым. Анненков и сам приглашал Колчака присоединиться к себе ради продолжения борьбы с большевиками: "Положение сибирского фронта сразу облегчится, - телеграфировал атаман адмиралу в дни крушения Омска, - если Вы прикажете армии отступать на Алтай и Семиречье. Это богатый, хлебный край и много естественных удобных позиций — армия будет спасена". Однако с тех пор многое успело измениться. Красные успешно наступали в Семиречье, тесня войска Анненкова и Дутова к китайской границе, в последних числах ноября ими был занят Семипалатинск [6]. Да и от Нижнеудинска до Монголии - куда ближе, чем до Семиречья, так что анненковский вариант отпадал.

А вот за монгольский вариант Колчак решил ухватиться. Он не считал эту экспедицию безнадёжной авантюрой. Скорее, она напоминала ему его собственные полярные приключения. Но опыт полярных экспедиций, а паче - трагический опыт Гражданской войны подсказывал ему, что пускаться в столь рискованное путешествие можно только с людьми, которым абсолютно доверяешь. А на колчаковском фронте нередки были случаи, когда мобилизованные по деревням или из пленных красноармейцев солдаты не только переходили на сторону врага, но и сдавали или убивали собственных офицеров. Поэтому Колчак предложил солдатам своего конвоя самим сделать выбор: идти ли с ним до конца или разойтись. Как утверждает П. Зырянов (со ссылкой на Занкевича), Колчак в подробностях рассказал бойцам и офицерам своего конвоя, что собирается предпринять. Речь его была горячей и выразительной... но никого не зажгла. Наутро Александр Васильевич обнаружил, что с ним осталось несколько десятков офицеров конвоя [7]. Остальные воспользовались его милостивым разрешением и разошлись.





Историк Никита Кузнецов пишет о том, что конвойцы не просто покинули Колчака, а перешли к большевикам и ставит им это в вину. Но архивные документы свидетельствуют, что перехода конвоя в распоряжение большевиков - вернее, явочным порядком возникшего "революционного" Нижнеудинского правительства - был категорическим требованием "союзников". В противном случае Жанен обещал считать конвойцев дезертирами - со всеми вытекающими отсюда последствиями. Солдаты Конвоя, получив свободу выбора, предпочли избрать для себя вариант, связанный с наименьшим риском. Колчак, вероятно, и не ждал иного исхода - иначе просто отдал бы приказ конвою. И всё же он был ошеломлён. Ведь он всерьёз готов был пожертвовать своей жизнью ради спасения этих людей - а они, будучи освобождёнными им от присяги, ответного самопожертвования не проявили. За одну ночь Колчак поседел...



Поседевший Колчак. Портрет изображает Александра Васильевича
в декабре 1919 - январе 1920 гг.




Тем не менее, Колчак был человеком решительным. Он готов был выступить с отрядом в 60 офицеров. Отбиться от партизан такой отряд уже не имел шансов, но, зная расположение партизан, можно было попытаться просочиться незамеченными, что группе в 60 человек было относительно легко сделать. Но и этот вариант быстро отпал: к Колчаку явились несколько офицеров, и один из них, моряк [8], заявил: "Почему бы Вам, в самом деле, не уехать в вагоне, раз союзники соглашаются Вас вывезти? А нам одним уйти будет легче - за нами никто охотиться не будет".

Колчак оставался практически один. Занкевич, Пепеляев, адъютант Трубченинов и верная Анна Тимирёва - вот, по сути, и все, кто готов был разделить его участь, какой бы горькой она ни была. Александру Васильевичу пришлось согласиться на предложение союзников. Ожидал ли он, что они его выдадут? Похоже, даже не сомневался в этом. Воспоминания Занкевича донесли до нас горестный вердикт адмирала: "Продадут меня эти союзнички!" Эти слова стали квинтэссенцией его личной трагедии. Более года на посту верховного правителя Белой России Колчак отстаивал национальные интересы России, даже когда его упорство ставило под сомнение дальнейшую помощь союзников. Теперь союзники избавлялись от него, как от балласта, в надежде, что большевики позволят им увезти с собой золотой запас России. Тот самый золотой запас, который Колчак никак не соглашался передать "союзникам" на сохранение и который они в Нижнеудинске фактически захватили. Колчак исполнил свой долг до конца, до последней крайности. Сделать больше на его месте было свыше сил человеческих. Оставалось его последнее дело на Земле - принять мученический венец и сойти в могилу, не дав большевикам себя сломить. Если не удалось победить - оставалось умереть непобеждённым.

Впрочем, Колчаку на его крестном пути пришлось вынести и ещё одно унижение. Как я уже писал, чиновники колчаковского правительства в Иркутске 3 января 1920 года вступили в переговоры с Политцентром. Фактически - о капитуляции. 4 января представители Политцентра в категорической форме потребовали отречения Колчака от власти. Соответствующее требование было Колчаку в Нижнеудинск послано. Колчак за власть не цеплялся. Тем более, что от этой власти по факту оставалось одно название - он был пленником чехов. Но Колчак хотел проехать через Иркутск верховным правителем, дабы "сохранить лицо" - а возможно, ещё и для того, чтобы создать дополнительные моральные затруднения "союзникам". Ему это обещали - и Колчак издал указ о предрешении передачи полномочий верховного правителя генералу Деникину. До получения от Деникина инструкций, вся власть на востоке России передавалась Г.М. Семёнову на правах главнокомандующего всеми вооружёнными силами Дальнего Востока.


Фактическим преемником Колчака становился атаман Григорий Семёнов.
Ему передавалась вся полнота как военной, так и гражданской власти
 на востоке России. "Больше некому, - с горечью констатировал П. Зырянов. -
Не отдавать же её эсерам!"

Только тут - после согласия на отречени и бегства конвоя - Колчак получил, наконец, ответ от японского представителя Като. Японец извещал Колчака, что союзнические представители сделали всё, что могли, и что их миссии отбывают из Иркутска, поручив генералу Жанену обеспечить безопасный проезд Колчаку, "если окажется возможным". Вставка "если окажется возможным" была сделана по настоянию самого Жанена - тот уже договорился с мятежниками (которым сам же и помог прийти к власти) о выдаче им Колчака. Чехи стремились побыстрее избавиться от принципиального адмирала - его присутствие в их эшелонах привлекало внимание красных партизан и порождало угрозы со стороны рабочих - не дать угля, разобрать рельсы. А Жанен уже подсчитывал свои доходы от прикарманенного золотого запаса.

9 января 1920 года вагон 2-го класса, прицепленный ко хвосту одного из чешских эшелонов, увозил Колчака из Нижнеудинска в Иркутск. Вагон был разукрашен английскими, французскими, американскими, японскими и чехословацкими флагами. Но охрана из чешских легионеров теперь не столько охраняла, сколько стерегла Колчака: он становился для них пропуском на родину. "Золотой эшелон" вышел следом. Формально его охрана состояла как из чашских, так и из русских солдат. Но едва поезд отошёл от Нижнеудинска, чехи, пользуясь своим численным превосходством, разоружили русскую охрану. Жанен разыграл свою подлую провокацию, как по нотам. А Колчаку теперь оставалось надеяться только на Каппеля.

___________________________________
Примечания
[1] По данным историка И.Ф. Плотникова и генерала М.И. Занкевича. П. Зырянов и некоторые другие источники называют другую дату - 25 декабря.
[2] который, в свою очередь, ссылается на колчаковского министра Г.К. Гинса.
[3] откуда их планировалось кораблями союзников отправить на родину.
[4] И нет никаких сомнений: Каппель со своей армией расшвырял бы чехов, как мелкую шваль, и проложил бы дорогу адмиралу на Иркутск.
[5] где в то время ещё не было красных
[6] И не забудем, что Анненков ждал Колчака к себе с армией, а не с пятью сотнями личного конвоя, которые мало что решили бы на Семиреченском фронте.
[7] П. Зырянов пишет "не более десятка", но тут же, страницей спустя, оговаривается, что Колчак имел под рукой отряд в 60 офицеров. Очевидно, "не более десятка" - это всё же преувеличение.
[8] что особенно задело адмирала

Tags: Белые, Восток - Запад, Гражданская война, История Отечества, Колчак, О всякой дряни
Subscribe

Posts from This Journal “Колчак” Tag

  • В чём я категорически не согласен с атаманом Г.М. Семёновым

    Григорий Михайлович, анализируя причины поражения Белого Дела (во многом - анализируя глубоко и справедливо), пишет в своей книге мемуаров "О…

  • Конфликт на КВЖД: Колчак и Семёнов

    К периоду весенне-летних боёв Особого Маньчжурского Отряда в Забайкалье относится первая встреча атамана Г.М. Семёнова с адмиралом Колчаком.…

  • Очередной аргумент взвешен и найден очень лёгким

    И речь у нас пойдёт, как вы уже догадались, о Колчаке. Краснопузые, в оправдание своего преступления, учинённого в Стерлитамаке, начали…

  • Антироссийская подлость

    Да, именно так. Антироссийская подлость. И не где-нибудь там, за бугром, в чехиях или болгариях там разных. В нашем родном Поволжье, в старинном…

  • Несостоявшийся штурм

    Позволю себе немного вернуться к теме Великого Сибирского Ледяного похода. К одному из наиболее драматичных эпизодов этой белогвардейской эпопеи - к…

  • 100 лет, как не могу принять

    Полвека не могу принять: Ничем нельзя помочь! И всё уходишь ты опять В ту роковую ночь... (С) Анна Тимирёва 100 лет тому назад, в ночь на 7…

  • Иркутская катастрофа

    24 декабря 1919 года, одновременно с мятежом Зиневича в Красноярске, в Иркутске, намеченном Колчаком в качестве своей "запасной столицы",…

  • Крамола в Красноярске

    24 декабря 1919 года [1], 100 лет тому назад, вспыхнул Красноярский мятеж против власти адмирала Колчака. Главарём предательского выступления стал…

  • Хамская выходка с печальным финалом

    Оставление белыми войсками и правительством Омска, как и опасался адмирал Колчак, едва не привело к крушению всего восточного белого фронта, и лишь…

promo mikhael_mark декабрь 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments