Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Крамола в Красноярске

24 декабря 1919 года [1], 100 лет тому назад, вспыхнул Красноярский мятеж против власти адмирала Колчака. Главарём предательского выступления стал генерал Б.М. Зиневич, подпавший под влияние эсеров. Зиневич участвовал в Белом Движении на востоке России с самых первых дней, с лета 1918 года. В декабре того же года Зиневич отличился в боях за освобождение Перми. Бок о бок с ним тогда сражался полковник А.Н. Пепеляев, нынешний генерал и командующий 1-й армией. А Зиневич в этой армии возглавлял 1-й Средне-Сибирский корпус.






Панорама Красноярска в конце XIX - начале ХХ века.





Корпус Зиневича как раз и располагался в Красноярске, и должен был его удерживать при нападении красных. Но вместо этого предпочёл встать на сторону своего мятежного командира, демагогически заявившего об "окончании Гражданской войны" и вступившего в переговоры с большевиками. Трудно сказать, всерьёз ли Зиневич рассчитывал попытаться в хаосе стремительно разваливающегося фронта перехватить инициативу и попытаться реализовать эсеровскую программу, которой он симпатизировал, или же он просто изуверился в возможности Белого Движения выиграть войну и решил подстраховаться, договорившись с большевиками полюбовно и выторговав у них что-то вроде независимой карликовой эсеровской республики в обмен на удар в спину своим недавним соратникам, сказать сложно. Факт тот, что Зиневич объявил себя главнокомандующим всеми войсками в Енисейской губернии, вручил гражданскую власть эсеровскому "комитету общественной безопасности" (что означало решительный отказ от идеи военной диктатуры) и обратился к Колчаку с требованием немедленно созвать Земский Собор в Сибири и передать ему власть, обвиняя адмирала в "обмане русского народа" и угрожая, что в противном случае никаких распоряжений исполнять не будет. Копию этого невразумительного послания Зиневич по телеграфу передал большевистскому командованию. Одновременно Зиневич растиражировал своё "воззвание к народу", в котором говорил: "Я вступил в командование в Енисейской губернии в трудные дни общественного развала, призываю вас к дружной совместной работе. Я не стану на путь жестокостей по отношению к населению, которые так вредили делу борьбы за светлые идеалы, за свободу и счастье всего народа. Тюрьме и нагайке не место в свободной стране. 1-я Сибирская армия во главе с генералом Пепеляевым, этим честным солдатом, всегда за народ и боролась только за Учредительное собрание, как волю всего народа, а не за бюрократию и капиталистов…Граждане, я мыслю выйти из положения, выпавшего на мою долю, только с вашей помощью. Я приказываю теперь расследовать все те беззакония, которые причинили народу" [2].

Ссылке на Пепеляева тут можно сразу не поверить: Пепеляев к этому времени был уже отстранён от командования собственными взбунтовавшимися войсками в Томске и метался в тифу, не ведая, что творит его недавний подчинённый. Скорее всего, это заявление - лишь попытка подлизаться к собственным солдатам (из той самой 1-й армии), а заодно - оградить от их возможного произвола давнего друга, если он вдруг какими-то неведомыми судьбами будет занесён в мятежный Красноярск. Гораздо большего внимания заслуживают слова о "тюрьме и нагайке", которым "не место в свободной стране". То есть, перед лицом надвигающегося грозного врага - 5-й красной армии - Зиневич собственными руками подрывал дисциплину во вверенном его командованию гарнизоне. Будто и не было кровавых уроков лета 1917 года, когда подобная риторика в устах комиссаров "временного правительства" в одночасье разрушила русский фронт Первой Мировой войны и стоила жизни тысячам офицеров. Беря на себя всю полноту власти в городе, Зиневич был настолько глуп, что сразу же, собственными же декларациями, выпускал её из рук.

Впрочем, глуп ли он был? Куда раньше, чем 5-я красная армия, к Красноярску в любом случае подошла бы армия Каппеля. А вот против него "революционная демократия" охотно стала бы сражаться под любыми знамёнами - хоть большевиков, хоть того же Зиневича, ибо Каппель нёс с собой твёрдый государственный порядок, столь ненавистный революционной демократии, столь ярко обозначенный в воззвании Зиневича под видом "тюрьмы и нагайки". Животный страх перед неизбежной карой за бунт должен был объединить мятежных солдат с Зиневичем в единое целое, тем более, что воевать под знамёнами Колчака ни Зиневич, ни его солдаты более не желали - как я уже сказал, они считали дело Белого Движения безоговорочно проигранным.



Бронислав Зиневич, главарь Красноярского мятежа



И вишенкой на торте - обещание Зиневича "расследовать все беззакония". По сути, это означало судебное преследование самого адмирала Колчака и членов его правительства. Но ведь Колчак не далее, как 22 декабря, со своими эшелонами отбыл из Красноярска, продвигаясь дальше на восток. И с ним был его премьер-министр В. Пепеляев.Посылать за ним вдогонку какие-либо отряды Зиневич не мог: на железной дороге стараниями "союзников"-чехов царила анархия, а высланный вслед Колчаку конный отряд ослабил бы мятежный Красноярск перед лицом наступающих каппелевцев, на что солдаты никогда бы не согласились. Да и сам Колчак находился под охраной 500 отборных бойцов личного конвоя во главе с решительным полковником Удинцовым, что обращало любую попытку арестовать его в заведомую авантюру. Так что Зиневич давал заведомо невыполнимые обещания - вполне в духе стоявшей за ним революционной демократии. Но мятежные солдаты верили [3]... 


Этот мятеж существенно осложнил задачу, стоявшую перед генералом Каппелем и его войсками - выйти из-под удара со стороны большевиков, занять пригодный к обороне тыловой рубеж и остановить на нём наступление красных. Дело в том,что Красноярск был очень удобен для обороны. Южнее города располагались отроги Саян, покрытые густой тайгой, а в декабре - ещё и заваленные снегом до полной непроходимости. Севернее Красноярска простиралась цепь сопок с такой же непроходимой тайгой, выходы из которой на всякий случай легко было бы контролировать, расположив артиллерийские и пулемётные позиции на высотах возле Минино, Дрокино, Бугача и Коркино. По сути, штурмовать Красноярск можно было только в лоб - наступая по Сибирскому тракту и вдоль железнодорожной магистрали. При таком географическом положении город представлялся надёжным заслоном на пути любой наступающей армии, и каппелевцы могли рассчитывать удержать фронт на позициях у Красноярска, дав Колчаку время воцариться в Иркутске. Теперь же, с мятежом Зиневича, Каппель оказывался вынужден не оборонять Красноярск, заняв выгодные позиции, а штурмовать его, наступая по открытой местности. Армия же его оказывалась зажата между молотом наступающих большевистских войск и наковальней мятежного Красноярска.




Отроги Саян к югу от Красноярска - знаменитые Красноярские Столбы.
Насколько данная местность удобна для прохода армии с артиллерией и обозами, предоставляю судить вам.
И да, на фотографии лето. А зимой здесь ещё и сугробы по шейку.





Положение Каппеля и без того было незавидным. Большая часть военного имущества его войск досталась большевикам в Новониколаевске и Томске. Среди бойцов свирепствовал тиф, армия была отягощена обозом с мирными жителями, о котором тоже приходилось заботиться. А самое главное - Каппель не имел под рукой всех своих наличных войск. По сути, в его распоряжении находилась только 2-я армия Войцеховского. С 3-й армией, продиравшейся сквозь Щегловскую тайгу, связи не было никакой. Настолько, что даже назначенный её командующим генерал П.П. Петров не мог вступить в должность, так как просто не имел сведений, где находятся его войска. И совершал поход вместе с 4-й Уфимской стрелковой дивизией, которой командовал до падения Омска. А теперь перед Каппелем практически непреодолимой преградой вставал прекрасно укреплённый, но не подчиняющийся верховной белой власти Красноярск, готовый встретить его армию пулемётами - лишь бы выслужиться перед большевиками, которых в Красноярске уже считали победителями.

Зиневич понимал, что армия Каппеля фактически в ловушке. А потому считал, что может запросто взять её в плен. Поэтому он вызвал Каппеля к прямому проводу по телеграфу и напрямик спросил: "Когда же Вы наберётесь мужества и решитесь бросить эту никчёмную войну? Давно пора выслать делегатов к советскому командованию для переговоров о мире!" Но Каппель понимал, что мира путём переговоров с большевиками не достичь, что предатели, отдавшие на растерзание немцам половину русских земель, могут наобещать во имя своей власти чего угодно - но потом не станут исполнять своих обещаний. А потому с большевиками есть только один способ диалога - вооружённая борьба. Да и долг присяги властно требовал от Каппеля продолжения борьбы. Так что ответ его Зиневичу был предельно логичен и ожидаем: "С предателями Родины я не желаю разговаривать!" Трудно сказать, кого в большей степени имел в виду Владимир Оскарович - большевиков ли, или Зиневича с его прихлебателями. Скорее всего - и тех, и других.




Владимир Оскарович Каппель.




Красноярск каппелевцам пришлось штурмовать. Штурм не удался - почему, об этом у нас ещё будет разговор впереди. В итоге каппелевские части прорвались через сопки к северу от Красноярска и вышли к Енисею с большими потерями. Каппелю удалось сохранить армию, пусть и сильно поредевшую стараниями красноярских мятежников.

А вот судьба самих мятежников сложилась куда менее счастливо. Зиневич оказался обманут во всех своих надеждах. Создать в Красноярске и Енисейской губернии эсеровскую республику у него не получилось: большевистское подполье, немедленно легализовавшись, сформировало, как водится, совет рабочих и крестьянских депутатов, который первым делом объявил о непризнании Зиневича в качестве главнокомандующего и пригласил в город красных партизан Щетинкина [4]. Красные, в переговорах с которыми Зиневич рассчитывал так или иначе выторговать себе за измену какие-то преференции, разговаривать с ним отказалось. Командир 30-й стрелковой дивизии красных в ответ на предложение о совместных действиях против каппелевцев высокомерно заявил, что ни о какой совместной борьбе не может быть и речи - только безоговорочная капитуляция. Пришлось соглашаться. Всех сдавшихся белых солдат, как бывших бойцов Красноярского гарнизона, так и каппелевцев, отказавшихся от дальнейшего похода, красные интернировали в концлагерях, в которых только за весну 1920 года погибло более 40 тысяч человек - в основном от голода и болезней. Что же касается самого Зиневича, он некоторое время служил в Красной Армии на второстепенных командных должностях - самостоятельного командования ему не давали, не доверяли, - но в ноябре 1921 года он неожиданно был арестован. Чрезвычайка припомнила ему службу у Колчака и военные успехи под Пермью. Предательство пошло не впрок: сделав своё иудино дело, Зиневич более был не нужен - и его расстреляли не позднее 1922 года.

Примечательно, что спустя несколько дней после красноярского мятежа Колчак со своими эшелонами был остановлен на станции Нижнеудинск войсками чехословаков, которые предъявили ему жёсткие требования: золотой запас сдать "союзникам" на сохранение, Колчак со всеми находившимися при нём людьми далее должен был следовать в одном вагоне под охраной "союзных флагов". Александр Васильевич мог бы вызвать на подмогу каппелевские войска - но Зиневич предусмотрительно пресёк его связь с армией, как телефонную, так и телеграфную. Вряд ли есть основания утверждать, что Зиневич действовал по согласованию с Жаненом, решившимся выдать Колчака на расправу красным в обмен на беспрепятственный отъезда за границу его и чехословаков с награбленным добром. Но то, что мятеж Зиневича сыграл Жанену на руку и сильно облегчил коварному французу его чёрное дело - несомненно.

Вывод же из этих прискорбных событий напрашивается простой. В безнадёжной ситуации (или в ситуации, которая кажется безнадёжной) самая лучшая линия поведения - это соблюдение своего долга вопреки всему, вопреки даже неодолимым обстоятельствам. Каппель остался верен - и в итоге сумел вывести, пусть и ценой собственной гибели, из-под удара свою армию, которая реорганизовалась и ещё два года продолжала сопротивление с переменным успехом, а потом - ушла в эмиграцию, морально несломленная и не считающая себя побеждённой. А вот те, кто пытается договориться с врагом, заранее объявленным победителем, гарантированно окажутся у разбитого корыта. И чем несомненнее победа врага, тем более беспощадно расправится он с противником, положившим оружие. Ибо враг, даже побеждённый, всё равно для него остаётся врагом. И в таковом качестве победителю явно не нужен. В общем, прав был Горький: "Безумство храбрых - вот мудрость жизни".

_______________________________________
Примечания:
[1] Точная датировка событий в разных источниках разнится. П.Зырянов, например, полагает, что мятеж начался 22 декабря. Я привёл дату по материалам журнала "Досье-коллекция: Белая Гвардия".
[2] Текст приводится по материалам "Досье-коллекция: Белая Гвардия", № 11 за 2013 год.
[3] Верили, вероятно, с подачи местного большевистского подполья, ведшего антиколчаковскую пропаганду среди солдат гарнизона. А подполье это было в Красноярске очень активно, даже пыталось летом 1919 года поднять мятеж. Большевикам было неважно, что провозглашаемые идеи абсолютно нереализуемы на практике, неважно, что сами они своих оппонентов не пороли и не бросали в тюрьмы, а тупо расстреливали. Им важно было деморализовать колчаковские войска - а ради этого можно было и поддерживать демократические иллюзии, и вбрасывать ложные ожидания насчёт "независимой Сибири".
[4] Именно с ними пришлось вести бои каппелевцам, прорывавшимся с севера от Красноярска.

Tags: Белые, Великий Сибирский Ледяной поход, Гражданская война, История Отечества, Каппель и каппелевцы, Колчак, О всякой дряни
Subscribe

Posts from This Journal “О всякой дряни” Tag

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments