Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Крамола в Красноярске

24 декабря 1919 года [1], 100 лет тому назад, вспыхнул Красноярский мятеж против власти адмирала Колчака. Главарём предательского выступления стал генерал Б.М. Зиневич, подпавший под влияние эсеров. Зиневич участвовал в Белом Движении на востоке России с самых первых дней, с лета 1918 года. В декабре того же года Зиневич отличился в боях за освобождение Перми. Бок о бок с ним тогда сражался полковник А.Н. Пепеляев, нынешний генерал и командующий 1-й армией. А Зиневич в этой армии возглавлял 1-й Средне-Сибирский корпус.






Панорама Красноярска в конце XIX - начале ХХ века.





Корпус Зиневича как раз и располагался в Красноярске, и должен был его удерживать при нападении красных. Но вместо этого предпочёл встать на сторону своего мятежного командира, демагогически заявившего об "окончании Гражданской войны" и вступившего в переговоры с большевиками. Трудно сказать, всерьёз ли Зиневич рассчитывал попытаться в хаосе стремительно разваливающегося фронта перехватить инициативу и попытаться реализовать эсеровскую программу, которой он симпатизировал, или же он просто изуверился в возможности Белого Движения выиграть войну и решил подстраховаться, договорившись с большевиками полюбовно и выторговав у них что-то вроде независимой карликовой эсеровской республики в обмен на удар в спину своим недавним соратникам, сказать сложно. Факт тот, что Зиневич объявил себя главнокомандующим всеми войсками в Енисейской губернии, вручил гражданскую власть эсеровскому "комитету общественной безопасности" (что означало решительный отказ от идеи военной диктатуры) и обратился к Колчаку с требованием немедленно созвать Земский Собор в Сибири и передать ему власть, обвиняя адмирала в "обмане русского народа" и угрожая, что в противном случае никаких распоряжений исполнять не будет. Копию этого невразумительного послания Зиневич по телеграфу передал большевистскому командованию. Одновременно Зиневич растиражировал своё "воззвание к народу", в котором говорил: "Я вступил в командование в Енисейской губернии в трудные дни общественного развала, призываю вас к дружной совместной работе. Я не стану на путь жестокостей по отношению к населению, которые так вредили делу борьбы за светлые идеалы, за свободу и счастье всего народа. Тюрьме и нагайке не место в свободной стране. 1-я Сибирская армия во главе с генералом Пепеляевым, этим честным солдатом, всегда за народ и боролась только за Учредительное собрание, как волю всего народа, а не за бюрократию и капиталистов…Граждане, я мыслю выйти из положения, выпавшего на мою долю, только с вашей помощью. Я приказываю теперь расследовать все те беззакония, которые причинили народу" [2].

Ссылке на Пепеляева тут можно сразу не поверить: Пепеляев к этому времени был уже отстранён от командования собственными взбунтовавшимися войсками в Томске и метался в тифу, не ведая, что творит его недавний подчинённый. Скорее всего, это заявление - лишь попытка подлизаться к собственным солдатам (из той самой 1-й армии), а заодно - оградить от их возможного произвола давнего друга, если он вдруг какими-то неведомыми судьбами будет занесён в мятежный Красноярск. Гораздо большего внимания заслуживают слова о "тюрьме и нагайке", которым "не место в свободной стране". То есть, перед лицом надвигающегося грозного врага - 5-й красной армии - Зиневич собственными руками подрывал дисциплину во вверенном его командованию гарнизоне. Будто и не было кровавых уроков лета 1917 года, когда подобная риторика в устах комиссаров "временного правительства" в одночасье разрушила русский фронт Первой Мировой войны и стоила жизни тысячам офицеров. Беря на себя всю полноту власти в городе, Зиневич был настолько глуп, что сразу же, собственными же декларациями, выпускал её из рук.

Впрочем, глуп ли он был? Куда раньше, чем 5-я красная армия, к Красноярску в любом случае подошла бы армия Каппеля. А вот против него "революционная демократия" охотно стала бы сражаться под любыми знамёнами - хоть большевиков, хоть того же Зиневича, ибо Каппель нёс с собой твёрдый государственный порядок, столь ненавистный революционной демократии, столь ярко обозначенный в воззвании Зиневича под видом "тюрьмы и нагайки". Животный страх перед неизбежной карой за бунт должен был объединить мятежных солдат с Зиневичем в единое целое, тем более, что воевать под знамёнами Колчака ни Зиневич, ни его солдаты более не желали - как я уже сказал, они считали дело Белого Движения безоговорочно проигранным.



Бронислав Зиневич, главарь Красноярского мятежа



И вишенкой на торте - обещание Зиневича "расследовать все беззакония". По сути, это означало судебное преследование самого адмирала Колчака и членов его правительства. Но ведь Колчак не далее, как 22 декабря, со своими эшелонами отбыл из Красноярска, продвигаясь дальше на восток. И с ним был его премьер-министр В. Пепеляев.Посылать за ним вдогонку какие-либо отряды Зиневич не мог: на железной дороге стараниями "союзников"-чехов царила анархия, а высланный вслед Колчаку конный отряд ослабил бы мятежный Красноярск перед лицом наступающих каппелевцев, на что солдаты никогда бы не согласились. Да и сам Колчак находился под охраной 500 отборных бойцов личного конвоя во главе с решительным полковником Удинцовым, что обращало любую попытку арестовать его в заведомую авантюру. Так что Зиневич давал заведомо невыполнимые обещания - вполне в духе стоявшей за ним революционной демократии. Но мятежные солдаты верили [3]... 


Этот мятеж существенно осложнил задачу, стоявшую перед генералом Каппелем и его войсками - выйти из-под удара со стороны большевиков, занять пригодный к обороне тыловой рубеж и остановить на нём наступление красных. Дело в том,что Красноярск был очень удобен для обороны. Южнее города располагались отроги Саян, покрытые густой тайгой, а в декабре - ещё и заваленные снегом до полной непроходимости. Севернее Красноярска простиралась цепь сопок с такой же непроходимой тайгой, выходы из которой на всякий случай легко было бы контролировать, расположив артиллерийские и пулемётные позиции на высотах возле Минино, Дрокино, Бугача и Коркино. По сути, штурмовать Красноярск можно было только в лоб - наступая по Сибирскому тракту и вдоль железнодорожной магистрали. При таком географическом положении город представлялся надёжным заслоном на пути любой наступающей армии, и каппелевцы могли рассчитывать удержать фронт на позициях у Красноярска, дав Колчаку время воцариться в Иркутске. Теперь же, с мятежом Зиневича, Каппель оказывался вынужден не оборонять Красноярск, заняв выгодные позиции, а штурмовать его, наступая по открытой местности. Армия же его оказывалась зажата между молотом наступающих большевистских войск и наковальней мятежного Красноярска.




Отроги Саян к югу от Красноярска - знаменитые Красноярские Столбы.
Насколько данная местность удобна для прохода армии с артиллерией и обозами, предоставляю судить вам.
И да, на фотографии лето. А зимой здесь ещё и сугробы по шейку.





Положение Каппеля и без того было незавидным. Большая часть военного имущества его войск досталась большевикам в Новониколаевске и Томске. Среди бойцов свирепствовал тиф, армия была отягощена обозом с мирными жителями, о котором тоже приходилось заботиться. А самое главное - Каппель не имел под рукой всех своих наличных войск. По сути, в его распоряжении находилась только 2-я армия Войцеховского. С 3-й армией, продиравшейся сквозь Щегловскую тайгу, связи не было никакой. Настолько, что даже назначенный её командующим генерал П.П. Петров не мог вступить в должность, так как просто не имел сведений, где находятся его войска. И совершал поход вместе с 4-й Уфимской стрелковой дивизией, которой командовал до падения Омска. А теперь перед Каппелем практически непреодолимой преградой вставал прекрасно укреплённый, но не подчиняющийся верховной белой власти Красноярск, готовый встретить его армию пулемётами - лишь бы выслужиться перед большевиками, которых в Красноярске уже считали победителями.

Зиневич понимал, что армия Каппеля фактически в ловушке. А потому считал, что может запросто взять её в плен. Поэтому он вызвал Каппеля к прямому проводу по телеграфу и напрямик спросил: "Когда же Вы наберётесь мужества и решитесь бросить эту никчёмную войну? Давно пора выслать делегатов к советскому командованию для переговоров о мире!" Но Каппель понимал, что мира путём переговоров с большевиками не достичь, что предатели, отдавшие на растерзание немцам половину русских земель, могут наобещать во имя своей власти чего угодно - но потом не станут исполнять своих обещаний. А потому с большевиками есть только один способ диалога - вооружённая борьба. Да и долг присяги властно требовал от Каппеля продолжения борьбы. Так что ответ его Зиневичу был предельно логичен и ожидаем: "С предателями Родины я не желаю разговаривать!" Трудно сказать, кого в большей степени имел в виду Владимир Оскарович - большевиков ли, или Зиневича с его прихлебателями. Скорее всего - и тех, и других.




Владимир Оскарович Каппель.




Красноярск каппелевцам пришлось штурмовать. Штурм не удался - почему, об этом у нас ещё будет разговор впереди. В итоге каппелевские части прорвались через сопки к северу от Красноярска и вышли к Енисею с большими потерями. Каппелю удалось сохранить армию, пусть и сильно поредевшую стараниями красноярских мятежников.

А вот судьба самих мятежников сложилась куда менее счастливо. Зиневич оказался обманут во всех своих надеждах. Создать в Красноярске и Енисейской губернии эсеровскую республику у него не получилось: большевистское подполье, немедленно легализовавшись, сформировало, как водится, совет рабочих и крестьянских депутатов, который первым делом объявил о непризнании Зиневича в качестве главнокомандующего и пригласил в город красных партизан Щетинкина [4]. Красные, в переговорах с которыми Зиневич рассчитывал так или иначе выторговать себе за измену какие-то преференции, разговаривать с ним отказалось. Командир 30-й стрелковой дивизии красных в ответ на предложение о совместных действиях против каппелевцев высокомерно заявил, что ни о какой совместной борьбе не может быть и речи - только безоговорочная капитуляция. Пришлось соглашаться. Всех сдавшихся белых солдат, как бывших бойцов Красноярского гарнизона, так и каппелевцев, отказавшихся от дальнейшего похода, красные интернировали в концлагерях, в которых только за весну 1920 года погибло более 40 тысяч человек - в основном от голода и болезней. Что же касается самого Зиневича, он некоторое время служил в Красной Армии на второстепенных командных должностях - самостоятельного командования ему не давали, не доверяли, - но в ноябре 1921 года он неожиданно был арестован. Чрезвычайка припомнила ему службу у Колчака и военные успехи под Пермью. Предательство пошло не впрок: сделав своё иудино дело, Зиневич более был не нужен - и его расстреляли не позднее 1922 года.

Примечательно, что спустя несколько дней после красноярского мятежа Колчак со своими эшелонами был остановлен на станции Нижнеудинск войсками чехословаков, которые предъявили ему жёсткие требования: золотой запас сдать "союзникам" на сохранение, Колчак со всеми находившимися при нём людьми далее должен был следовать в одном вагоне под охраной "союзных флагов". Александр Васильевич мог бы вызвать на подмогу каппелевские войска - но Зиневич предусмотрительно пресёк его связь с армией, как телефонную, так и телеграфную. Вряд ли есть основания утверждать, что Зиневич действовал по согласованию с Жаненом, решившимся выдать Колчака на расправу красным в обмен на беспрепятственный отъезда за границу его и чехословаков с награбленным добром. Но то, что мятеж Зиневича сыграл Жанену на руку и сильно облегчил коварному французу его чёрное дело - несомненно.

Вывод же из этих прискорбных событий напрашивается простой. В безнадёжной ситуации (или в ситуации, которая кажется безнадёжной) самая лучшая линия поведения - это соблюдение своего долга вопреки всему, вопреки даже неодолимым обстоятельствам. Каппель остался верен - и в итоге сумел вывести, пусть и ценой собственной гибели, из-под удара свою армию, которая реорганизовалась и ещё два года продолжала сопротивление с переменным успехом, а потом - ушла в эмиграцию, морально несломленная и не считающая себя побеждённой. А вот те, кто пытается договориться с врагом, заранее объявленным победителем, гарантированно окажутся у разбитого корыта. И чем несомненнее победа врага, тем более беспощадно расправится он с противником, положившим оружие. Ибо враг, даже побеждённый, всё равно для него остаётся врагом. И в таковом качестве победителю явно не нужен. В общем, прав был Горький: "Безумство храбрых - вот мудрость жизни".

_______________________________________
Примечания:
[1] Точная датировка событий в разных источниках разнится. П.Зырянов, например, полагает, что мятеж начался 22 декабря. Я привёл дату по материалам журнала "Досье-коллекция: Белая Гвардия".
[2] Текст приводится по материалам "Досье-коллекция: Белая Гвардия", № 11 за 2013 год.
[3] Верили, вероятно, с подачи местного большевистского подполья, ведшего антиколчаковскую пропаганду среди солдат гарнизона. А подполье это было в Красноярске очень активно, даже пыталось летом 1919 года поднять мятеж. Большевикам было неважно, что провозглашаемые идеи абсолютно нереализуемы на практике, неважно, что сами они своих оппонентов не пороли и не бросали в тюрьмы, а тупо расстреливали. Им важно было деморализовать колчаковские войска - а ради этого можно было и поддерживать демократические иллюзии, и вбрасывать ложные ожидания насчёт "независимой Сибири".
[4] Именно с ними пришлось вести бои каппелевцам, прорывавшимся с севера от Красноярска.

Tags: Белые, Великий Сибирский Ледяной поход, Гражданская война, История Отечества, Каппель и каппелевцы, Колчак, О всякой дряни
Subscribe

Posts from This Journal “О всякой дряни” Tag

promo mikhael_mark октябрь 6, 2022 14:35 2
Buy for 10 tokens
Обращаюсь прежде всего к мужской части своей аудитории. А также к тем женщинам, у которых есть подросшие сыновья, больше не играющие в игрушки. У вас есть шанс оказать помощь жителю ДНР, пострадавшему от украинской агрессии, причём вам это ни копейки не будет стоить. Вернее, обойдётся только в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments