Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Ветеран, профессор, командир. Часть вторая

19 июля 1878 года родился Сергей Леонидович Марков, герой Гражданской войны, один из тех, кто стоял у истоков Белого Движения на юге России. К этой дате предлагаю вашему вниманию вторую часть моей прошлогодней статьи, посвящённой добелогвардейской биографии этого замечательного человека. Часть первая здесь.




Сергей Леонидович Марков




С началом Первой Мировой войны Сергей Марков, как опытный генштабист, был направлен на должность начальника разведки в управление генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. Штаб этот, к слову, возглавлял в то время генерал М.В. Алексеев. Так состоялась встреча двух организаторов Белого Движения на Юге России. Впрочем, в 1914-м году Маркову и в голову не могло прийти, что власть, а затем и фронт рухнут, а борьбу за Россию придётся вести против собственных же сограждан. В 1914-м году даже менее принципиальных людей охватила патриотическая эйфория. Марков, конечно, понимал, в отличие от большинства современников, что борьба предстоит тяжёлая, что немцы - противник серьёзный, что к войне они подготовились основательно (не зря ездил в командировку в Германию!). Но готовился к борьбе до победы, а в конечной победе не сомневался.

Первое, что сделал Марков на своей новой должности - это изменил порядок допроса пленных. Допросы теперь проводились анонимно - чтобы в случае освобождения пленных неприятелем невозможно было установить, кто из них какие сведения передал русскому командованию. Это резко повысило эффективность допросов, тем более, что в рядах враждебной австро-венгерской армии проти России сражались не только радикально враждебные немцы и венгры [1] и примкнувшие к ним по сродству религиозных убеждений поляки [2], но и множество представителей покорённых австрийцами народов - чехов, словаков, югославян, которых лишь страх наказания удерживал в рядах имперской армии. Для таких русский плен был самым настоящим спасением - немудрено, что они активно делились информацией с русскими штабами.

Однако столь горячую натуру, как Марков, невозможно было удержать в штабе фронта. Своё счастье он мнил "на спине красивой лошади", в бою. И уже в октябре его переводят поближе к передовой - в штаб 19-й пехотной дивизии, в составе которой он принял участие в осаде Перемышля. С 30 октября по 26-е ноября Марков участвует в боевых действиях в Карпатах, в районе Дуклинских проходов. За отличие в этих боях (не сиделось, видать, наштадиву на месте) он был награждён мечами к ордену Святой Анны 2-й степени.

В декабре 1914 года Маркова перевели на должность начальника штаба 4-й Железной стрелковой бригады, впоследствии развёрнутой в дивизию. Бригадой, как и возникшей на основе её дивизией, командовал генерал Антон Иванович Деникин. О своём первом знакомстве с Марковым он оставил очень живые и яркие воспоминания, вошедшие в его знаменитый пятитомник "Очерки Русской Смуты". Сергей Леонидович тогда перенёс небольшую операцию, последствия которой временно не позволяли ему ездить верхом. О чём он и не преминул доложить своему новому командиру. Деникин отнёсся к известию едва ли не с раздражением: "К нашей запорожской сечи, очевидно, не подойдёт - профессор!" Сам Антон Иванович привык всегда непосредственно следить за боем, личной отвагой воодушевляя стрелков и оперативно отдавая нужные приказания. Однако  стоило ему отбыть на передовую, как вскоре туда же прибыл и Марков - на какой-то случайно пойманной колымаге, по дороге подвергшись вражескому обстрелу. "Стало скучно, - смеясь, объяснил он Деникину. - Приехал посмотреть, что у вас тут делается". И с той поры лёд в отношениях между будущими соратниками по Белому Делу растаял. Деникин, убедившись в личной отваге Маркова, очень скоро начал доверять ему безраздельно, и между двумя военачальниками установилась крепкая боевая дружба, сыгравшая не последнюю роль в дальнейшем, при формировании Белой Армии и в первых её боях с большевиками.




Антон Иванович Деникин




Под командованием Деникина Марков продолжал геройствовать. В ходе тяжёлого боя за Творильню, где железные стрелки понесли тяжёлые потери, прикрывая фланг 14-й пехотной дивизии, был тяжело ранен командир 13-го стрелкового полка. Видя замешательство генерала Деникина, не имевшего в запасе кандидатуры на пост полкового командира, Марков вызвался принять под командование полк и успешно руководил им, за что получил орден Святого Георгия 4-й степени. Снова проявить себя ему пришлось в ходе т.н. Великого Отступления. Деникин  вспоминал [3]: "Помню дни тяжкого отступления из Галиции, когда за войсками стихийно двигалась, сжигая свои дома и деревни, обезумевшая толпа народа, с женщинами, детьми, скотом и скарбом... Марков шел в арьергарде и должен был немедленно взорвать мост, кажется, через Стырь, у которого столпилось живое человеческое море. Но горе людское его тронуло, и он шесть часов еще вел бой за переправу, рискуя быть отрезанным, пока не прошла последняя повозка беженцев".

О духовном облике Маркова, о его моральных принципах, о восприятии им текущей Мировой войны красноречиво свидетельствуют приказы Сергея Леонидовича, подписанные им в качестве полкового командира. В этих приказах сквозит не только отличное понимание военной психологии и забота о подчинённых - но и категорическое требование к бойцам стоять на высоте своего патриотического долга. Марков постоянно подчёркивает примеры солдат и офицеров, сопротивлявшихся врагу до последней возможности, решительно отстраняет от командования нераспорядительных командиров, не взирая на их чины и заслуги, стыдит солдат, "предпочитающих позорный плен славной смерти на поле сражения", не останавливаясь даже перед угрозой применять против таких пулемёты. Марков не жалеет своего времени на то, чтобы специальным приказом довести до солдат рассказ бежавшего из австрийского плена стрелка о зверствах австро-германских захватчиков. Примечательна забота полкового командира о максимально эффективном боевом применении личного состава. В частности, выздоровевших раненых, которые в силу полученного увечья не способны более владеть винтовкой, Марков предписывает использовать в качестве "бомбистов" (гранатомётчиков) или вестовых [4]. Сквозь эти приказы проступает образ Маркова - высококлассного военного специалиста, тонкого знатока солдатской натуры, а ещё - пламенного патриота и хорошего штабиста, чётко представляющего себе, с кем и ради чего воюет Россия, и пытающегося это своё знание донести до каждого солдата. Кроме того, мы видим человека, верящего в конечную победу русского оружия и старательно ради этой победы трудящегося. "Он не жил, а горел в сплошном порыве", - напишет о нём впоследствии Деникин.




Марков за своим рабочим столом в штабе




Примечательно, что в должности командира полка Маркова не утверждали целых 9 месяцев - не подошла мёртвая линия старшинства. Между тем, по своим качествам Сергей Леонидович давно уже созрел для командования дивизией. По той же причине - возрастной - не утвердили его и в генеральском чине.  Сам же Марков карьеры себе не искал. Тяжёлые бои 1915 года, при неизменной нехватке боеприпасов, без артиллерийской поддержки, приучили его к мысли "умереть в рядах полка". О его же отношении к делу свидетельствует рассказ его лечащего врача, приводимый историком Русланом Гагкуевым. В начале 1915 года Марков попал в госпиталь с аппендицитом. Страшный недуг грозил будущему белому генералу смертью и причинял нестерпимую боль - но Сергей Леонидович рвался на фронт: "Не успел я уехать, - досадовал он, - а вечером полк потерял половину своего состава! Не могу я так лежать!" [5].

Марков участвовал в боях под Лутовиском, на Ужгородском направлении, на реке Сан. Во время Луцкого сражения в сентябре 1915 года 13-й полк с Марковым во главе попал в окружение. Подразделения полка перемешались с атакующими австрийцами. И Марков решил собрать своих поредевших бойцов, распорядившись полковому оркестру играть марш. С музыкой 13-й полк двинулся в атаку, и не только пробился к своим, но и взял 2 тысячи пленных: австрийцы, заслышав бодрый марш, решили, будто к русским подошло свежее подкрепление.

Принять участие в Брусиловском прорыве Маркову уже не довелось. С 20 апреля 1916 года он находился на Кавказском фронте в должности начальника штаба 2-й Кавказской казачьей дивизии. Это был период временного затишья на Кавказском фронте, знаменитая Эрзерумская наступательная операция закончилась в феврале. Марков страдал от бездействия - но в действительности этот период оказался для него полезен. Марков впервые командовал казаками и получил возможность получше узнать этот род войск, особенности их службы и психологии. В ходе Кубанских походов Добровольческой Армии ему это пригодилось - значительную часть его дивизии во Втором Кубанском походе составили кубанские казаки. Примерно тогда же его производят, наконец, в генералы - давно заслуженная им честь.

Осенью 1916 года Маркова - не только известного уже на тот момент военного теоретика, но и заслуженного боевого генерала - откомандировали в тыл - преподавать тактику в Николаевской академии Генерального Штаба. Сергей Леонидович снова оказался за преподавательской кафедрой своей альма-матер. Снова увлекательные лекции, которые молодые офицеры слушали на одном дыхании, снова решительное требование избегать шаблонов, размышлять и импровизировать, уверенное отстаивание наступательной тактики (что было очень актуально в связи с наметившимся, как казалось тогда многим офицерам, коренным переломом в войне). Однако теперь над всеми мыслями и чувствами Маркова тяготела мысль о войне. Профессор рвался на фронт - и к тому же звал своих слушателей. 13 января 1917 года неоднократные прошения Маркова о переводе в действующую армию, наконец, увенчались успехом: его назначают на должность генерала для поручений при командующем  10-й армии.

Февральский переворот Марков встретил настороженно. Мы помним, что Сергей Леонидович был глубоко предан государю Николаю Александровичу и полагал верность армии государю необходимым условием победы, расценивая антицарские призывы как подрывную работу внешнего врага. Уже в феврале он записывает в своём дневнике: "Я боюсь за армию; меня злит заигрывание с солдатами, ведь это разврат, и в этом поражение". Увы, эти слова оказались пророческими...

В условиях послереволюционной России, которая, тем не менее, заявила о верности прежним союзам и о желании довести войну до победного конца, Марков прилагает все усилия для сохранения в армии дисциплины, для восстановления авторитета командования, для пресечения солдатских бунтов. Несмотря на предательский "Приказ номер 1", фактически уничтожавший всякую власть офицеров в армии, Маркову неоднократно удавалось одним своим знанием солдатской психологии восстанавливать порядок. Например, в Брянске где взбунтовавшиеся солдаты арестовали офицеров, его едва не убили. Сергей Леонидович вышел к толпе и обратился к ней с горячей речью, которую закончил несколько неожиданно для бунтовщиков: "Если бы тут был кто-нибудь из моих железных стрелков, он сказал бы вам, кто такой генерал Марков!" "Я служил в 13-м полку!" - неожиданно теперь уже для Маркова подал голос кто-то из солдат. Сергей Леонидович не позволил себе смутиться. Он знал, что с солдатами надо ковать железо, пока горячо. "Ты?! - напустился он на солдата, хватая его за отвороты шинели. - Ну, так коли! Неприятельские пули пощадили в боях, так пусть покончит со мною рука моего стрелка!" Разумеется, рука солдата не поднялась на любимого командира - в 13-м стрелковом и впрямь хорошо помнили Маркова. И толпа солдат, которая только что была готова поднять генерала на штыки, громко прокричала ему "Ура". Все арестованные офицеры были освобождены.

При такой линии поведения Марков рано или поздно должен был стать неугоден для новых властей. Но поначалу его карьера пошла в гору. Деникин, ставший начальником штаба верховного главнокомандующего, Маркова не забыл и немедленно вызвал к себе - на должность 2-го генерал-квартирмейстера. Когда же Деникин был назначен главнокомандующим войсками  Юго-Западного фронта, Марков сделался его начальником штаба.



Деникин (в центре) с Марковым и Юзефовичем в Ставке Верховного Главнокомандующего. Лето 1917 г.




Когда в августе 1918 года разразилось "Корниловское дело", Марков совершенно сознательно встал на сторону Корнилова. С первых послереволюционных дней выступая против "демократизации" армии, которая на деле вела только к распаду фронта, понимая, что развал дисциплины - верный путь к поражению России, Марков не мог не встать на сторону Корнилова, пытавшегося отчаянными  усилиями восстановить порядок в армии и в ближайшем тылу, покончить с разлагающим влиянием солдатских комитетов и всевозможных левых агитаторов. Не имея реальных средств, чтобы выступить на помощь Корнилову с вооружённой силой и опасаясь оголить фронт, Марков с Деникиным вместе послали в ставку Корнилова телеграмму с выражением полной поддержки Верховному и запросили его указаний. Когда же Керенский неожиданно объявил Корнилова мятежником и отрешил от должности, направили резкую телеграмму в адрес "временного правительства", в которой заявили о своём подчинении Корнилову и несогласии с его отставкой. Это предрешило участь обоих генералов - как Деникин, так и Марков оказались в заточении в Быхове.

В период быховского заточения Марков много размышлял о будущем России, в частности - о наилучшем государственном устройстве для неё. Его беспокоил вопрос: монархия или республика. Принципиально Марков оставался сторонником монархии (о чём не стеснялся заявлять и позднее, уже в Добровольческой Армии). Но стоит ли бороться за возрождение монархии, если результатом такой борьбы станет новая революция? Этот вопрос мучил Сергея Леонидовича в тюрьме. По воспоминаниям Деникина, тогда, в Быхове, он для себя этот вопрос так и не разрешил. Но в Новочеркасске, отмечая новый год с белыми добровольцами всё же высказался однозначно в поддержку монархии. Марков, как всякий адекватный человек, мог испытывать колебания и сомнения. Но неизменно стремился их преодолеть и преодолевал.

Таким образом, пройдя через непростые испытания Первой Мировой войной и революцией, Марков остался прежним идейным контрреволюционером и убеждённым патриотом, каковым мы уже видели его на фронтах Русско-Японской войны. Несмотря на все революционные потрясения, несмотря на крушение старой русской армии, которой он посвятил большую часть своей жизни, Марков сохранил веру в правоту русского дела и прежние представления о долге и чести. С такими убеждениями в начавшейся Гражданской войне у него оставалась только одна дорога - и по этой дороге он прошёл до конца, завершив свой жизненный путь гибелью на боевом посту. Да приимет его Господь в Свои Вечные Обители!

_____________________________________
Примечания.
[1] Венгры были злы на Россию за подавление их антиавстрийского восстания в 1849 году, которое, не вмешайся Россия, вполне могло бы закончиться успехом. Поэтому и в Первую, и во Вторую Мировые войны венгры с большим энтузиазмом воевали против России.
[2] Поляки в 1914 году оказались вынуждены выбирать между тремя оккупантами, поделившими между собой в XVIII веке их страну. Большинство из них логично встали на сторону единоверной им Австрии, сочтя её наименьшим злом.
[3] "Очерки Русской Смуты"
[4] Подробнее см.: Марков и марковцы. - М.: Белые воины, Изд. дом "Достоинство". - 2012. - с. 98 - 118.
[5] См. здесь.

Tags: Белые, Вечная память, Гражданская война, История Отечества, Марков и марковцы
Subscribe

Posts from This Journal “Марков и марковцы” Tag

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments