Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Владимир Владимирович с Белого Севера

Когда говорят о Белом Движении, большинство сразу же вспоминают героическую эпопею белого Юга. Героика Ледяного Похода, "цветные полки" Деникина и его Московская Директива, отчаянная борьба врангелевского Крыма, колоритные персонажи шолоховского "Тихого Дона" - всё это хорошо знакомо и понятно любому, кто проявлял хоть какой-то интерес к событиям Гражданской войны. Почти столь же, хоть и немного в меньшей степени, известна широкой аудитории Белая Борьба на Востоке, отмеченная такими яркими именами, как адмирал А.В. Колчак, генералы В.О. Каппель и М.К. Дитерихс, атаман Г.М. Семёнов. У белого Запада были Н.Н. Юденич и С.Н. Булак-Балахович, был Поход на Петроград и столь яркий летописец, как А.И. Куприн (хотя его роман "Купол святого Исаакия Далматского", посвященный походу Юденича, и стал в наши дни библиографической редкостью). Белому Северу в этом отношении повезло менее всего. Неблагоприятные природные условия Приполярья мало способствуют концентрации значительных войсковых соединений, кроме того, бои северного фронта Гражданской войны происходили вдали от жизненно важных политических и экономических центров большевистской России. В результате борьба Белого Севера, не обойдённая вниманием специалистов, для рядового обывателя остаётся terra incognita. В лучшем случае назовут Евгения Карловича Миллера [1]. Что ж - столетний юбилей Гражданской войны служит хорошим поводом, чтобы вспомнить хотя бы некоторых из героев Белой Борьбы на Севере России и воздать им должное. И начнём мы с генерала Владимира Владимировича Марушевского.





Герой Гражданской войны Владимир Владимирович Марушевский




Владимир Владимирович Марушевский родился в Петергофе 12 июля 1874 года в семье потомственных дворян Санкт-Петербургской губернии. После гимназии он успешно окончил престижное Николаевское инженерное училище и в 1896 году начал военную службу подпоручиком в 1-м сапёрном батальоне. Судя по всему, он демонстрировал исключительное служебное усердие и неплохие профессиональные знания, так как рос в чинах очень быстро (и это в мирное время, когда возможностей отличиться у офицера - кот наплакал!): через два года службы Марушевский уже поручик, в 1902 году его производят в штабс-капитаны. В этом же году он успешно оканчивает Николаевскую Академию Генерального Штаба. Чтобы попасть в это элитарное учебное заведение, требовалось выдержать тяжелейший двухступенчатый конкурс, "валили" поступающих офицеров на экзаменах по-страшному, отсев составлял едва ли не 99 %. Тем не менее, лучшие представители офицерской молодёжи, искренне увлечённые своим военным ремеслом и стремившиеся постичь его на максимально возможном уровне, стремились в Академию Генерального Штаба, ибо только там можно было соприкоснуться с действительно современными представлениями о военном искусстве. Преподавателями в этой академии в разное время работали будущие герои Белого Движения М.В. Алексеев и С.Л. Марков, в стенах Николаевской Академии Генерального Штаба учились А.И. Деникин, М.К. Дитерихс и М.Г. Дроздовский. Не миновала чаша сия и нашего героя - что характеризует его с самой лучшей стороны, как вдумчивого специалиста стремящегося на своём месте приносить Отечеству реальную пользу.

Цензовое командование ротой Марушевский проходил в 145-м пехотном Новочеркасском полку. В 1904 году, едва получив производство в капитаны, Владимир Владимирович отбывает на фронт Русско-Японской войны, в которой принимает участие в качестве штабного офицера. Не стоит относиться к этому пренебрежительно. Это генералы в высоких штабах трудятся (и надо сказать, трудятся самоотверженно) вдали от фронта, подрывая собственное здоровье бессонными ночами, но не рискуя словить шальную пулю. А младшие офицеры вынуждены постоянно разъезжать с поручениями именно по передовой, нередко под обстрелами отыскивая нужную часть и её командира. К тому же история войн начала ХХ века знает немало примеров, когда присланный из штаба с поручением капитан или поручик в итоге оказывался вынужден лично возглавить какую-нибудь отчаянную атаку, чтобы выправить положение. Марушевский прошёл путь от офицера для особых поручений при штабе IV Сибирского армейского корпуса до временно исполняющего должность старшего адъютанта управления генерал-квартирмейстера 1-й Маньчжурской армии.

Первую Мировую Марушевский встретил в чине полковника и в должности начальника штаба 2-й Финляндской стрелковой бригады. В ходе Первой Мировой войны Марушевский отличился в сражениях под Августовом и Ольшанской, за что получил Орден Святого Георгия 4-й степени. В июне 1915 года его назначают командиром полка, в декабре того же года - производят в генералы. В 1916 году Владимир Владимирович получает под командование 3-ю Особую бригаду, во главе которой отбывает во Францию. на Западный фронт. На новом месте Марушевский зарекомендовал себя как грамотный командир и лично отважный офицер. Исключительную выучку его бойцов, их мужество в бою и успешные действия при штурме укреплённых позиций врага отмечало в своих приказах французское командование. И это - весной 1917 года, когда в России уже грянула Февральская революция, а солдаты, облапошенные пораженческой пропагандой, вовсю убивали своих офицеров и массово дезертировали.

В мае 1917 года Марушевского, отметив его командирские качества, назначают командовать 1-й Особой пехотной дивизией. Но в тот период растлевающее влияние революционной пропаганды уже успело проникнуть и в русские части Французского фронта. Солдаты вышли из повиновения. Марушевский, никак не предполагавший такого оборота, был неожиданно отрешён от должности как "не справившийся с управлением войсками" и вызван в столицу. С 26 сентября 1917 года он был назначен начальником Генерального Штаба, став последним генералом, занимавшим этот пост в Русской Императорской Армии. Об этом периоде своей жизни генерал вспоминал так: "Назначенный начальником Генерального штаба, я быстро понял полную невозможность сделать что-либо для войны". Армия под влиянием "демократических преобразований" временного правительства стремительно деморализовывалась и разбегалась, а самозванных властителей больше беспокоила судьба "завоеваний революции", нежели победа в Отечественной войне. Немцы наступали беспрепятственно - а армия митинговала и выносила резолюции о нежелании идти в бой. Остановить эти безобразия могли бы решительные меры, предложенные Корниловым - но Лавр Георгиевич был арестован и маялся в Быховской тюрьме как опасный государственный преступник.



1917 год. Армия "братается" с противником.




Тем не менее, Марушевский не считал для себя возможным самовольно покинуть пост. И продолжал служить до самого большевистского переворота.  20 ноября 1917 года Владимира Владимировича арестовывают по обвинению в саботаже переговоров с Германией, а также - куда же без этого? - в заговоре с целью свержения новой власти. Генерала содержали в тюрьме "Кресты" до 1 декабря 1917 года, когда отпустили под честное слово. Марушевский решил не искушать судьбу и выехал в Финляндию, а оттуда - в Стокгольм.

В ноябре 1918 года союзные британская и французская миссии неожиданно предлагают Марушевскому присоединиться к антибольшевистской борьбе на Севере России. Поскольку Россию связывали с Антантой союзнические обязательства, у Марушевского не возникло вопросов об истинных намерениях англо-французов в условиях, когда Первая Мировая война фактически завершилась (она и впрямь завершилась через несколько дней), степень опасности же большевиков для России он сполна ощутил на собственной шкуре, наблюдая в режиме "онлайн" распад русской армии, оккупацию немцами (при молчаливом одобрении "пламенных революционеров") значительных русских территорий, расправы с офицерами, дерзавшими призывать к защите Отечества и исполнению долга. Тогда, в 1918 году, распад России с приходом большевиков казался неминуемым. Марушевский решил бороться за Россию.

19 ноября Владимир Владимирович прибыл в Архангельск, где возглавил армию Северной области. В то время антибольшевистская власть на Севере до конца ещё не оформилась. Существовало эсеровское правительство во главе с печально известным революционером Чайковским, более всего озабоченное, как и его предшественники из правительства Керенского, сохранением "завоеваний революции", существовали английские, французские и американские войска, прибывшие в Северную область с прямого согласия (!!!) большевиков, вполне мирно с ними до лета уживавшиеся и категорические воспротивившиеся право-консервативному перевороту, устроенному морским офицером Г. Чаплиным. И существовали разрозненные офицерские отряды, среди которых преобладали монархисты и сторонники военной диктатуры. Эти отряды были решительно настроены подавить революцию, но мало ориентировались в своих действиях как на правительство, так и на союзников. Власти как таковой не было.

В этих условиях Марушевскому удалось наладить нормальное военное строительство, преодолеть сопротивление мобилизуемых в армию крестьян, восстановить в полках дореволюционную дисциплину. Одним из первых своих приказов он восстановил в армии погоны старого образца - ибо для русского офицера погоны являлись не только зримым символом его чести и долга, но и не менее зримым символом уничтоженного революцией порядка. Марушевский энергично принялся за укрепление армии - и довёл её численность до 20 тысяч человек. 13 января в Северную область прибыл Е.К. Миллер. Евгений Карлович сделался генерал-губернатором Северной области, создав, наконец, стабильную и дееспособную власть. Марушевский же остался командующим армией и помощником нового генерал-губернатора по военной части. Для поддержания порядка в тылу Марушевский создал отряды народного ополчения, которым предписывалось пресекать революционную агитацию и бороться с преступными поползновениями. Тем же, кто по каким-либо причинам идеологии Белого Движения не разделял, Марушевский предписал добровольно покинуть территорию Северной области.




Образцы униформы белой Армии Северной Области




О собственной же "идеологической платформе" Марушевский отзывался так: «Монархист в своих политических идеалах, я упорно верил, что создаваемые в ту эпоху власти и правого, и левого направления являются лишь переходными ступенями в деле воссоздания власти центральной, и считал, что раз идёт борьба с большевиками то эти власти надо поддерживать и идти с ними». В этом плане его взгляды на будущее России и на лозунги борьбы ничем не отличались от аналогичных взглядов Колчака и Алексеева.

В июле 1919 года Марушевский ездил в Финляндию на переговоры с Юденичем и финским маршалом Маннергеймом, провозгласившим себя главой новообразованного государства. Юденич готовился к наступлению на Петроград и рассчитывал заручиться поддержкой Финляндии. Однако Маннергейм взамен военной помощи требовал признания независимости Финляндии и территориальных уступок в русской Карелии. Часть населённых пунктов в Карелии финны уже успели захватить - и устроили там резню русского населения, не разбирая красных и белых. В Финляндии были очень сильны прогерманские настроения, именно на поддержку Германии рассчитывали в первую очередь те, кто провозглашал независимость Финляндии. Маннергейм же, числившийся не так давно офицером Русской Императорской Армии, но внезапно принявший тон главы "независимого" государства под немецким протекторатом, выглядел в глазах лидеров Белого Движения прямым изменником и дезертиром. Поэтому верховный правитель адмирал А.В. Колчак, которого к тому времени Миллер успел признать и подчиниться ему, категорически запретил поднимать вопрос не только о территориальных уступках, но и о признании независимости Финляндии. Переговоры завершились неудачно. Вернувшись в Архангельск, Марушевский доложил Миллеру о том, что Юденич нацеливается на Петроград, что Маннергейм готов помогать Юденичу только при условии территориальных уступок и что другого выхода, пожалуй, нет, кроме как принять условия Маннергейма. Миллер согласился со своим заместителем и послал соответствующего содержания телеграмму Колчаку. Однако Колчак подтвердил неизменность своей позиции: никаких уступок в вопросе территориальной целостности России.

До конца своих дней Марушевский был убеждён, что отказ Колчака от компромисса с Маннергеймом был проявлением недальновидности. Колчак опасался сильных германских влияний в Финляндии? Что ж, война закончилась, Версальский мир категорически обязывал Германию воздерживаться от какой-либо активности на русском направлении и освободить территории, отошедшие к ней по Брестскому миру. Маннергейм требует независимости Финляндии? Почему бы не признать за ним право таким вот экзотическим способом обезопасить хотя бы часть рухнувшей империи от большевизма, тем более, что воевать с большевиками он, вроде как, готов? Марушевский, однако, сам не учитывал целого ряда факторов. Во-первых, власть Маннергейма в Финляндии не была стабильной, вскоре после завершения переговоров с Юденичем он был смещён с должности. Стали бы его преемники выполнять его обязательства в отношении белогвардейцев? Спорный вопрос. Во-вторых, финны, заявляя претензии на русские земли, никакого уважения к русскому населению не питали. В захваченном ими Петрозаводске, как я уже упоминал, истреблению подверглись не только большевики, но и местные белогвардейские организации: бывшая колония сводила счёты со своими ослабевшими хозяевами. Чем бы обернулся поход на Петроград в союзе с финнами, не простёрлось бы над северной столицей иго ещё горше большевистского, удержал бы Маннергейм своих солдат от резни русского населения Петрограда и стал бы он вообще их удерживать? Тоже, как минимум, спорный вопрос. К тому же не будем забывать о союзниках - англо-французах. В условиях реального похода на Петроград армии Юденича, союзники не пропустили на соединение с Юденичем Западную Добровольческую армию П.Р. Бермондта-Авалова из-за того, что в этой армии было много добровольцев-немцев. А ведь тоже Версальский мир. Как бы отнеслись союзники к договору с Финляндией, где германское влияние было крайне сильно? Не отказались бы они в таких условиях вообще во всякой помощи русским белогвардейцам? В общем, был весьма реальный риск потерять значительные территории и подставить под удар тысячи русских людей безо всякой гарантии, что эти болезненные уступки реально помогут свержению большевизма. В общем приходится признать, что Колчак проявил куда большую прозорливость, чем Марушевский.

Между тем войска Северной Области продолжали с переменным успехом вести бои против Красной Армии. Здесь, по крайней мере, плоды деятельности Марушевского не вызывают никаких споров. За неполные восемь месяцев ему удалось с нуля сформировать 12 стрелковых полков и 5 дивизионов артиллерии. Несмотря на катастрофическую нехватку офицеров и трудности обучения в полярном климате, новообразованные войска продемонстрировали неплохую боеспособность. И как знать, не превратился бы со временем Северный фронт Белой Борьбы в главный... Но Первая Мировая война закончилась, враг был разбит и унижен, и англо-французы более не нуждались в военном имуществе, сосредоточенном на складах в Мурманске. Руководство союзнических миссий приняло решение об уходе с русского севера. И Марушевский понял, что это начало конца для его фронта.

Силы и здоровье его к этому времени были сильно подорваны. В результате 6 августа 1919 года Марушевский сложил с себя все полномочия и отбыл в эмиграцию. На прощание Миллер успел сказать ему :"Слава Богу, хоть Вы останетесь живы.

В эмиграции Марушевский много размышлял о причинах разгрома Белого Движения. Одну из  главных причин он видел в бесцеремонном вмешательства союзников во внутрирусские дела, в том, что союзники, истово убеждённые что они помогают антибольшевистскому сопротивлению, по факту лишь навязывали белогвардейцам малореализуемые абстрактно-демократические принципы. «Вся группа иностранных представителей чрезвычайно дружно работала над насаждением «истинно демократических принципов» и над направлением русской правительственной работы в духе «завоеваний революции», - писал он. - Откуда эти люди могли знать, что нужно было исстрадавшейся России»?.

В эмиграции Марушевский жил сперва в Швеции, а потом в Югославии. В Югославии, в Загребе Марушевский и скончался в 1952 году. 

______________________________________________________
[1] Между прочим, эта фигура очень важна для правильного понимания сути Белого Движения. Миллер самим фактом своего существования не оставляет камня на камне от модных теорий о белогвардейцах как о "предателях царя", "либералах-западниках" и "февралистах". Немец родом, этот человек по своим убеждениям был ярким представителем русского традиционализма и отличался трогательной преданностью императору Николаю Второму. Впрочем, как и А.П. Кутепов на Юге, как Каппель, Дитерихс и Мейбом на Востоке.
Tags: Белые, Гражданская война, История Отечества, Миллер и миллеровцы
Subscribe

Posts from This Journal “Миллер и миллеровцы” Tag

  • Кресовяк в армии Миллера

    О Северном фронте Гражданской войны в России рядовому обывателю известно немногое. И немудрено: основные бои происходили совсем в других местах.…

  • С Новым Годом, Архангельск!

    1 января 1919 года - то есть, вчера исполнилось ровно 100 лет с этого события - в Архангельск из Парижа прибыл генерал Евгений Карлович Миллер. Его…

  • Слово о Миллере

    На фоне громких торжеств по случаю Дня Победы практически незаметной осталась дата 11 мая - день гибели одного из крупнейших деятелей Белого…

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments