Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Борис Анненков на пути к атаманству

9 февраля 1889 года, 130 лет тому назад, в родовом имении в Волынской губернии родился Борис Владимирович Анненков (1889 - 1927) - один из лидеров Белого Движения в Семиречье, прошедший в Гражданскую войну путь от атамана небольшого белопартизанского отряда до командующего Отдельной Семиреченской Армией. До сих пор многие смотрят на этого человека, как на какого-то патологического злодея. Спору нет - атаман был крут на расправу, и не стыдился этого. Но не будем забывать, кем были его враги, каково было их отношение к русскому народу и его вековым святыням, на защиту которых и поднялся этот офицер Сибирского казачьего войска.






Борис Владимирович Анненков. Портрет кисти Р. Паласиос-Фернандеса (roberto_pf)




Анненков появился на свет в семье потомственного дворянина и отставного полковника [1] и был единственным сыном в семье. По одним сведениям, Борис Владимирович был внуком известного декабриста Ивана Анненкова и Полины Гебль (в частности, на этом настаивал сам атаман), другие исследователи это отрицают, но в любом случае Анненков - родственник декабриста. В роковом 1918 году это ему здорово помогло. Отец воспитывал детей в строгости и аскетизме, и нет ничего удивительного, что Борис, получивший такое воспитание, из всех возможных карьер выбрал военную.


Анненков окончил Одесский кадетский корпус. Об этом периоде в его жизни практически ничего не известно, кроме одного любопытного факта: кумиром Анненкова в школьные годы был генерал Александр Васильевич Каульбарс, боевой офицер, участник Туркестанских походов в царствование Александра II. Видимо, именно Каульбарс увлёк молодого Анненкова Востоком и романтикой дальних рубежей Империи, заронив в сердце юноши мечту о Сибирском казачьем войске. Окончив кадетский корпус в 1906 году, Анненков поступает в Александровское военное училище, которое оканчивает в 1909-м. По свидетельству В.А. Гольцева, в дополнение к основному курсу училища Анненков год обучался в эскадроне Николаевского кавалерийского училища, в так называемой "Царской сотне", что давало ему право при распределении проситься в казачьи части. По окончании училища он был направлен в 1-й Сибирский казачий Ермака Тимофеевича полк, где его сослуживцами оказались будущие соратники по Белому Движению - Вячеслав Волков и Иван Красильников. Командовавший полком в период между Русско-Японской и Первой Мировой войнами П.Н. Краснов вспоминал в эмиграции об Анненкове:



П.Н. Краснов, бывший в 1909 - 1910 гг. полковым командиром Анненкова.



«Я не мог не благоволить к Борису Владимировичу Анненкову, потому что это был во всех отношениях выдающийся офицер. Человек, богато одарённый Богом, смелый, решительный, умный, выносливый, всегда бодрый. Cам отличный наездник, спортсмен, великолепный гимнаст, фехтовальщик и рубака — он умел свои знания полностью передать и своим подчинённым казакам, умел увлечь их за собой.


Когда сотник Анненков временно, до прибытия со льготы из войска есаула Рожнева, командовал 1-й сотней — сотня была первой в полку. Когда потом он принял полковую учебную команду — команда эта стала на недосягаемую высоту. Чтобы быть ближе к казакам, Анненков жил в казарме, отгородившись от казаков полотном. Он шёл далеко впереди моих требований, угадывал их с налёта, развивал мои мысли и доводил их до желаемого мною завершения.

На дворе 1-й сотни он построил самые разнообразные препятствия, и я часто приезжал к нему, чтобы на них проверить своих Ванду и Грезетку. Он часто садился под поваленное дерево, имея на руках своего фокса, и казаки сотни прыгали на лошадях через своего сотенного командира. Не было ничего рискованного, на что бы он не вызывался бы.

Чистота одежды, опрятность казаков, их воспитание и развитие — всё это было доведено в его сотне, а потом и в команде до совершенства.


Как же мне было не любить и не ценить такого офицера? Он никогда не «дулся» на замечания, всегда был весел и в хорошем расположении духа» (Конец цитаты [2]). Как видим, этот словесный портрет плохо походит на образ недисциплинированного "соловья-разбойника" с садистскими наклонностями, усиленно создававшийся советской пропагандой. Напротив, перед нами заботливый отец-командир, требовательный как к подчинённым, так и к самому себе, и отлично понимающий, что такое воинская дисциплина. Стоит отметить, что в Гражданскую, когда Анненков окажется во главе белогвардейской дивизии собственного имени, эта дивизия, в отличие от воинских частей других атаманов, будет отличаться безукоризненной дисциплиной и высоким моральным духом. А когда в Колчаковской армии на фронте участились случаи перехода частей и подразделений к противнику, Анненков телеграфировал адмиралу в Омск: "Разложившихся присылайте ко мне. Исправлю".

Анненков лично контролировал качество питания казаков своей сотни, скрупулёзно пересчитывая фунты муки и мяса, поступавших в рацион нижних чинов. Он регулярно проводил учения по рубке лозы или гонял казаков в конные атаки с пиками против соломенных чучел, добиваясь чёткого выполнения приёмов с оружием. Но он же мог часами пропадать на гимнастических снарядах, постоянно ходил с мозолями от турника на руках, чтобы и самого себя держать в форме. А ещё - самозабвенно любил скачки и часто брал на них призы. В этот же период современники отмечали и ещё одну его черту - страсть к внешним эффектам. Он мог пошить себе фуражку неимоверных размеров (которую тут же сам уничтожал по требованию командования) или нацепить на свой повседневный китель все свои награды, взятые на скачках, словно ордена, и расхаживать в таком виде, не особо беспокоясь, что его внешний вид не слишком-то соответствует уставу. Впоследствии придуманная им для своей дивизии униформа будет яркой и экзотичной для сибирских белогвардейцев.



Борис Анненков в Верном в 1913 году. Сфотографирован рядом со скаковым жеребцом.
Лошади были его настоящей страстью, он приобретал их при любой возможности.


А потом была Первая Мировая война. Но прежде, чем Борис Владимирович отправился на фронт, произошло событие, способное подпортить его реноме убеждённого контрреволюционера. Впрочем, обо всём по порядку. В 1913 году Анненкова переводят из 1-го Сибирского в Кокчетавский казачий полк. Сделано это было с умыслом: Анненков в течение длительного времени возглавлял в своём родном полку Учебную команду, казаков которой очень быстро сделал образцовыми. Начальство заметило молодого, энергичного и подающего надежды военного педагога - и направило его в Кокчетавский полк, считавшийся учебным. С началом Первой Мировой войны полк переместился в тренировочный лагерь, где Анненков вместе с другими офицерами занялся подготовкой казаков-новобранцев к отправке на фронт.

И в этом тренировочном лагере вспыхнул бунт. Причиной послужило оскорбительное поведение начальника лагеря. Начальник лагеря был в ходе этого бунта убит, ещё несколько офицеров подверглись избиению, после чего Анненков был призван командовать всеми тремя находившимися в лагере полками. За это он был отдан под суд.

На первый взгляд, перед нами предстаёт кто-то вроде печально известного "лейтенанта Шмидта". Но послушаем самого Бориса Владимировича. И прежде, чем обратиться к его рассказу, заметим, что озвучен он был в СССР, когда бывший атаман был бы кровно заинтересован в том, чтобы представить себя "народным заступником" и "лидером антицаристского восстания". Но вместо этого Анненков в этом рассказе выступает как последовательный консерватор, предельно лояльный к царской власти. Впрочем, слово Борису Владимировичу.

"Среди казаков всё сильнее проявлялось недовольство муштрой, строгостью порядков, развязным поведением офицеров... К ним назначили офицеров, совершенно не знакомых с жизнью и обычаями казаков. За малейшее непослушание следовали строгие наказания, обычным делом было рукоприкладство, мордобой. Один из случившихся на этой почве эксцессов привёл к серьёзному бунту, последствия которого разом изменили всю мою жизнь.


Начальником лагеря являлся жестокий и грубый офицер Бородихин, который к тому же был нервным и вспыльчивым, а потому избивал казаков по самому ничтожному поводу. Однажды он публично ударил по лицу молодого казака Данилова. Кто-то из присутствовавших громко произнёс:

— Бить нельзя! Нет у вас такого права!

— Кто сказал?! — гневно выкрикнул Бородихин, поворачиваясь к группе казаков, из которой исходил протестующий голос.

Ответа не последовало. Начальник лагеря грубо выругал всю группу, обозвал казаков трусами и добавил, что они могут говорить только в спину. Но стоило Бородихину отвернуться, как вслед ему понеслись насмешки и ругательства. Разъярённый офицер выхватил револьвер и закричал:

— Буду стрелять, если не замолчите и не прекратите ругань!

В ответ со всех сторон от рядовых казаков и вольных последовала новая реакция:

— Мало германских пуль, ещё и свои офицеры по казакам стрелять собираются! Ничего, и на них найдутся…

Это была уже открытая угроза. Начальник лагеря вызвал офицеров, приказал развести казаков по баракам и казармам, выявить и представить ему всех недовольных. Однако казаки вышли из повиновения, чему способствовало неправильное поведение офицеров, пытавшихся усмирить подчинённых, но не так, как нужно. Было избито много офицеров, часть которых сгруппировалась в общежитии и стала стрелять по окружившим их казакам. Отстреливаясь от наседавших бунтовщиков, Бородихин израсходовал все патроны, выпустив в себя последнюю пулю. Но он был только ранен и был тут же добит преследователями. Большинство офицеров разбежалось. Меня же казаки не тронули, более того, по их просьбе мне пришлось принять на себя командование сразу тремя полками. Полагаю, что я пользовался среди солдат авторитетом за уважительное отношение к каждому казаку. Мне удалось восстановить порядок во многом благодаря тому, что сотня, которой я командовал, была полностью на моей стороне.


О случившемся я донёс войсковому атаману, из Омска к нам тотчас же прибыл генерал Усачев с пехотными полком и экспедицией, начавшей расследование случившегося. Генерал потребовал от меня назвать зачинщиков и лиц, причастных к убийству начальника лагеря. На что я ответил, что, как офицер русской армии, не могу быть доносчиком, чем вызвал явное неудовольствие генерала".




Сотник Б.В. Анненков в период своей службы
в Сибирском казачьем войске


Как видим, Анненков, хоть и понимает причины возмущения казаков, не становится во главе мятежа. Он лишь соглашается принять из рук восставших казаков временное командование - для того, чтобы восстановить порядок, продолжить обучение, а главное - чтобы новобранцы не разошлись по домам и попали всё-таки на фронт. Более того - он своевременно сигнализирует своему начальству о случившемся и о том, что принял команду, подчиняясь, таким образом, решению этого начальства и отдавая себя на его суд.

И лишь когда начальство потребовало от Анненкова выдать имена зачинщиков бунта и причастных к убийству Бородихина, Анненков отказался это сделать. Не из своего фрондёрства перед "кровавым царским самодержавием" - мы только что видели, что никаких оппозиционных настроений Анненков не испытывал. Но правоту взбунтовавшихся казаков, которые всего лишь поднялись в защиту собственных законных прав и требовали всего лишь точного и буквального соблюдения устава, осознавал чётко. По существу, действия казаков были классическим "превышением пределов необходимой самообороны" (интересно, существовала ли в Царской России такая формулировка?). Но бунт случился в военное время, а потому его участникам грозила совершенно иная формулировка - "государственная измена". А этого Борис Владимирович, успевший за время службы сродниться с казаками, допустить не мог. К тому же казаки доверились ему, вверили в его руки свою судьбу. Обмануть их доверие для Анненкова - потомственного дворянина и офицера, хорошо понимавшего значение слова "честь" - было физически невозможно.

Примечательно, что назначенный генералом Усачёвым военно-полевой суд полностью оправдал Анненкова. Окружной суд, правда, с ним не согласился. Но и он приговорил будущего белого атамана всего лишь к одному году и четырём месяцам заключения [3] и немедленно направил его на фронт, поставив условие, что после войны Анненков отбудет назначенное ему наказание. Увы, окончилась война совсем не так, как рассчитывали высокие судьи. И не было уже ни такой тюрьмы, в которую теоретически мог бы сесть строптивый казачий офицер, ни такой власти, повинуясь которой он мог бы принять эту кару.

В конце 1914 года Анненков попадает на Северо-Западный фронт Первой Мировой войны и получает назначение в 4-й Сибирский казачий полк. В составе этого полка Борис Владимирович участвует в знаменитых Августовских боях января - марта 1915 года. Тогда мощный удар 8-й немецкой армии вызвал русское отступление. 4-му Сибирскому казачьему полку, в котором Анненков командовал сотней, пришлось отражать вражеские атаки в сложных погодных условиях, в труднопроходимой болотистой местности. Снегопады и морозы сменялись оттепелями, распутица и слякоть мешали маневрированию полка - но полк вёл бои, а вместе с ним - и сотник Анненков. В конце концов, сражаясь во вражеском окружении, полк потерял почти всех офицеров, и тогда командование им принял Анненков. С боями ему удалось вывести остатки полка к Гродно.



Августовское сражение. Картинка 1915 года.


Позднее, на советском судебном процессе, Анненков вспоминал, что ему и его казакам, отбивавшимся от вражеских атак в окружении, пришлось столкнуться и с атаками иного рода - информационными. Когда положение полка стало совсем отчаянным, Анненков решил запросить гарнизон Гродно о помощи. Ответ пришёл... от немцев. По рации казакам передали: "Напрасно беспокоите, вы давным-давно проданы. Каждый солдат по 8 рублей, офицер - по 14 рублей". Столь примитивной и грубой пропаганде казаки, по свидетельству Анненкова, не поверили [4]. Но сделали вывод, что наверху, в штабах "кто-то усиленно работает против нашей армии, и если так будет продолжаться, то армия кончит своё существование" [5]. Каким-то ведь образом немцы ухитрились вклиниться в радиопереговоры казаков с Гродно.

Вскоре в русской армии начали формироваться партизанские отряды для действия в тылу врага. Генералу Н.И. Иванову пришла в голову мысль повторить опыт 1812 года, когда летучие отряды из армейской кавалерии и казаков, действуя на коммуникациях противника, эффективно уничтожали его живую силу и нарушали снабжение, что привело в конечном счёте к изгнанию наполеоновской армии из Москвы и последующему её разгрому во время отступления по Старой Смоленской дороге. В партизанские отряды набирались исключительно добровольцы, а во главе их ставили инициативных и хорошо подготовленных офицеров, которые официально стали именоваться атаманами. Таким вот партизанским атаманом стал и Борис Владимирович Анненков. Опыт формирования войсковых партизанских отрядов в Первую Мировую войну оказался неудачен: в условиях сплошного фронта и позиционной войны прорыв кавалерии в тыл врага становился трудноразрешимой задачей, просачиваться можно было только пешим порядком в сопровождении проводника из местных крестьян, а пешие партизанские группы не могли совершать глубоких рейдов по тылам. В результате многие "партизанские" отряды попросту бездельничали в ближнем тылу армии, отвлекая на себя не только людей, но и ресурсы - боеприпасы, продовольствие - которые им отпускались в первую очередь. Тем не менее, поскольку отряды комплектовались на добровольных началах, это была полноценная элита армии. Это были люди, сознательно и добровольно давшие согласие вести боевые действия в условиях повышенной опасности. В качестве разведчиков и диверсантов этим партизанам не было равных. В этом качестве анненковский отряд в основном и использовался. Анненков провёл ряд удачных операций по разгрому немецких частей и тыловых подразделений, чем заслужил себе не только полное прощение по "кокчетавскому делу", но и георгиевское оружие, Орден Святого Георгия 4-й степени, Орден Святой Анны до 2-й степени включительно и чин войскового старшины (подполковника). Успешные действия партизан-анненковцев были отмечены и союзным командованием: генерал По лично наградил Бориса Владимировича Орденом Почётного Легиона. Одной из самых успешных операций Анненкова стала атака у Барановичей позиций немецкой пехоты 21 июня 1916 года, в ходе которой партизаны смогли взять богатые трофеи.  






А потом разразилась революция. Анненков, как и вся армия, скрепя сердце, присягнул "временному правительству". О подноготной совершившегося переворота он, вероятнее всего, ничего не знал: войсковой старшина - слишком мелкая сошка, чтобы посвящать его в тонкости большой политики. Ему сообщили лишь то, что император отрёкся (тем самым освобождая своих верноподданных от ранее данной присяги) и призвал своим последним приказом подчиняться "временному правительству". Некоторые авторы не без оснований полагают, что Анненков надеялся, что созванное по воле народа Учредительное Собрание восстановит в России монархическую власть - иного государственного устройства он себе просто не представлял. "Воспитание получил строго монархическое, - рассказывал Анненков впоследствии советскому суду. - Тогда каждый офицер не имел права придерживаться никаких других взглядов. Я полагал, что монархический образ правления самый подходящий для России".

Вскоре после революции Анненков получил предписание отбыть с отрядом в Минск, а затем - в местечко Осиповичи, где заступить на охрану железной дороги. Вот когда сказался добровольческий принцип формирования партизанских отрядов: в отличие от начавшей стремительно разлагаться основной массы армии, партизаны-добровольцы до последнего сохраняли дисциплину. В силу чего могли использоваться в качестве ударных или штурмовых частей, а также для поддержания порядка в тылу. Поскольку в местный солдатский комитет вошли и представители партизанского отряда, Анненков с комитетом не конфликтовал, а комитетчики - не чинили ему препятствий. Так продолжалось до большевистской революции.

А потом фронт рухнул. Большевики объявили перемирие, начали переговоры о мире с немцами. Прежнее командование, отказавшееся исполнять эти предательские распоряжения, было смещено. "Огромный миллионный фронт рухнул и превратился в толкучку. Немецкие солдаты продавали часы, ножи, водку и пр., а русские, братаясь, покупали, уплачивая винтовками, пулемётами и даже орудиями. Большевики сделали своё гнусное дело, и теперь осталось лишь завершить его, убрав с фронта лучшие части", - так характеризовал ситуацию сам Анненков. Разумеется, подчиняться такой власти и проводить в жизнь такие решения Борис Владимирович не мог. Найдя в лице своих партизан полную поддержку, он решил бороться против большевизма.

Его переход в Сибирь с отрядом, при оружии - увлекательная приключенческая эпопея, которую я имел честь в своё время описывать подробно. Там, в Сибири, Анненков стал одним из тех, кто стоял у истоков Белого Движения, а его отряд - одной из первых организованных вооружённых единиц белого казачества. Но об этом - в другой раз.

Продолжение следует.

__________________________________________
Примечания.

[1] На этот счёт сохранился рассказ самого атамана перед семипалатинским судом.
[2] Цит. по: Гольцев В.А. Сибирская Вандея. - М.: Вече, 2009. - с. 17.
[3] За вооружённый мятеж в военное время - ничтожное наказание, не находите?
[4] Не пройдёт и года - и почти вся армия подобной пропаганде будет верить. С энтузиазмом будет верить. Потому и не окажет должного сопротивления февральскому перевороту.
[5] Цит. по: Гольцев В.А. Указ. соч. С. 41.


Tags: Анненков, Белые, Вечная память, Гражданская война, История Отечества, Казачество, Первая Мировая война
Subscribe

Posts from This Journal “Казачество” Tag

promo mikhael_mark август 12, 21:50 Leave a comment
Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments