Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Денис Давыдов и ОПК

Один эпизод боевой деятельности прославленного партизанского командира.


Оригинал взят в http://grenader1812.ru/?p=1531#more-1531

Вслед за сим вся партия Давыдова передвинулась к с. Спасскому. Здесь в окрестностях оказалось довольно много мародеров французских солдат, грабивших в окружных деревнях и селах.

Придя в Спасское, Денис Васильевич распорядился высылкою разъездов в разныя стороны, и вскоре они стали возвращаться с пленными.

Денис Давыдов
Денис Васильевич Давыдов



Отряд размещался но дворам, а Давыдов с нисколькими офицерами стоял при входе в село. Приказав собрать всех пленных, он велел передать их сельскому старосте для отправки по обыкновению в Юхнов. Когда проводили забранных мимо Дениса Васильевича, черты лица одного из них показались ему скорее русскими, нежели французскими. Остановив его Давыдов спросил, какой он нации?

Повалившись к ногам начальника партии, этот мнимый француз призвался, что он бывший гренадер Фанагорийскаго гренадерскаго полка, и что уже три года служит унтер-офицером в рядах французской армии.

Трудно передать тот ужас и отвращение, вызванные в сердцах наших офицеров при этом невероятном признании. Чистый русский язык и все подробности показаний беглеца-изменннка не оставляли однако сомнения в истине его слов.

— Ты — русский, и проливаешь кровь своих братий! - обратился к нему пораженный Давыдов и в мыслях не допускавший возможности подобнаго преступнаго деяния против присяги.

— Виноват! умилосердитесь! помилуйте! - умолял не достойный сожаления изменник.

Он был отделен от пленных, и несколько гусар были посланы в соседния села и деревни, чтобы созвать в Спасское побольше жителей, старых и молодых, баб и детей, а также священников.

Когда собралось довольно много народа, вызвана была в пешем строю вся партия. Отряжена была команда с заступами и за деревнею она стала рыть яму, а возле нея укреплять позорный столб.

Пока шли эти погребальныя приготовления, состоялся своего рода полевой суд. Давыдов обратился к выстроенным рядам своей партии и собранным жителям с речью, в которой, изложив поступок беглеца, спросил, признают ли они его виновным?

Все единогласно заявили, что он виновен и подлежит казни. Тогда Денис Васильевич хотел знать, какому наказанию его подвергнуть? Несколько человек сказали — засечь до смерти, человек десять— повесить, а большая часть присутствовавших требовала расстреляния.

Давыдову приходилось утвердить этот приговор и отдать приказание о приведении его в исполнение. Такому религиозному человеку, как он, лишать жизни даже тяжкого преступника, стоило большой внутренней борьбы, а выказать это, хоть каким нибудь наружным проявлением, он не должен был в роли воина и начальника.

Решительным и твердым голосом приказал он нарядить двенадцать гусар и отвести дезертира к приготовленному месту казни.

Приговоренный к смерти, когда к нему подошли гусары, сразу потерял самообладание, струсил и стал жалок в безпомощном своем положении. Блуждающие глаза его искали себе заступников в окружающем народе, но то были все люди осудившие его и большею частью не имевшие никакого к нему сожаления. Как это ни странно, но среди казаков можно было прочесть на многих лицах: “Бог с ним, подарите ему жизнь….»

Охотно присоединился к ним мыслью и Денис  Васильевич, но он только молился внутренно за грешную душу готовящуюся сейчас предстать на суд Всевышняго, а сам быстро направился за деревню, куда повалил народ, и пошло строем воинство.

Нетвердыми шагами шел русский гренадер во французском мундире и помутившимся взором окинул вырытую яму и столб, не сознавая зачем все это. К нему подошел священник и стал исповедывать. Не выдержал преступник и зарыдал, как ребенок. Сцена была тяжелая и требовала быстраго окончания. Давыдов чувствовал, что и его нервы не выдержать, а потому приказал завязать осужденному глаза.

Когда это было исполнено, преступник!, со словами: «Господи, прости мое согрешение» опустился на колени; гусары, ставшие шеренгою в десяти шагах против него —навели ему в грудь карабины, — штабс-ротмистр Бедряга махнул платком, и почти все пули впились в тело нарушившаго присягу солдата.

Пороховой дым от залпа стал разсеиваться, и казненный лежал навзничь, убитый на повал.

Сейчас же тело было опушено в яму и засыпано землею, а по выровненной свежей могиле прошло мимо слегка бледнаго, но суроваго на вид начальника отряда, все наличное его войско.

А если бы могли заглянуть в это время в душу своего грознаго командира его подчиненные?

Свидетели тяжелой этой сцены стали расходиться. Входя в село, Денис Васильевич наткнулся на следующую картину. Человек двенадцать жалких на вид французов, связанных по рукам и ногам влачились вооруженными дубьем и дрекольем мужиками.

Как шли тропою партизаны

— Гони их за мост, там и прикончим.

— Чего те мост, на то есть кладбище.

— Ну вас, лешие! тащи все равно куда,—кричали в толпе окружавшей ничего не понимавших пленных солдат. Готовился очевидно самосуд и упрощенная расправа с неприятелем.

Молча подошел к ним Давыдов и крикнул:

— Что вы здесь делаете?

— Да надо вот перебить супостата, так не знаем еще куда их тащить.

— Нет, не то вы братцы делаете. Это не изменники, как тот, что мы сейчас казнили. Это солдаты по своей присяге своему царю служащие. Они просто пленные, и мое дело с ними распорядиться.

Сейчас же пленные французы переданы были гусарам, веревки развязаны. жизни их не грозила больше опасность. Отправлены они были вместе с другими пленными, как всегда, в Юхнов.

Между ними обратил на себя внимание Давыдова барабанщик молодой гвардии Викентий Бод. 15-ти-летний юноша этот резко отличался от остальных почти детским еще видом не вполне развившагося организма. За три тысячи верст от своей родины судьба занесла его, в волне великой армии, в глубь России. Легкая одежда, жалкая обувь и наступающая вместе с тем стужа неминуемо загубили бы юношу, у котораго остались конечно родители во Франции, свой родной кров, где о нем теперь думали и молились за сохранение его здравым и невредимым.

Быстро пронеслась эта картина в воображении Дениса Васильевича, а доброе сердце подсказало решение взять и призреть этого голоднаго, холоднаго и безприютнаго мальчика. Вспомнил Давыдов свой родительский дом, отца, записывавшая его в военную службу, ту печаль, с которой его отпускали на ратное дело, и желание спасти чьего-то сына выразилось приказанием вахмистру Шкляреву:

— Одеть его в мой чекмень и фуражку. Коня взять из числа отбитых и снарядить по нашему. Это твои рекрут Шклярев на выучку, а пока не выучится по русски переводчиками будем для тебя мы сами.

Чтобы избавить от русскаго штыка или дротика, такая мера была крайне необходима. Давыдов обьявил свое решение молодому французу взять его в оруженосцы. Надо было видеть неописанную радость на лице беднаго, изстрадавшагося лишениями громаднаго похода, французика. Живо совершилось переодевание и среди наших воинов, в конвое партизана, появился иноземец юный, сразу сделавшийся, по своей пылкой натуре, преданнейшим рабом своего спасителя.


От себя. Понятнее ли теперь стал раздел курса "Основы православной культуры" под названием "Христианин на войне"?
Tags: Гроза 12-го года, История Отечества, Наполеоновские войны, Православие
Subscribe

promo mikhael_mark август 12, 21:50 Leave a comment
Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments