Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

От есаула до генерала - костью в горле у большевиков

Об этом человеке с крайней неприязнью, как о конченном злодее и палаче мирных граждан пишет В.А. Зазубрин в своём романе "Два мира" - первом в истории художественном произведении о русской Гражданской войне. Да и современных красных апологетов начинает колотить от праведного гнева, когда они натыкаются в публикациях на имя атамана Ивана Николаевича Красильникова. Между тем, этот человек стал одной из ключевых фигур колчаковского переворота 18 ноября 1918 года, позволившего белым на некоторое время стабилизировать собственный тыл и избавиться от докучливой опеки "февралистов" и связанных с ней "демократических" штампов. Этот человек, встретивший революцию в чине всего лишь есаула (казачий чин, равный общеармейскому капитану), был одним из тех, кто стоял у истоков Белого Движения на востоке России, а с появлением на политическом небосклоне адмирала Колчака безоговорочно поддержал его.





Иван Николаевич Красильников



Иван Николаевич Красильников (1888 - 1820) происходил из оренбургских казаков, однако большую часть жизни прослужил в к Сибирском казачьем войске. Родился он в Илецке, в казачьей семье, 24 июня. Окончил Сибирский кадетский корпус (скорее всего, всё же именно Сибирский, учитывая происхождение, место проживания и последующую службу нашего героя, хотя в разных источниках встречаются разночтения), затем - Александровское военное училище в Москве и в 1909 году вышел оттуда в чине хорунжего.

Служил Иван Николаевич в полках родного Сибирского казачьего войска. С 1911 года он числился младшим офицером 5-й сотни 1-го Сибирского казачьего полка. Командиром Красильникова в тот период оказался будущий донской атаман П.Н. Краснов, оставивший для потомков в числе прочего свои наблюдения и об этом человеке. Красильников в период своей службы в 1-м Сибирском отличался необычайно высоким ростом и худобой, за что сослуживцы наградили его ироничным прозвищем "Полтора Ивана". Со временем гигантский рост дополнился недюжинной физической силой.

Первую Мировую войну Красильников встретил в чине сотника. А первым его достижением на этой войне стало то, что он привёл из Сибири походным порядком пополнение из молодых сибирских казаков. Существует предание, будто для того, чтобы успеть присоединиться к отправляющейся на фронт Сибирской казачьей бригаде Красильников более 3 тысяч вёрст вёл новобранцев форсированным маршем под проливным дождём (начиналась осень). Так это было или нет - наверняка утверждать трудно, но достоверно, что пополнение прибыло без потерь в людском и конском составе. Так Красильников впервые проявил свои способности незаурядного военного организатора.


Сибирский казак в годы Первой Мировой войны.




В рядах Сибирской казачьей бригады Красильников участвовал в боевых действиях на Кавказском фронте, в частности - в сражении под Ардаганом, где ему пришлось воевать под командованием другого будущего героя ноябрьского переворота - Вячеслава Волкова. Красильникову же после сражения было поручено отвезти в Тифлис трофейное турецкое знамя. В 1916 году Красильников, уже в качестве командира 5-й сотник в своём родном 1-м Сибирском Ермака Тимофеевича полку принимает участие в Эрзерумской наступательной операции, в ходе которой бесстрашный казачий офицер был тяжело ранен в руку и плечо. С тех пор его левая рука до конца жизни осталась неподвижной. Тогда же, в 1916 году, Красильников был удостоен чина есаула.

Красильников был убеждённым монархистом. Таким его сформировала как казачья среда (оренбургские, сибирские и забайкальские казаки, с одной стороны, отличались высокой образованностью и начитанностью, с другой - осознавали себя оплотом государства Российского на его беспокойных юго-восточных рубежах, так что казаков-сибиряков отличал исключительный патриотизм), так и годы военной службы. Крушение фронта после Февральского переворота, оставление врагу всего того, что было завоёвано солдатской кровью (в том числе, и его, Красильникова, кровью), также не могли прибавить есаулу симпатий к революционным идеям. После большевистского переворота предательство достигло своего апогея: Брестский мир, по сути, означал капитуляцию России в Первой Мировой войне. Огромные территории русской земли отходили противникам России, даже многократно битые турки получали территориальные приращения. Усилия русской армии шли прахом. А по внутренним российским губерниям волной катились большевистские восстания, революционеры-радикалы, которым в недавнем прошлом место обреталось только на каторге, устанавливали по городам "советскую" власть - и тут же начинали репрессии против "контрреволюционных" классов и сословий. Вековой уклад жизни русского человека шёл на слом.

Сибирские казаки с первых же дней решительно противостали большевистскому "потопу". Казачьи отряды пытались на свой страх и риск - ибо власть "временного правительства" более не существовала - подавлять большевистские восстания, оборонять от красногвардейцев войсковые территории. Безуспешно. И тогда, в апреле 1918 года, Иван Красильников формирует в Омске свой белопартизанский отряд. И в июне 1918 года во главе этого отряда начинает боевые действия против большевиков. 17 июня отряд Красильникова зачисляют во вновь сформированную Сибирскую армию в состав Среднесибирского корпуса, после чего атаман со своими казаками убывает на Мариинский фронт, имея, помимо основной задачи, ещё одну - подъём енисейского казачества. Тем не менее, главное  назначение красильниковского отряда - это играть роль "высокоподвижного и сильного ударного кулака". 26 июня 1918 года Красильников со своими партизанами прорвался сквозь трясину под Нижнеудинском, обрушился на окопы большевиков и заставил их бросить позиции. Красные в панике бежали. А вскоре вспыхивает антибольшевистское восстание в Иркутске. Красильников спешит туда - и 11 июля в числе первых врывается в город. Красильниковцам удаётся взять вокзал (на первом этапе Гражданской войны контроль за железными дорогами и вокзалами давал той или другой стороне колоссальные стратегические преимущества), открыв тем самым возможность для Сибирской армии подвозить к белоповстанцам подкрепления. Затем, развивая наступление, Красильников очистил от анархистов захваченную ими духовную семинарию, а потом и тюрьму (представляю, как радовались узники, арестованные большевиками и ожидавшие в этой тюрьме расстрела). На этом Красильников не остановился, а повёл наступление дальше и оттеснил красных (к слову, в основном состоявших из "интернационалистов"-венгров, сражавшихся наиболее стойко) за Ангару. После освобождения Иркутска отряд Красильникова направляют против рабочих-большевиков, установивших советскую власть на Алекминско-Бодайбинских приисках. И там белопартизаны успешно разбивают красногвардейцев и покоряют район. Так что, вопреки советским пропагандистским штампам, Красильников в Гражданской войне выступает главным образом не в качестве карателя, а в качестве боевого офицера, непосредственно принимающего участие в сражениях во главе своего отряда. Другое дело - что специфика гражданских войн порой не позволяет провести грань, за которой боевые операции превращаются в карательные, ибо каждая из сторон воспринимает другую как мятежников со всеми вытекающими отсюда последствиями.



Коллективное фото белоказаков-сибирцев.
Вероятно, именно так выглядели партизаны Красильникова в 1918 году.





13 июля 1918 года за успехи в боях против большевиков есаула Красильникова производят в чин войскового старшины (казачий аналог подполковника). Между тем, 23 сентября 1918 года возникает "уфимская Директория" - антибольшевистское правительство с претензией на всероссийскую власть. Наступление красных в Поволжье вынудило Директорию покинуть Уфу и передислоцироваться в тыловой Омск, где немедленно начались трения между ней и гшораздо более правым Временным Сибирским правительством. Воспользовавшись слабостью белой власти, большевики спровоцировали по всей Сибири всеобщую забастовку рабочих. 18 октября жизнь Сибири фактически оказалась парализована. Переговоры с забастовщиками ни к каким результатам не привели. И тогда в ночь на 19 октября Красильников привёл свой отряд на железнодорожную станцию Омск. В руках у атамана был приказ "принять самые решительные меры" к ликвидации забастовки. Красильников их и принял. Утром 19 октября он в сопровождении нескольких казаков прошёлся по цехам железнодорожных мастерских, обнаружив там незначительное количество рабочих, продолжавших работу. Красильников смекнул, что цели забастовки разделяются далеко не всеми рабочими, что многие, вероятно, примкнули к стачке, поддавшись пропаганде или чтобы "не отбиваться от своих". А это понимание подсказало дальнейшие действия. Красильниковцы устроили на бастующих рабочих настоящую облаву. Рабочие посёлки Омска были оцеплены казаками, в помощь которым белопартизанский атаман вызвал пехотных солдат и милицию. Солдакты и милиция входили в каждый дом и гнали пойманных забастовщиков на железнодорожную станцию, окружённую со всех сторон конными казаками Красильникова. Скоро образовалась огромная толпа. Красильников выехал перед этой толпой, поигрывая нагайкой, и обратился к рабочим, требуя немедленно прекратить забастовку. В случае ослушания Красильников грозил расстрелом по законам военного времени. "А как я буду расправляться, - добавил Иван Николаевич, - разрешите вам, господа, показать". После этих слов казаки вывели перед толпой пятерых зачинщиков забастовки, арестованных накануне (то есть - до прибытия Красильникова и без его участия), поставили их к стенке и немедленно на глазах у толпы расстреляли. Забастовка прекратилась. 21 октября 1918 года рабочие вышли на работу. Здесь мы впервые видим Красильникова, руководящего чисто карательной операцией. Но... но ведь без таких операций немыслимо никакое спокойствие в тылу воюющей армии! Во время войны забастовка на стратегически важном объекте (а железная дорога - безусловно из числа таких объектов) грозит армии катастрофой. Обращает на себя внимание и тот факт, что расстрелу подвергаются лишь пять активных организаторов забастовки. Никаких массовых расправ с изнасилованием девчонок-учительниц и последующим их сожжением заживо, столь ярко живописуемых Зазубриным. Запомним это.

Итак, 21 октября 1918 года Красильников успешно и практически бескровно ликвидировал большевистский мятеж в тылу белой армии. А спустя несколько недель, 17 ноября того же года, он вместе с двумя сослуживцами - своим бывшим командиром по Первой Мировой Вячеславом Волковым и А.В. Катанаевым на городском банкете в Омске потребовали исполнить "Боже, царя храни". Конечно, от этого жеста веет какой-то провокацией, однако монархические убеждения казачьих офицеров в этом поступке проступают более чем отчётливо. Разумеется, эсеры немедленно потребовали от военного министра адмирала Колчака арестовать "ослушников". Но в ту же ночь Волков, Красильников и Катанаев с верными казаками арестовали эсеров - членов Директории Авксентьева, Зензинова и Аргунова, а также сочувствовавшего им товарища министра Рогова. Охрану арестованных осуществляла рота из партизанского отряда Красильникова. На этом Директория была признана распавшейся, и Совет Министров передал диктаторскую власть адмиралу Колчаку. Об этих событиях я уже имел честь писать подробно. Примечательно, что все трое "мятежников" немедленно после провозглашения Колчака диктатором явились к нему с повинной, были арестованы, предану суду и оправданы. Почему? Потому что в руках военных находились документы, неопровержимо доказывающие, что сами эсеры готовили выступление в тылу воюющей армии, чтобы установить диктатуру собственной партии и "вычистить" "контрреволюционные элементы". Казаки-монархисты, по сути, просто опередили их. После своего освобождения Красильников был произведён Колчаком в полковники.

А дальше - дальше надо было утвердить и укрепить новообразованную власть, обеспечить стабильный тыл, чтобы армия могла спокойно вести борьбу за освобождение России. Эсеры, не смирившиеся со своим отстранением от власти, естественно, попытались противодействовать верховному правителю, распространялись прокламации с призывами к свержению власти Колчака. Более того - одной из причин, толкнувших белых офицеров на переворот, стал вопиющий факт, что эсеры ещё до переворота тиражировали призывы: "В предвидении возможностей политических кризисов, которые могут быть вызваны замыслами контрреволюции, все силы партии в настоящий момент должны быть мобилизованы, обучены военному делу и вооружены, с тем чтобы в любой момент быть готовыми выдержать удары контрреволюционных организаторов гражданской войны в тылу противобольшевистского фронта". По сути, это было ничто иное, как призывы к неповиновению "контрреволюционным" командирам и к мятежу против них  - а такого не стали бы терпеть ни в одной армии мира.  В такой обстановке стоит ли удивляться, что на эсеровских лидеров обрушились репрессии?

Вот в этих репрессиях Красильников принял самое непосредственное участие вскоре после того, как назначенный Колчаком военно-полевой суд по делу о перевороте полностью оправдал его. 24 ноября офицерами-красильниковцами был арестован и без суда убит правый эсер Б.Н. Моисеенко. Причины расправы с ним достоверно неизвестны, однако о принципиальной враждебности эсеров как таковых белой власти и белому командованию я уже писал, кроме того - сами же эсеры в своих эмигрантских воспоминаниях туманно, но предельно откровенно говорят, что Моисеенко "был опасен" власти Колчака (коего эсеры честят "большевиком справа" за его попытки навести порядок и установить твёрдую законность). "в выборе жертв убийцами руководила опытная рука, наметившая наиболее опасных лиц", - пишет эсер Аргунов, имевший непосредственное отношение к свергнутой "Директории". Не забудем и о террористическом прошлом "невинно убиенного": он участвовал в подготовке убийства великого князя Сергея Александровича, А.Ф. Керенский писал о нём: "Случалось, он приходил на помощь Савинкову при самых опасных обстоятельствах и делал это, ни на секунду не задумываясь о собственной безопасности". Так что не тянет Моисеенко на роль "мученика", никак не тянет. И у Красильникова были все основания раздавить его, как вредную гадину - и как у белого офицера, и как у монархиста.


Эсер Б. Моисеенко, арестованный и убитый по приказу Красильникова.





В начале 1919 года Красильников вместе со своими бойцами самочинно арестовал и повесил без суда городского голову Канска И.Д. Степанова, также эсера. В Канске в Рождественские праздники на рубеже 1918 - 1919 года случился вооружённый мятеж, в ходе которого погибли мирные жители (!!!). Казаки Красильникова и Иванова-Ринова подавили этот мятеж, началось следствие. К этому следствию в качестве подозреваемого был привлечён и Степанов. Следователи, однако, сочли его вину недоказанной и постановили освободить. Ответом на что и стал красильниковский самосуд.

Бессудные расправы - это, конечно, не есть хорошо, и белого офицера они не красят.  Однако стоит всё же помнить и о том, что Степанов не только был известен своими эсеровскими взглядами, но и непосредственно участвовал в преследовании "агентов охранки" после февральского переворота 1917 года.  Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что среди белых ходили стойкие подозрения, что Степанов - тайный большевик. Необходимо помнить, безусловно, и о массовых, столь же бессудных расправах революционной солдатни над офицерами весной - летом 1917 года - эти расправы проходили по прямому внушению революционных агитаторов, и никто из них никакой ответственности по суду не понёс. Так что, не оправдывая бессудных казней, всё же признаем, что к Степанову (как и к Моисеенко) просто вернулись бумерангом их собственные преступления и преступления их однопартийцев. И снова отметим, что террор Красильникова неизменно остаётся точечным и адресным.

В феврале 1919 года Красильников был включён Колчаком в следственную комиссию по делу забайкальского атамана Г.М. Семёнова. После переворота 1918 года казачьи атаманы Востока России один за другим признали Колчака верховным правителем. А вот с Семёновым вышла заминка. Отношения между Семёновым и Колчаком и прежде не отличались безоблачностью: адмирал считал атамана слишком беспринципным, а его согласие на территориальные уступки Японии в обмен на помощь против большевиков - недопустимым. Борьба против большевиков может и должна вестись только и исключительно в защиту национальных интересов России - этому принципу Колчак не изменял никогда, и того же требовал от своих подчинённых. С другой стороны, Семёнов первым начал Белую Борьбу на восточных рубежах России и очень ревниво относился к попыткам умалить свои заслуги. Когда в 1918 году произошёл переворот,  Семёнов признавать Колчака отказался, мотивировав своё решение тем, что Колчак нарядил суд над организаторами переворота. Поскольку все организаторы к тому моменту уже были оправданы, Колчак отправил на переговоры к строптивому забайкальскому атаману В.Волкова, однако переговоры зашли в тупик. Назначение в следственную комиссию второго участника переворота - И. Красильникова - должно было продемонстрировать Семёнову, что

а) организаторы переворота никаким репрессиям не подверглись;
б) кандидатура верховного правителя и его действия ими всецело одобряются.

Колчак понимал, что снимать части с антибольшевистского фронта для борьбы с мятежным атаманом он не может - в то же время интересы армии требовали стабильного тыла. А значит, стоило попытаться уладить дело, пусть худым, но всё же миром. Красильников назначение принял. Трудно сказать, какую роль сыграла его миссия, но к маю 1919 года Семёнов подчинился Колчаку и был утверждён в должности командующего 6-го Восточно-Сибирского армейского корпуса, в который преобразовывалась его "явочным порядком" возникшая армия. Получил Семёнов и генеральский чин (Первую Мировую этот казачий герой закончил, как и Красильников, есаулом).



Григорий Семёнов за 1918 год прошёл путь от есаула до генерала.

Красильников к этому времени был назначен начальником "особого отряда" Сибирской армии. Отряд этот занимался борьбой с красными партизанами, большинство из которых и по сути, и по методам своей "борьбы" мало чем отличались от обычных уголовников. Сибирское крестьянство, в отличие от крестьянства среднерусского, "прелестей" большевистской продразвёрстки и других проявлений "рабоче-крестьянской" власти вкусить не успело, а потому воевать против большевиков (то есть - против своего же брата-мужика, как они рассуждали) не хотело. Когда же начинались принудительные мобилизации, крестьяне предпочитали идти не в армию, а в красные партизаны. В армии - угонят за тысячу вёрст воевать непонятно с кем непонятно за что, а тут - рядом со своей деревней, да ещё и раздобудешь что-нибудь для родни во время очередной вылазки. Предводители же красных партизан зачастую и вовсе отличались садистскими наклонностями. Так что борьба против них носила характер не столько акций устрашения, и даже не столько борьбы за спокойный тыл (и о проваливающихся одна за другой мобилизациях тоже забывать не следует), сколько элементарной защиты мирных обывателей от произвола большевистских банд. Чтобы не быть голословным - вот только один факт: партизансский отряд бывшего штабс-капитана П. Щетинкина захватывает Минусинск. И там "казака Дружинина на глазах беременной жены Анисьи Николаевны бесчеловечно истязали: били нагайками, топтали ногами, кололи штыками, жгли волосы на голове и т.п., а самую жену изнасиловали 2 человека в штабе Щетинкина. Не ограничиваясь подобным издевательством, красные шайки Щетинкина отняли у Дружинина все имущество и деньги, оставив его семью, состоящую теперь из 3 человек, без всяких средств пропитания". Подчёркиваю: беременная жена пленного казака была изнасилована в штабе партизанского главаря - то есть, при прямом одобрении Щетинкина. В общем, судите сами, стоило ли бороться против деятелей, допускавших такие методы политической борьбы.

К маю в подчинении Красильникова, направленного на борьбу против партизанских отрядов Кравченко и Щетинкина, сосредоточилась целая дивизия белых - четыре полка пехоты, полк кавалерии (уж не знаю, были ли это описанные Зазубриным "красные гусары", или он выдумал эту экзотическую часть по аналогии с "чёрными гусарами" атамана Анненкова) и батарея полевой артиллерии. С этими силами Красильникову удалось овладеть "столицей" красных партизан - село Тасеево. Противостоящие белой дивизии силы красных партизан насчитывали 30 тысяч человек. Красные неплохо укрепили свою "столицу" - вырыли вокруг села окопы, сделали около окопов для дополнительной защиты завалы из деревьев, подступы к окопам преградили перевёрнутыми боронами. Несколько раз атаки белых захлёбывались, однако Красильников был упрям - недаром же ему удалось сохранить верность монархическим идеалам после двух революций. В итоге Тасеево всё же удалось взять, а группировка красных оказалась рассечена на две части - северную и южную. Не давая партизанам организованно отойти и укрепиться на новом месте, Красильников со своей дивизией обрушился с востока на северную группу красных партизан и практически полностью её уничтожил. Теоретически, конечно, штурм села в глубоком тылу колчаковского фронта можно трактовать как карательную акцию - но в действительности это были реальные боевые действия, в которых обе стороны понесли тяжёлые потери, а чаша весов колебалась до последней минуты. Примечательно также, что Красильников не только не сжёг Тасеево дотла, но, напротив, по сообщениям местных газет, крестьяне сами помогали красильниковцам отлавливать разбежавшихся красных.



Разгромленный красильниковцами красный партизанский вождь П.Е. Щетинкин
отличался откровенно бандитскими наклонностями.

И ещё один немаловажный штришок к взятию Тасеева. Красноярская газета  "Сельская жизнь" в номере от 21 июня 1919 года писала: "В пещерах у Степного Баджея и по дороге на Выезжий Лог найдены трупы зверски замученных большевиками офицеров, учительниц, священников и солдат. Щетинкин и Кравченко бежали с крупными суммами денег в Монголию". Так вот откуда Зазубрин взял изнасилованных и сожжённых заживо учительниц! Их, оказывается, наряду со священниками и офицерами истязали, насиловали и убивали красные партизаны Щетинкина. А потом советская пропаганда просто списала кровавые "подвиги" "героев революции" на Красильникова и его казаков.

За бои мая - июня 1919 года, за успешный разгром "партизанской армии" Кравченко - Щетинкина (то есть - подчёркиваю - за боевые заслуги, а не за карательные акции) Иван Николаевич Красильников 17 августа 1919 года был произведён в генерал-майоры. Но прежде он выступил организатором ещё одного важного мероприятия. В январе - июле 1919 года разведчики красильниковского отряда по поручению Ивана Николаевича произвели военно-разведывательную экспедицию в Среднюю Азию. 30 сентября 1919 года Колчак завязал дипломатическую переписку с ханом Хивы. "Верховный Правитель, - сообщает Андрей Кручинин, - обещал оказать народам Туркестана и Хивы поддержку, в том числе хлебом, зачислял хана генерал-майором по Оренбургскому казачьему войску и сообщал, что рассчитывает на помощь Хивы против большевиков, для чего направляет военную миссию, дабы помочь в «формировании отрядов из Туркменских и Узбекских племен и для их военной подготовки»; таким образом в случае углубления советских войск в среднеазиатские пределы они могли быть скованы силами местного сопротивления". Эта переписка и связанные с ней планы не получили дальнейшего развития из-за скорого крушения всего колчаковского фронта и падения Омска. Но несомненно, что среднеазиатское направление политики Колчака (всё так же шедшей в русле сохранения Единой и Неделимой Российской Империи) появилось в том числе и благодаря данным, которые принесла экспедиция красильниковцев.

Вместе с армией Колчака Красильников проделал Великий Сибирский Ледяной Поход под руководством В.О. Каппеля. Скончался Иван Николаевич от тифа 4 января 1920 года в Иркутске, полыхавшем в это время антиколчаковским восстанием. Что привело туда белоказачьего генерала? Можно было бы предположить, что он по болезни просто не мог физически отступать дальше с армией Каппеля и вынужден был остаться в городе. Но вот "беда" - армия Каппеля просто не подошла к этому времени ещё к Иркутску. Так что скорее всего, Красильников прибыл в город по приказу Колчака, рассчитывая принять руководство над ликвидацией мятежа. Но подорванное здоровье не позволило ему это сделать.

Что же можно сказать о Красильникове? Безусловно, среди деятелей Белого Движения он относился к числу наиболее радикальных и наиболее жестоких. Безусловно, бессудные расправы над кем бы то ни было не красят человека, вызвавшегося защищать законную власть от мятежников (напомню: Красильников был монархист, ни февральской, ни октябрьской революций не принимавший). Но и представлять Красильникова кровожадным чудовищем, которое из него создавала советская пропаганда, оснований нет. Красильников не был "профессиональным карателем" - он был и всегда оставался боевым офицером. Другое дело, что специфика Гражданской войны порой действительно вынуждала его руководить карательными акциями. Но террор красильниковцев, даже бессудный, как мы только что видели, всегда носил адресный и точечный характер, никогда не обнаруживая признаков геноцида, в то время, как террор большевиков преследовал своей целью поголовное истребление целых социальных и профессиональных групп. Так что кому бы обвинять Красильникова в жестокости - но только не идейным наследникам Щетинкина!

__________________________________
Материал об Иване Красильникове на сайте "Хронос"


Tags: Белые, Гражданская война, История Отечества, Казачество, Колчаковцы
Subscribe

Posts from This Journal “Казачество” Tag

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments