Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

100 лет Ледяному походу

Ровно 100 лет тому назад, в ночь с 22 на 23 февраля (нового стиля) 1918 года Добровольческая Армия генерала Л.Г. Корнилова выступила в свой Первый Кубанский поход, который позднее назовут Ледяным. Именно с Ледяного похода Белой Армии в России по-настоящему заполыхала Гражданская война. То, что было до этого, можно считать лишь прелюдией. Локально ограниченной - в пределах Области Войска Донского - и мало сказывавшейся на судьбах остальной России.










Однако, белая корниловская армия не могла быть локальной. Те, чей лозунг был "За великую, единую и неделимую Россию!", ставили перед собой задачи общегосударственного масштаба. И Дон рассматривали лишь как плацдарм, где можно было обосноваться, осмотреться, сосредоточить силы - а затем начать освободительный поход на Москву и Петроград. Стоит отметить, что основания для таких ожиданий  у корниловцев были. Не только в связи с тем, что атаманом Всевеликого Войска Донского являлся их горячий сторонник Алексей Каледин. Но и в связи с тем, что атаман Каледин в период Корниловского выступления был горячо поддержан основной массой казачества, заставившей временное правительство в конце концов отступить. Когда же стало ясно, что деморализованное большевистскими агитаторами и демобилизованными фронтовиками казачество служить опорой Белого Движения более не способно, руководители армии приняли решение уйти с Дона.

В поход вышло около 4 тысяч человек. Для сравнения - такой же была в дореволюционные годы штатная численность Лейб-Гвардии Преображенского полка. Вдумаемся: армия - численностью со штатный полк мирного времени! Противостоящие им силы красных оцениваются по-разному - в интервале от 24 до 60 тысяч человек. Разброс понятен: в гражданских войнах очень сложно отличить комбатантов от мирного населения. И белые не всегда могли понять, где кончался обыватель, "просто" сочувствующий большевикам, и начинался красногвардеец (говорить о Красной Армии в то время ещё не приходилось). Солдаты-дезертиры, толпами разбредавшиеся по деревням с фронта - они были комбатантами? Формально по всем признакам - да, а фактически воевать они не хотели, да и толку от этих деморализованных вояк было немного. А крестьяне, с тревогой видевшие в белых восстановителей дореволюционных порядков и потому бравшихся за оружие, лишь бы только не пропустить через свои деревни " банду Каледина" (так именовала в то время официальная советская пропаганда Добровольческую Армию)? Кем надо было считать их? А ведь именно эти отряды спонтанно возникавшей крестьянской "самообороны" и стали первыми противниками Добровольческой Армии. Так или иначе, силы красных в разы превосходили выступившие против них войска Корнилова, обременённые, вдобавок, внушительным обозом, в котором ехали спасавшиеся от большевиков мирные жители и некоторые политические деятели, решившие связать свою судьбу с Белым Движением.

Куда они шли? Зачем? В чем была основная идея этого странного похода в неизвестность? Основатель Добровольческой Армии Михаил Васильевич Алексеев выразил основную мысль похода очень ярко и образно: "Мы уходим в степи. Можем вернуться, только если будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы". Ещё большая безысходность сквозит в словах генерала Сергея Леонидовича Маркова: "Не спрашивайте меня, куда и зачем мы идём. А то я всё равно скажу, что идём к чёрту за синей птицей". Казалось, белые и впрямь могли надеяться только на чудо, и крохотная армия Корнилова собралась, подобно покойному атаману Каледину, принести себя в жертву, чтобы всколыхнуть народ, напомнить ему о патриотическом долге. Казалось, что армия и впрямь отправляется в погоню за призрачной удачей прямиком к чёрту в зубы.


Алексеев


Марков

Но отчаяния не было. Была безграничная вера в своих командиров. И было чёткое понимание своего долга - долга патриотического, гражданского, офицерского и религиозного, который не позволял поступить иначе. Россия захвачена изменниками - эта мысль разделялась всеми участниками похода. Революция грозит распадом страны - эта мысль была не просто всеобщим убеждением, большинство белых добровольцев выстрадали её в самом буквальном смысле, вынужденные месяцами бессильно созерцать развал фронта. Честь Родины и само её существование могут быть спасены только вооружённой борьбой. А раз так - кто может освободить их, офицеров, от участия в этой борьбе? Если бы Добровольческая Армия собиралась красиво погибнуть ради вразумления заблудших, ей проще всего было остаться на Дону и продолжать безнадёжные бои за Ростов и Новочеркасск. Однако, и Алексеев, и Корнилов понимали: власть большевиков на Дону не будет прочной, казаки, столкнувшись с попранием собственных традиций, непременно восстанут - и вот тогда крепкий офицерский кадр Добровольческой армии, военная сила, не только спаянная железной воинской дисциплиной, но и отлично мотивированная, может оказаться решающей в антибольшевистской борьбе.

При том неравенстве сил, которое сложилось на Дону в феврале 1918 года, обороняться - значило подвергнуть себя риску непременного разгрома. Выжить можно было, если попробовать наступать - маневрировать, уходить от преследования, сбивать группировки врага по частям. Марков, собственно, нашёл очень точный образ. К чёрту - за синей птицей. Прямиком в зубы врагу - но не для того, чтобы погибнуть, а для того, чтобы вырвать из его лап удачу, сколь бы призрачной эта удача ни казалась. "Пока есть жизнь, пока есть силы - не всё потеряно", - писал впоследствии Деникин в "Очерках Русской Смуты", характеризуя цель Ледяного Похода.



Деникин




После ухода добровольцев из Ростова встал вопрос: куда двигаться дальше. Предложение походного атамана Войска Донского - генерала П.Х. Попова - уйти в Сальские степи, в зимовники, было отклонено Корниловым и Алексеевым. Командование Добровольческой Армии опасалось, что в зимовниках армию придётся дробить, что позволит красным ликвидировать её по частям. На Кубани же Добровольческая Армия рассчитывала найти новую базу, заручившись поддержкой местных казаков. Как мы знаем, опасения старого Алексеева не сбылись: отряд Попова, ушедший в зимовники (впоследствии это отступление назовут Степным походом, и его участников на Дону будут чтить так же, как в Добровольческой Армии чтили участников Ледяного Похода), не был разгромлен, а по весне, когда Дон заполыхал восстаниями, вернулся и принял участие в новых боях с красными. Корниловцы же, двинувшись на Кубань, отделились от мощного поповского отряда, чем ещё более уменьшили свои и без того скромные силы. Тем не менее, решение Корнилова и Алексеева об уходе на Кубань представляется правильным. Во-первых, неизвестно, смогли бы разместиться и выжить в зимовниках добровольцы вместе с поповцами. Во-вторых, армия, уйдя из Донской области, вырвалась на оперативный простор. И после первых успешных сражений с красными, после первых отбитых у большевиков населённых пунктов (которые потом всё равно оставлялись - сил на оборону у белых не было) о Добровольческой Армии заговорили. Красные не жалели сил, пытаясь поймать ловко маневрирующего Корнилова в "котёл" - а на далёком русско-германском фронте, где большевики успешно довершали разгром русской императорской армии и вели переговоры о мире с немецкими захватчиками, пронёсся слух: Корнилов снова борется! Корнилов на свободе, у него есть армия! Результат нам также известен - три тысячи человек всех трёх родов оружия, при броневиках и аэропланах привёл на соединение с Добровольческой Армией полковник (впоследствии - генерал) Дроздовский. Из Румынии походом. Кубанские патриоты также успешно влились в состав Добровольческой Армии. И к лету 1918 года эта группировка из, фактически, полка мирного времени выросла в мощную силу, которой оказалось вполне по зубам сокрушить большевистское владычество на Северном Кавказе. Кроме того, останься Добровольческая Армия на Дону - ей очень быстро пришлось бы столкнуться с новым и крайне неприятным фактором первого года Русской Смуты - с немецкими оккупантами. Дроздовскому стоило большого труда уклониться от совместных действий с внешним врагом против врага внутреннего. Армия же Корнилова и Алексеева по отношению к немцам занимала последовательно непримиримую позицию, и трудно сказать, как сложилась бы судьба армии и донского войска, останься Добровольческая Армия на Дону. Кубанский поход и последующее возвращение корниловцев на Дон позволили казакам кое-как выстроить свою жизнь после освобождения от большевиков в условиях продвижения немецких захватчиков вглубь Донской области. Сама же Добровольческая Армия счастливо избежала крайне щекотливой ситуации, в которой сил бороться против немцев у неё не было, а сотрудничать с немцами не позволяла совесть. А возможно - и принудительного разоружения.

Во время Первого Кубанского похода белые не брали пленных. Такова была беспощадная реальность войны: армия не имела своего тыла, куда бы могла препроводить пленных, а необходимость охранять их отвлекала бы из рядов армии столь необходимых ей бойцов. К тому же стабильного снабжения армия также не имела - приходилось довольствоваться тем, что удавалось отбить у красногвардейцев. А пленных надо был чем-то кормить и во что-то одевать. Поэтому большевиков и их активных сторонников добровольцы расстреливали. Вынуждены были расстреливать. И то при каждой возможности старались избежать столь тягостной обязанности и поставить сдавшихся красных в строй. Марков после Ледяного похода с большим уважением отзывался о "человеческом материале", которым располагали красные, не преминув при этом заметить, что многие из большевиков просили его принять их в ряды Добровольческой Армии, на что Марков изъявил своё полное согласие - и теперь не может нахвалиться на своих новых бойцов. О схожих фактах пишет и Деникин в "Очерках Русской Смуты". В первую очередь, конечно, речь шла о насильно мобилизованных в красную тогда-ещё-не-армию офицерах, но Марков определённо говорит о "большевиках", к которым эти мобилизованные офицеры никак не могли относиться. Значит, случалось ставить в строй и рядовых красногвардейцев. И не жалеть об этом после.



Марковцы в Ледяном Походе


В отличие от красных, для которых белогвардейцы были определённо врагами, подлежащими уничтожению, корниловцы ни на минуту не забывали, что их противник - такие же русские люди. И многие из них испытывали нравственные терзания от необходимости поднимать оружие на соотечественников. Деникин вспоминает:

"В этот день, кроме превосходства сил, мы встретили у противника неожиданно — управление, Стойкость и даже некоторый подъем. Бой затягивался, потери росли. Среди офицеров разговор:

— Ну и дерутся же сегодня большевики!..
— Ничего удивительного — ведь русские...


Разговор оборвался. Брошенная случайно фраза задела больные струны" (конец цитаты).

Правда, находились и другие - те, кто на своей шкуре успел испытать все прелести революционного беспредела. Такие с красными не церемонились...





Не щадя большевиков, белые столь же беспощадно относились и к самим себе. Марковец В.Е. Павлов вспоминал: "На участке у железной дороги… лежал тяжело раненый в обе ноги капитан Корниловского полка… Он окликнул пробегавшего марковца:
– Есть у вас револьвер? – спросил он.
– Зачем? Красные отступают!.. Я сейчас пришлю за вами сестру.
– Я не хочу отягчать своим полутрупом и без того тяжёлое положение армии. Дайте револьвер! – просто ответил капитан.

После некоторого колебания марковец дал ему револьвер и пошёл дальше. Сзади раздался выстрел" (конец цитаты). Стоит также вспомнить, что в Ростове, под большевиками, оставались семьи корниловцев - жёны, дети, престарелая мать генерала Маркова. Оставались, конечно, под вымышленными именами и у надёжных людей, но кто смог бы гарантировать белогвардейцам, что большевики не докопаются до истины? И кто мог защитить их жён и детей от обыкновенного "революционного" произвола, когда насилиям и истязаниям подвергались просто случайно подвернувшиеся под руку люди?

В целом же приходится признать, что свою задачу Ледяной Поход выполнил - какой бы невозможной она ни казалась в начале пути. Армия была не только сохранена, но и выросла численно. Она избежала распыления, избежала разгрома по частям, уклонилась от искушения повзаимодействовать с немцами против большевиков. И заявила о себе как о новой силе, неожиданно возникшей на небосклоне Русской Смуты и претендующей на то, чтобы решать общегосударственные задачи. Четыре тысячи энтузиастов подняли знамя антибольшевистского сопротивления в тот момент, когда, казалось, распад  России, уничтожение русской культуры и Православия и сползание в криминальный хаос  - окончательно и бесповоротно. Подняли без особой надежды на успех. И три года после этого под большевистскими главарями шатались их кресла, как минимум  два раза в Кремле начинали думать, что советской власти и революции наступает конец. Стоит ли удивляться, что на протяжении всей белой эпопеи и в дальнейшем, в эмиграции участники Ледяного Похода воспринимались как какие-то былинные богатыри?


_____________________________________
См. также
1) Была и другая армия

2) Ледяной поход: поражение или победа?

Tags: Белые, Гражданская война, История Отечества, Ледяной Поход
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments