Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Памяти Алексея Максимовича Каледина

11 февраля (29 января ст.ст.) 1918 года, 100 лет тому назад атаман Всевеликого Войска Донского, генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин, отчаявшись поднять казаков на защиту родного Дона от большевистского нашествия, покончил с собой, став первым белогвардейским генералом, погибшим в Гражданскую войну.





Атаман Всевеликого Войска Донского Алексей Максимович Каледин



Когда погибает человек, достойный всяческого восхищения, это больно и обидно. Вдвойне обидно, если такой человек погибает при обстоятельствах, не позволяющих за него даже помолиться. Каледин - человек, безусловно достойный восхищения. "Светлым атаманом" называл его известный исследователь Белого Движения Андрей Кручинин. Он своими руками свёл счёты с жизнью. Что ж, имеет смысл разобраться, что заставило этого, безусловно, мужественного человека поступит именно так. И если уж не оправдать, то хотя бы попытаться понять.

Жизненный путь Алексея Максимовича до определённого периода напоминал путь большинства офицеров Русской Императорской Армии, вышедших из казачьего сословия. Он родился 12 октября 1861 года на хуторе Каледин станицы Усть-Хопёрской, в семье войскового старшины (казачье звание, соответствующее подполковнику в регулярных войсках). Отец оставил Алексею Максимовичу дворянское звание и неплохое наследство, но сам будущий атаман к благам века сего относился равнодушно. Характер будущего героя Войска Донского был замкнутым и немногословным, поэтому о его детских годах известно немногое. Однако известно, что будущего атамана ещё мальчишкой привлекала военная служба (тем более, что среди казаков она была потомственным занятием), он любил военные игры и нередко разыгрывал со своим друзьями-казачатами самые настоящие сражения по всем правилам полководческого искусства.

Каледин окончил Михайловскую военную гимназию, а затем - Константиновское военное училище в Петербурге. В то время (период правления Александра Освободителя) Константиновское училище считалось пехотным. Выбор такого учебного заведения был странен для казака, однако Алексей Максимович объяснил его стремлением после училища самому выбрать свою дальнейшую деятельность. Пехотный командир во все века считался общевойсковым, так что выпускник пехотного училища действительно мог самостоятельно определить сферу приложения своих сил и знаний. Отучившись положенные 2 курса, Алексей Максимович поступил на 3 год в Михайловское артиллерийское училище. По окончании его, в 1882 году будущий атаман производится в офицеры и направляется на службу в конную артиллерию Забайкальского казачьего войска. Почему не своего родного Донского? - спросите вы. Ответ прозаичен: офицер, направляющийся на службу в Сибирь или на Дальний Восток по законам Российской империи получал двойные прогонные - на обзаведение, что позволяло Каледину начать свою службу, не обременяя родителей своими материальными проблемами. Этой возможностью он и решил воспользоваться в полном соответствии с христианской заповедью о почитании родителей.

В 1886 году Алексей Максимович поступает в Николаевскую Академию Генерального Штаба, которую заканчивает в 1889 году по первому разряду с производством за успехи в учёбе в подъесаулы. Дальше были шесть лет службы в приграничном Варшавском военном округе, где Каледин многое сделал для укрепления приграничных крепостей на случай войны, назначение на тыловую должность в штаб Войска Донского в Новочеркасске (вот когда пришлось вернуться к родным донским казакам!), в 1903 - 1906 годах Алексей Максимович Каледин возглавляет Новочеркасское казачье училище, после чего снова возвращается в войсковой штаб с повышением - уже заместителем его начальника. Карьерный рост идёт своим чередом: в начале ХХ века Каледина производят в подполковники, затем - в полковники, а в 1910 году - в генерал-майоры. В отличие от многих других ветеранов Белого Движения, Каледин не принимал участия в Русско-Японской войне. Впрочем, в этот "мирный" период его биографии в его жизни таки произошло одно важное событие: в Варшаве будущий казачий атаман познакомился со швейцаркой Марией-Луизой Оллендорф. Между ними вспыхнуло горячее взаимное чувство - и, несмотря на разницу вероисповеданий, Каледин женился: в 1895 году Мария Оллендорф стала Марией Калединой. Теплоту своих отношений они сохранили до самого конца, Мария Петровна Каледина была среди тех, кто провожал трагически погибшего атамана в его последний путь.



А.М. Каледин с супругой Марией.



До конца Каледин-офицер, Каледин-военачальник раскрылся в период Первой Мировой войны, которую он встретил в качестве начальника 12-й кавалерийской дивизии. Незадолго до роковых событий Алексей Максимович получил очередной чин, став генерал-лейтенантом. В подчинении Каледина находились следующие полки: Стародубовский драгунский, Белгородский уланский, прославленный Денисом Давыдовым Ахтырский гусарский и 3-й Уфимско-Самарский казачий полк Оренбургского казачьего войска. Во главе этой дивизии Каледин принял участие в Галицийской битве в составе 8-й армии, которой командовал Алексей Брусилов. В дальнейшем, как мы увидим, фронтовые дороги будут постоянно сводить вместе этих двух полководцев, пока октябрьский переворот не проляжет между ними непреодолимым водоразделом.

Военный историк-белоэмигрант Антон Керсновский пишет о том, что работа 12-й кавдивизии была выше всяких похвал. Именно Стародубовские драгуны 12-й кавдивизии первыми вступили во Львов. Ахтырские гусары отличились в бою 13 августа у Демни, успешно выбив из этой деревни австрийских драгун, защищавших подступы к стратегически важной плотине. 29 августа 1914 года австро-венгры на какой-то момент сумели прорвать русский фронт, из-за чего в критическом положении оказалась 48-я пехотная дивизия. Чтобы вывести пехоту из-под удара Брусилов отдаёт жёсткий приказ, позднее вошедший во все учебники: "12-й кавалерийской дивизии - умереть. Умирать не сразу, а до вечера". Каледин спешил три полка и занял с ними жёсткую оборону, после чего предпринял атаку в конном строю силами Ахтырского гусарского полка. 48-я пехотная дивизия была спасена от разгрома. К слову, командовал этой дивизией никто иной, как Лавр Георгиевич Корнилов, которому суждено будет потом сыграть столь важную роль в судьбе атамана Каледина.

За Галицийскую битву Каледин был удостоен Ордена Святого Георгия IV степени. Следует отметить, что Алексей Максимович никогда не забывал, что полководца  создают его бойцы. В атаку он не посылал, а водил свои войска. В минуты передышки - дотошно вникал в дела нижестоящих начальников, стараясь избежать самомалейших упущений. А ещё - очень страдал, когда вспоминал своих павших на поле боя сослуживцев, таких, как знаменитые братья Панаевы. В конце 1915 года, среди тостов и чествований он мог взять слово и начать говорить, что война предстоит ещё долгая и тяжёлая, бои - не менее кровопролитные, чем те, в которых русская армия успела побывать, что победу ещё надо заслужить. Он был серьёзен и вдумчив - и рядом с ним такими же серьёзными становились его офицеры, начиная чувствовать огромность стоящей перед ними задачи.

В 1915 году Каледин был ранен - настолько тяжело, что принуждён был оставить фронт и отправиться в госпиталь. Из госпиталя он вернулся уже не на дивизию, а на корпус. 20 марта 1916 года Каледин получает под командование 8-ю армию - ту самую, в составе которой он когда-то командовал дивизией. Каледин снова под командованием Брусилова - на Юго-Западном фронте, который возглавляет Алексей Алексеевич. Именно 8-й армии Каледина суждено было сыграть ключевую роль в знаменитом Брусиловском прорыве, добившись наибольших успехов, именно армия Каледина прорвала позиции австро-венгров в направлении на Луцк, обеспечив взятие этого города (почему Брусиловский прорыв именуется также Луцким). Примечательно, что Брусилов в своих воспоминаниях весьма критично отзывается о Каледине, бранит его за нерешительность. Впрочем, этому есть вполне логичное объяснение: Брусилов писал свои воспоминания, находясь на службе в Красной Армии, и то, что Каледин в роковом 1918 году сделал ощутимо противоположный выбор, не давало Брусилову возможности в условиях советской цензуры воздать ему должное.



Каледин (слева) и Брусилов (справа) на фронте Первой Мировой войны.
Фото 1916 года.




К несчастью, неудачные стратегические решения Ставки и пассивные действия других фронтов не дали возможности Брусилову до конца реализовать свой замысел. Наступление захлебнулось, снова начались изматывающие позиционные бои - на подступах к Ковелю. Каледин, разумеется, не имеет власти прекратить бессмысленные атаки, на которых настаивают из Могилёва. Всё, что он может - это перенести свой командный пункт в передовые окопы пехоты, чтобы разделить риск со своими подчинёнными, как он это делал раньше, в бытность начальником дивизии. В этот период в его письмах домой сквозит беспросветный пессимизм. Предупреждавший в 1915 году, что победы ещё надо заслужить, он теперь воочию видит, как победа ускользает из рук русской армии.

А потом была революция. Демократизация армии очень быстро привела к её деморализации. Войска замитинговали. Комитеты отказывались признавать власть командующих, выносили резолюции не наступать, сами же солдаты принялись активно брататься с неприятелем, получая в окопы германскую пропаганду: за братающимися немецкими солдатами зорко следили их командиры, а нередко под видом солдат и вовсе подходили высокие чины германского генштаба.

Каледин был в числе тех генералов, кто категорически не принимал революции. Тем не менее, во имя продолжения войны (напомню: войны не захватнической, не империалистической, как пустословили Ленин со товарищи, а Отечественной - ибо враг продолжал оккупировать значительные русские территории) Алексей Максимович присягнул временному правительству и первое время сохранял лояльность к нему. Однако работать в условиях диктата солдатских комитетов Каледин не смог. Попытавшись просто не замечать их - он нарвался на протест, Брусилов же фактически поддержал солдат-саботажников. Вердикт командующего фронтом гласил: "Каледин не понимает духа времени! Его необходимо убрать!" Сам же Алексей Максимович скромно напишет, что ушёл из-за конфликта с Брусиловым, который слишком отпустил поводья армии.

Сдав командование армией, Каледин отбывает в столицу, где до него доходят слухи о готовящемся на Дону избрании атамана. Первом за несколько сотен лет. Какой-то офицер доверительно сообщил Алексею Максимовичу, что главным претендентом на новый пост считают его, Каледина. Реакция генерала оказалась неожиданной: "Народ, Вы говорите? Донским казакам я готов отдать свою жизнь. Но то, что будет, это будет не народ. Будут советы, советики, комитеты, комитетики. Пользы быть не может". В этой реакции - весь Каледин и всё его отношение ко всевозможным выборным инстанциям. И в ней же, по сути, - вся идеология нарождавшегося Белого Движения, категорически не принимавшего идей либерализма, что бы ни вопили сегодня наши подзаборные "монархисты".

Впрочем, на юг Каледин всё-таки отправился - на лечение в Кисловодск. Путь его пролегал через Новочеркасск, где донское казачество пыталось в условиях падения монархии организовать свою жизнь на... нет, не на новых, а на старых, традиционных для казаков началах. В мае 1917 года собрался Большой Войсковой Круг, председательствовать на котором пригласили влюблённого в казачью старину историка Митрофана Богаевского. Именно Богаевский и внёс на рассмотрение Круга кандидатуру Каледина, резонно полагая, что этот заслуженный генерал, увенчанный славой Галицийской битвы и Брусиловского прорыва, сможет объединить вокруг себя казачество. Идея Богаевского была встречена с энтузиазмом, и 16 июня представители всех окружных совещаний донского казачества обратились к Каледину с просьбой не отказываться от баллотировки. Генерала удалось уговорить - видя такую широкую поддержку со стороны казачества, он всерьёз поверил в возможность плодотворной работы на Дону, в возможность удержать Донское войско от развала, охватившего основную часть русской армии.




О том, как проходила церемония избрания Каледина атаманом и его вступление в должность, весьма подробно, хоть и не без ошибок в казачьей терминологии, рассказал генерал В.И. Гурко. Добавить к его рассказу можно разве что следующую подробность, заботливо сохранённую новочеркасской прессой и прекрасно характеризующую Каледина и его отношение к своей новой должности: «На кругу атаман выслушал приветствие старообрядца-начетника Кудинова и, благодаря за ласковое слово, подал ему руку. Тот ответил ему рукопожатием и вдруг, наклонившись, поцеловал руку атамана. Генерал А.М. Каледин наклонился тоже и в свою очередь поцеловал руку Кудинову. Круг разразился бурной овацией своему атаману». Старый казак спросил: «Не предашь?» Генерал Каледин , помолчав, твердо ответил: «Себя не предам». В своей торжественной речи при вступлении в должность атаман Каледин сказал: «В течение последнего месяца, беседуя со многими лицами, я слышал ото всех одно пожелание: чтобы поскорее были созданы условия для спокойной жизни, чтобы труд всех и каждого приносил бы пользу всей стране, чтобы свобода личности была действительно, а не только на бумаге, ограждена от всяких посягательств. Этим вопросом придется заняться в первую очередь», - и неожиданно закончил призывом: - «Не опускайте руки перед насильниками!» Как видим, Каледин снова озвучивает тезисы, ставшие впоследствии программными для Белого Движения. Он говорит о восстановлении порядка в охваченной анархией стране - и о противодействии тем, кто сеет эту анархию.

В свете таких его идей вполне логична активная поддержка, которую Каледин оказал генералу Лавру Корнилову в его деятельности по спасению армии и восстановлению дисциплины. Об отношении Каледина к корниловскому выступлению я уже имел удовольствие писать достаточно подробно. Стоит ли удивляться, что после провала корниловского "мятежа" временное правительство обрушило свои репрессии и на донского атамана. Тогда, в начале осени 1917 года, казаки встали на защиту Каледина и не допустили его преследования. Вероятно, именно по этой причине после Октябрьского переворота именно на Дон, к Каледину потянулись последние патриоты России, а Каледин - охотно дал приют бывшим корниловцам, позволив им формировать на казачьих землях Добровольческую армию для борьбы с большевизмом.


Лавр Георгиевич Корнилов и Алексей Максимович Каледин



Каледин предвидел, что будет трудно. И не скрывал, что казачество устало от войны. Тем не менее, формирование Добровольческой Армии он разрешил - а дальше смотрел сквозь пальцы, как добровольческое командование за бесценок или за водку скупает у казаков оружие. В отличие от большинства казаков, Каледин понимал, что пришедшие к власти большевики не оставят Донское войско в покое, что они наверняка попытаются - и очень скоро - переиначить жизнь казаков на свой социалистический лад. А ещё он видел, что Россия выходит из войны, оставляя в руках немецко-австрийских оккупантов обширные русские земли - и это накануне несомненной победы союзников по Антанте. Поэтому борьба против большевиков, и борьба вооружённая - как против агентов внешнего врага - была для него делом решённым.

На Дону складывается первое антибольшевистское правительство в форме триумвирата Корнилов - Алексеев - Каледин. На Корнилове - командование Добровольческой Армией, на Алексееве - финансовые и дипломатические вопросы, на Каледине - все проблемы, связанные с казачеством. Искал Каледин и контактов с оренбургским атаманом Дутовым, пытавшимся в это же самое время поднять оренбургских казаков. Ожидалось наступление дутовцев на Волгу. В голове Каледина начинает созревать стратегический план широкого антибольшевистского сопротивления: от Новочеркасска - на Харьков и далее на Киев, с опорой на Кубань и Терек как тыловые районы, одновременно Дутов развёртывает борьбу на Волге, опираясь на спокойное Уральское войско.

Увы, казаки, столь единодушно поддержавшие своего атамана в сентябре 1917-го, четыре месяца спустя не оказали ему ровным счётом никакой поддержки. Русская армия по приказу большевиков (вернее, их немецких хозяев) демобилизовывалась. Казачьи полки с фронта потянулись на Дон, неся с собой тлетворную социалистическую и пораженческую агитацию. На Дону явочным порядком стали возникать советы и ревкомы, а эти самозванные органы власти, в свою очередь - предъявлять ультиматумы атаману и войсковому правительству. Все воззвания к казакам успеха не имели - казачество упрямо тянулось по домам, оставаясь глухо к призывам встать на защиту старых донских вольностей. Случалось, что горсть белых добровольцев - вчерашних юнкеров и гимназистов - сдерживала наступление многократно превосходящих сил красной гвардии, в то время, как казаки сидели по своим куреням.

Большевики же, меж тем, осознав, какую опасность представляет для них нарождающийся на Дону альтернативный центр силы, приняли меры, стянув на Дон всё, что только можно было наскрести. И повели сразу с нескольких сторон наступление на Ростов и Новочеркасск. Противостояла им немногочисленная Добровольческая "армия" (не более дивизии мирного времени!) и разрозненные партизанские отряды идейных казаков во главе с Чернецовым, Дудоровым и ещё несколькими героями. 20 января 1918 года (старого стиля) отряд Чернецова терпит поражение от красноказаков Подтёлкова. Самого Чернецова большевики зверски убивают.


Чернецов Василий Михайлович - народный герой донского казачества.



28 января (старого стиля) Каледин предпринял последнюю попытку поднять казачество. В распространённом по его приказу обращении к казакам им жёстко ставились на вид многочисленные факты их недостойного, а то и прямо предательского поведения. Казаки остаются глухи к этим призывам. По сути, Каледин оказывается заложником их пассивности. Он не может просто так сдать должность, как того в ультимативной форме требует Донревком во главе с Подтёлковым. Эту должность ему вручил Круг, единодушно избрав его атаманом. Своё атаманство он воспринимает, как и подобает настоящему христианину, не как честь, но как послушание, от которого просто так не откажешься. Но и сопротивляться давлению Донревкома, поддержанного столичными большевиками у него нет сил. Командование Добровольческой Армии ввиду невозможности отстоять Дон, начинает поговаривать об уходе на Кубань. Каледину предлагают уйти вместе с армией - но он не может этого сделать по той же самой причине, по которой не может выполнить требования Донревкома: власть ему вручил Круг как выразитель интересов всего казачества. Казачество ему доверилось. Подтёлков же и окружающие его крикуны-самозванцы избраны непонятно кем и выражают интерсы непонятно кого. Уступить им власть - значит предать доверие казачества, а на это Каледин пойти не способен. Даже преданный казачеством - он не может предать сам. "Не предашь?" - "Себя не предам". Уйти с армией Корнилова - по сути та же капитуляция перед Подтёлковым, оставление Дона на растерзание ревкому. Каледин мог бы просто плыть по течению, терпеливо ожидая трагической развязки, и принять мученическую кончину от рук большевиков. Так поступили его ближайшие соратники - Богаевский и Назаров. Но Каледин помнит, с каким энтузиазмом его упрашивали принять атаманскую насеку. И тогда в голове рождается страшный, невозможный план - но показавшийся ему единственно спасительным. Смерть атамана на своём посту должна напомнить казачеству о совести, о долге и чести, о старых традициях, успешно забытых в революционном угаре. Каледин идёт на смерть, как Матросов четверть века спустя, словно ложится на амбразуру людского равнодушия.

История донесла до нас его последние слова: "Господа, говорите короче. Время не ждёт. Ведь от болтовни Россия погибла". "Россия погибла!" - примечательная констатация, характеризующая отношение Каледина к большевистской власти. Каледин выходит в соседнюю комнату и там пускает себе пулю в сердце.


Атаман Каледин на смертном одре.



Если у Каледина действительно был расчёт пощёчиной собственного самоубийства пробудить в народе угасшую совесть, то этой цели он не добился. Казаки в основной своей массе остались пассивными зрителями захвата власти на Дону большевиками и расправы над преемником Алексея Максимовича - атаманом Назаровым. Они опомнились по весне - испытав на собственной шкуре все "прелести" большевистского владычества. И тем не менее. Самоубийц отпевать в Церкви не положено. И хоронят их за оградой кладбища. Но случай Каледина - особенный. Атаман совершил самоубийство не из малодушия - он сознательно пожертвовал собой, пожертвовал до конца, не только телом, но и бессмертной душой, ради спасения православного Тихого Дона и его вековых традиций, ради того, чтобы своей смертью пробудить казаков  и тем самым избавить их от ужасов красного беспредела, а Россию - от владычества немецких наёмников. Если он даже заблуждался в своём выборе - то не достоин ли он восхищения даже в своём заблуждении?

Вечная память Вам, Алексей Максимович!

Tags: Белые, Вечная память, Гражданская война, История Отечества, Казачество, Каледин
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments