Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Люба из Изварино

9 февраля 1943 года, 75 лет тому назад, в Гремучем лесу под городом Ровеньки Луганской области немецкими оккупантами была расстреляна последняя группа молодогвардейцев. Среди них - двое членов штаба организации - Олег Кошевой и Любовь Шевцова. Вместе с ними мученическую кончину приняли Семён Остапенко, Дмитрий Огурцов и Виктор Субботин. Каждый из них был личностью, по своему замечательной, и каждый, безусловно, заслуживает отдельного и подробного разговора. Но даже на их фоне Люба Шевцова выделяется. Не только тем, что в этой группе она была единственной девушкой. Но и историей своего попадания в "Молодую Гвардию", и своим характером. Наш сегодняшний рассказ - об этой замечательной девушке.





Портрет Любы Шевцовой с украинской открытки

Люба Шевцова родилась 8 сентября 1924 года в посёлке Изварино, ныне ставшем широко известном благодаря ожесточённым боям, которые происходили там в 2014 году между украинскими фашистами и повстанцами Новороссии. Любе Шевцовой, вероятно, и в страшном сне не могло привидеться, что настанет день, когда на земле её родного Донбасса украинцы будут воевать с русскими.  Среди её друзей было немало представителей как той, так и другой национальности, всегда живших в Донбассе плечом к плечу в дружеском согласии. Впрочем, представить себе, что украинцы вполне добровольно и с энтузиазмом начнут ставить памятники полицаям и называть в их честь улицы, Люба Шевцова тоже вряд ли могла.

Когда девочке было три года, семья Любы перебралась в Краснодон. Отец пошёл работать на шахту, допоздна оставался на работе, дочь его практически не видела. Лишь частые щедрые подарки напоминали ей, что папа всё же существует. Мать Любы была домохозяйкой, по сути, и дом, и приусадебный участок, который в сталинские времена имели многие жители небольших городков, и воспитание единственной дочери лежало на её плечах. Мать рассчитывала, что дочь вырастет ей достойной помощницей. Но Люба была слишком непоседлива, чтобы заниматься домоводством. Собственно, Любой, а паче Любашей, в школьные годы никто её и не называл. Благодаря роману Александра Фадеева у нескольких поколений советских и постсоветских граждан сложилось несколько неадекватное представление о Любе Шевцовой. Шевцова у Фадеева - эдакая звезда местного масштаба, эффектная девушка, за которой немецких офицеров так и тянет галантно поухаживать, несмотря на её "расовую неполноценность". В действительности чем Люба никогда не блистала, так это женственной внешностью. Крепко сбитая, довольно полная, с крупными чертами лица, она как будто олицетворяла собой новый тип советской женщины, женщины-работницы. Да, она мечтала стать актрисой (и прекрасно проявила себя в этом качестве, когда работала в подполье), но советским кино именно такой женский типаж и был в наибольшей степени востребован в 30-е - 50-е годы, вспомнить Любовь Орлову или Марину Ладынину.

По характеру же своему Люба была классической "пацанкой" и гораздо больше времени проводила с мальчишками, нежели с девочками. Её лучшим другом быстро сделался Сергей Тюленин, благо, сходство интересов у них было практически полное. Ребята с улицы звали её Любка, причём произносили это имя с восторженным придыханием. Она действительно была для мальчишек "своим парнем": "Говорливая, острая на язык, озорная и беспечная", - вспоминают о ней одноклассники. Она увлекалась физкультурой, чему нисколько не мешало отсутствие спортзала в школе. Турник, брусья, ежедневные игры в волейбол были её любимым времяпровождением в детстве. На пионерских кострах в то время нередким явлением были "пирамиды". В Краснодоне на верхушке таких пирамид неизменно оказывалась бойкая Люба Шевцова.



Одна из таких "пирамид" физкультурников, очень популярное развлечение в 1930-е годы.
И это ещё относительно простой вариант.




В более старшем возрасте Люба увлеклась биологией. В Краснодоне старожилы до сих пор показывают цветник, заботливо насаждённый её руками. Тех цветов, которые помнили бы руки Любы Шевцовой, естественно, уже нет, но сам цветник земляки сохранили.

Люба не была идеальна. Только Господь без греха, любой же человек немощен. У Любиной матери Ефросиньи Мироновны были основания обижаться на дочь: вместо помощи по дому Любка целыми днями пропадала неизвестно где (в основном - в клубе или на спортплощадке), нередко вообще убегала из дому до позднего вечера. Лишь цветник был предметом её неизменной заботы.

А потом Любой овладела мечта об актёрской карьере. Из кружка художественной самодеятельности, в котором она занималась вместе со своим другом Сергеем, выросло серьёзное увлечение. И теперь большую часть её времени стали занимать пение и танцы. Люба не только прекрасно пела и танцевала, но и освоила гитару, что сделало её ещё ближе друзьям-мальчишкам. Теперь в их компаниях постоянно звучал её голос под аккомпанемент гитары выводивший то какие-нибудь шуточные полублатные песенки, то надрывные русские романсы. О песнях в исполнении нарождающейся звезды Краснодона один из земляков так рассказывал журналисту Киму Костенко: "Щемящий душу народный напев их, как и дрожащий голос исполнительницы, так завораживали, что невольно забывалось все на свете. Была только она, Любка, ее горечь, ее переживания, ее надежды. До чего же искренне и трогательно звучал ее голос. Сколько было в нем любви и грусти. Чувствовалось - вдохновение исходит из глубины Любкиного сердца. Кто хоть раз услышал то пение, уверен, запомнил его на всю жизнь. То был голос просыпающейся девичьей души, то была мечта о большой и красивой любви. Правда, выводила также песни Любка редко, к тому же в минуты неожиданно возникавшего и только ей известного порыва вдохновения".


Люба Шевцова в школьные годы.


"Любкой-артисткой" стали звать её земляки. Летом 1941 года она твёрдо заявила родителям о намерении поступать в Ростовский театральный техникум. Вскоре оттуда пришёл запрос, предлагали высылать документы. С этой бумажкой Люба бросилась к матери и закружила её по двору, полная радости: мечта близилась к осуществлению...

Что ж, как я уже сказал, её типаж был очень востребован в советском кинематографе 30-х - 50-х годов прошлого столетия, и если бы не война, раз и навсегда изменившая жизнь пионеров 30-х годов, можно не сомневаться: из озорной девчонки-физкультурницы с Донбасса выросла бы несомненная звезда. Немцы не случайно любили её выступления: это избалованная публика, и если они рукоплескали Любе, значит, у девушки действительно был талант. Будь Люба менее принципиальной - она могла бы разделить судьбу многих артисток того времени, оказавшихся под оккупацией. Но в характере Шевцовой была ещё одна очень важная черта: обострённое чувство справедливости.


Люба Шевцова (вторая слева) и Сергей Тюленин (справа от неё, в кубанке)
на занятиях кружка художественной самодеятельности

В этом она была похожа на своего друга Сергея Тюленина. Школьная учительница вспоминала после войны: "Как-то я натолкнулась на следующую сцену: дрались двое. Когда я их разняла, оказалось, что это Люба и Ваня Евланов. Оказывается, Люба не дала Ване поставить к столу для учительницы сломанный стул. После этого случая ребята попытались устроить над Любой ребячий суд. Но это им не удалось. После этого они не устраивали никаких выходок против учительницы". Для столь принципиальной и решительной девушки, какой выросла к 1941 году Люба Шевцова, с началом войны путь был ясен.

Первым делом Люба присоединилась к агитбригаде, которая ездила по шахтам и колхозам, призывая народ на защиту Отечества, выступала на призывных пунктах. Свой артистический талант она посвятила защите Родины. А в 1942 году по направлению райкома комсомола Люба становится курсантом Ворошиловградской разведшколы Украинского штаба партизанского движения. Этот эпизод её биографии нынче трактуется весьма тенденциозно. Режиссёр Леонид Пляскин в своём сериале, посвящённом "Молодой Гвардии", исказил образ Любови Шевцовой до неузнаваемости, превратив её в эдакую советскую Мату Хари, сознательно соблазняющую гитлеровских офицеров ради добывания от них разведданных. И одновременно - в едва ли не руководительницу всего краснодонского подполья (остальные молодогвардейцы в фильме обращаются к ней не иначе, как "товарищ Шевцова"). Никакой секс-бомбой Люба, разумеется, не была, да и по возрасту для такой роли не подходила: в 1942 году, когда гитлеровские войска оккупировали Краснодон, ей было всего 17. Связи её со всевозможными подпольными группами действительно были обширны (чему немало способствовал артистический талант Шевцовой, позволявшей ей свободно гастролировать по Донбассу при полном одобрении - и к вящему восторгу - оккупантов). Но вот специальность, полученная ею в разведшколе, была куда прозаичнее, чем видится Пляскину и его сценаристам. Она была радисткой.


Фото Любы Шевцовой, использованное Л. Пляскиным для проработки образа
героини своего сериала.




"Прошу начальника НКВД принять меня в школу радистов, - писала она в своём заявлении, - так как я желаю быть радистом в нашей Советской стране, служить честно и добросовестно. И по окончании этой школы я обязуюсь выполнять все задания в тылу врага и на фронте. Гордо и смело выполнять боевые задания за Родину и за Сталина. Прошу не отказать в моей просьбе. Шевцова". Заявление помечено 31-м марта 1942 года. Недолго длились занятия. По окончании их, через пару-тройку месяцев Люба дала присягу: "Я, красный партизан Шевцова Любовь Григорьевна, даю партизанскую клятву перед своими боевыми товарищами красными партизанами, нашей героической Красной Армией и всем советским народом, что буду всеми средствами помогать Красной Армии уничтожать бешеных гитлеровских псов, не щадя своей крови и своей жизни".

И если другие ребята из "Молодой Гвардии" пытались поначалу покинуть Донбасс, которому грозила вражеская оккупация, уйти на восток, в Россию, то Люба осталась в Ворошиловграде (тогдашнее название Луганска) добровольно. Поначалу её обязанностью было передавать на большую землю разведданные, собранные ворошиловградскими подпольщиками. Но в августе 1942 года одна из явок провалилась и возникла угроза ареста Любы. После нескольких безуспешных попыток связаться с руководителем своей подпольной группы Люба Шевцова вернулась в ставший ей родным Краснодон, где присоединилась к "Молодой Гвардии". Как опытную подпольщицу, связанную с ворошиловградскими антифашистами, её ввели в штаб организации.


Люба Шевцова среди товарищей по Ворошиловградской разведшколе


Задания, которые выпадали на долю Любы, были разнообразны. Прежде всего, её артистический талант нашёл своё применение - она начала ездить с выступлениями по всей области, что позволяло ей налюдать жизнь оккупантов, фиксировать перемещения их боевой техники, а заодно - поддерживать контакты с подпольными группами и партизанскими отрядами. В этом Пляскин не соврал - Люба действительно служила связующим звеном между "Молодой Гвардией" и партизанами. Кроме того, Люба, как и многие молодогвардейцы, занималась сбором медикаментов для партизан, распространяла листовки, организовывала побеги военнопленных, которым с помощью партизан помогала потом перебраться через линию фронта. Пыталась Люба восстановить и контакты с Ворошиловградским подпольем, но за ней следили. После нескольких оставшихся без ответа записок на имя руководителя Ворошиловградского подполья Люба попыталась забрать рацию - но руководитель подполья счёл за благо эту рацию уничтожить.

Навыки радистки пригодились Любе, когда в её дом подселили трёх немецких офицеров. При них была рация, с помощью которой они регулярно азбукой Морзе передавали какие-то донесения. Любу Шевцову, удачно разыгравшую перед ними роль наивной деревенской простушки, немцы не боялись - а она внимательно подслушивала их морзянку, а потом, по ночам, переводила - и передавала своим. После уничтожения рации в Ворошиловградскую область на парашюте был заброшен представитель центра, довольно быстро сумевший установить контакт с Любой. Теперь все собранные девушкой разведданные шли через его руки. Последний раз он появился на квартире Шевцовых в декабре 1942 года.

Зная о таких подробностях жизни Любови Шевцовой, начинаешь считать события ночи с 5-го на 6-е декабря 1942 года не таким уж выдающимся в её биографии. Именно в эту ночь группа подпольщиков в составе Любы Шевцовой, Сергея Тюленина и Владимира Лукьянченко подожгла немецкую биржу труда в Краснодоне. Две тысячи юношей и девушек, на которых оккупантами уже были собраны все документы для их отправки на каторгу в Германию, были избавлены от этой участи - все документы сгорели. Чтобы отвлечь внимание немцев от этой дерзкой диверсии, молодогвардейцы устроили в клубе имени Горького грандиозный концерт. Вот только звездой вечера должна была стать именно она, Люба Шевцова. Десятки немцев сползлись в клуб именно для того, чтобы увидеть её, послушать её чарующий голос. Если бы артистка Шевцова не появилась на сцене, это могло бы кончиться провалом и для неё, и для организаторов концерта. Вот и представьте себе, каково было Любе, после тяжёлой диверсии, после бега по морозу - а от биржи надо было уходить быстро, пока полицаи не спохватились, не подняли тревогу, не заметили диверсантов - быстро переодеться в бальное платье и выйти на сцену. И петь там, как ни в чём не бывало, побеждая свой срывающийся от бега голос. Если это представить - понимаешь, что в ночь на 6 декабря Люба Шевцова совершила почти невозможное. И звёздочка Героя Советского Союза досталась ей по заслугам.


Поджог биржи труда в Краснодоне в ночь на 6 декабря 1942 года.



Но водились за Любой и менее впечатляющие, хотя и не менее важные дела. Сайт "Молодая Гвардия" сообщает со ссылкой на мать героини, что Люба всегда знала, когда через Краснодон погонят очередную партию советских военнопленных. Всегда знала, кто в конвое - немцы или румыны (румыны относились к пленным более гуманно - сказывалось, видимо, православное воспитание). Накануне прохода колонны военнопленных Люба обязательно обходила всех соседок - собирала еду. И раздавала её военнопленным.

"А раз смотрю, - вспоминала мать девушки, - как кинется она в толпу пленных, румына с автоматом оттолкнула и кричит:

- Братец, миленький, наконец-то, отпустите его в свою семью!

Выходили мы того солдата, подлечили, ушел он к своим. Обещал, что писать будет, если останется жив. Но, наверное, сложил где-то голову.

Другой раз поздно вечером двух бойцов наших привела, еле живые оба. Обмерла я: ведь немцы вокруг, полицаи на нас за отца косо смотрят, а тут и сосед по какому-то делу, как на грех, зашел. Верить ему нельзя было. Ругаться стал: кого это вы у себя привечаете? Узнают, дескать, власти, не сдобровать и соседям. Любе б смолчать или придумать отговорку какую, только не в ее это характере. Как она взорвется:

- И язык у тебя поворачивается? Ты что, забыл, как с отцом в шахте работал, честным человеком прикидывался?

Еле я их разняла, а потом всю ночь ждала: не приведет ли "соседушко" собак-полицейских. Слава богу, обошлось.

А как-то раз пригласила Люба домой румынских солдат, играла им на губной гармошке, танцевала. Потом вышла в другую комнату и быстренько отудила в банку вина из их запасов. "В погреб отнеси", - мне шепнула.  Когда ушли подвыпившие гости, Люба - бледная, уставшая, будто совсем другая - объяснила:


- За это вино можно из концлагеря человека спасти" (конец цитаты).





Портрет Любови Шевцовой. Так выглядела Люба в период "Молодой Гвардии"



Когда в январе 1943 года начались аресты "Молодой Гвардии", когда руководство клуба имени Горького, служившего прикрытием молодёжному подполью, защищая ребят от угона в Германию, оказалось в застенках Гестапо, Люба пыталась связаться с представителем Центра. Надо было сообщить на Большую Землю о провале, попросить Красную Армию выручить подпольщиков. Люба прекрасно знала, что советские войска наступают. Теперь вопрос стоял только о том, кто успеет раньше - немцы расправиться с подпольщиками или Красная Армия - освободить Краснодон. 8 января Любу тоже арестовали. Когда в Ворошиловграде об этом узнали, обомлели: это была та самая разведчица-радистка, которую они безуспешно ловили с лета! Между краснодонской полицией и ворошиловградским гестапо закипела переписка. А тем временем в Краснодоне немецкие наёмники-бандеровцы принялись истязать Любу с особой изощрённостью. Пытались выведать, где она прячет рацию, допытывались до шифров. И искали контакты с ещё не разоблачёнными подпольными группами в Ворошиловграде. Помните, когда арестовали Третьякевича и Зимнухова, полицаи тоже искали контактов с ворошиловградскими подпольщиками, полагая, что комиссар организации и её начальник штаба не могут не знать об этих контактах, что им известны явки и пароли. Теперь же в руках полицаев находилась девушка (девушка!!!), которая эти пароли и явки знала совершенно точно. После того, как основную часть молодогвардейцев ликвидировали, Любу под конвоем отправили в Ровеньки. Почему в Ровеньки, а не в Луганск, спросите вы? Во-первых, фронт стремительно приближался к Луганску. А во-вторых, немецкой жандармерией в Ровеньках заправлял особенный человек. Если его, конечно, можно так назвать. Лейтенант Бернгардт Веннер был настоящим цепным псом нацистского рейха и отличался ярко выраженными садистскими наклонностями. Мучить и убивать женщин доставляло ему особое удовольствие. Под стать ему был и его помощник Эрих Фромме. Их подчинённые после рассказывали на суде: "Жандарму Шульцу было предложено расстрелять женщину с ребенком Он приказал посадить ребенка на землю, но женщина его не послушала и прижав ребенка в груди, умоляла оставить их живыми. Щульц с силой вырвал ребенка из ее рук , бросил на землю, а женщину стал толкать в яму, Сзади раздался выстрел и Шульц увидел, что у ребенка из шеи побежала кровь. В него стрелял Веннер. Расстреляв женщину, Шульц вернулся к Фромме с вопросом, как быть с ребенком. На это Фромме ответил, что его нужно убить и выстрелил из пистолета в голову".

Ровеньковская тюрьма находилась в подвале бывшей городской больницы, занятой немецкими оккупантами. В этом глухом подвале, откуда на свободу не вырывался ни один стон, Веннер и Фромме десять дней, с 31 января до 9 февраля истязали Любу, пытаясь вырвать из неё то, что не смогли вырвать Соликовский со товарищи. Все, кто сталкивался с Любой в дни её пребывания в фашистских застенках, свидетельствуют единодушно - немцы не смогли добиться от неё ни единого слова. Утратив всякую надежду на собственное спасение, Люба продолжала своей хрупкой девичьей жизнью прикрывать ворошиловградских товарищей. Более того - после пыток она находила в себе силы подбадривать своих сокамерниц, говорить им о скором возвращении Красной Армии. А то и петь песни, те самые, которые когда-то так брали за душу её ныне покойных друзей по школе и "Молодой Гвардии". Сокамерницы несколько раз предлагали Любе бежать. Трудно сказать, почему она отказалась. Возможно, после пыток у ней просто не оставалось уже сил на побег. А возможно, боялась, что в случае её побега вместо неё расстреляют этих  добрых женщин, с которыми её свели трагические обстоятельства.

9 февраля 1943 года, за пять дней до освобождения Краснодона, последняя группа молодогвардейцев была расстрелана карателями в Гремучем лесу под Ровеньками. Показания очевидцев о последних минутах Любови Шевцовой и четырёх её товарищей по "Молодой Гвардии" разнятся. Но практически со стопроцентной гарантией можно утверждать, что вместе с молодогвардейцами Веннер и Фромме расстреляли неизвестную женщину с трёхлетним ребёнком. Кто она была, в чём провинилась перед этими маньяками? Об этом мы уже никогда не узнаем. Но о том, как умерла Любка-артистка, мы имеем показания непосредственного очевидца - немецкого жандарма Шульца. Когда каратели дали первый залп, казнённые стали падать. Но Люба стояла. Стояла с гордо поднятой головой, как может стоять только человек, непоколебимо уверенный в собственной правоте. Фромме метался как разъярённый зверь, накидываясь на собственных подручных - мужество Любы выводило его из себя. В конце концов, жандарму Коллендеру было приказано добить девушку. Раздался выстрел, и Люба упала. Ушла туда, где фашисты уже не могли её достать, унеся с собой тайны Ворошиловградского подполья.



Казнь в Гремучем лесу.


О казни в Гремучем лесу осталась картина в Краснодонском краеведческом музее. Образ Любы Шевцовой идеально соответствует показаниям жандарма Шульца: белый платок соскользнул с головы, обнажились белые волосы... Волосы у Любы были каштановые, друзья-мальчишки в детстве даже прозвали её Каштанкой за это. Бедная девочка поседела на допросах у Фромме и Веннера! Поседела так же, как её товарищ Олег Кошевой. И всё же картина не точна. Ради героической романтики художник пожертвовал исторической правдой: вместе с молодогвардейцами гестаповские палачи казнили нескольких мирных жителей.

Испрашиваю молитв всех, кто это читает, об упокоении рабы Божией Любови и иже с ней злодейски убиенных рабов Божиих Олега, Симеона, Димитрия и Виктора.

Tags: Великая Отечественная война, Вечная память, Донбасс, Жизнь замечательных женщин, История Отечества, Молодая Гвардия
Subscribe
promo mikhael_mark june 5, 12:24 16
Buy for 10 tokens
Хотелось бы обратиться ко всем православным читателям моего журнала, прежде всего - к моим православным друзьям. В свете недавнего Дня Защиты Детей давайте сделаем то, что каждый из нас вполне способен сделать. Политика Кремля, к сожалению, не в нашей власти, митинг с требованиями ввода…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments