Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Откуда взялась "фронда принцев"?

В этом году, вероятно, читатели моего журнала заметили, что я стараюсь как можно больше внимания уделать трагическим событиям "великой" русской революции, столетие которой как раз пришлось на этот год. Сегодня хотелось бы затронуть ещё один, на мой взгляд, важный вопрос, без которого понять события столетней давности будет невозможно. И мы неизбежно скатимся либо в огульное осуждение последнего русского самодержца (прославленного, между прочим, в лике святых не только за мученическую смерть, но и за богоугодную жизнь, как явствует из официальных материалов Комиссии по канонизации святых), либо в дешёвую конспирологию, не имеющую ничего общего ни с исторической наукой, ни с подлинным Православием. Я говорю о "фронде принцев" - то есть, о практически тотальной оппозиции великих князей царствующему императору.








Этот вопрос весьма детально исследовал в своих воспоминаниях близко знавший государя и его семью генерал А.А. Мосолов, занимавший в годы правления Николая Второго должность начальника канцелярии Министерства Императорского Двора и по долгу службы регулярно соприкасавшийся с многочисленной царской роднёй. Мосолов был человеком, лично глубоко преданным покойному государю, пытался в начале Гражданской войны организовать его освобождение - так что его свидетельствам мы вправе верить, не опасаясь погрешить против памяти царственного страстотерпца.

О "фронде принцев" Мосолов с уверенностью пишет следующее. Первое - никакого заговора против Николая Второго в среде великих князей не существовало. Да и не пользовались великие князья столь высокой популярностью и влиянием в обществе, чтобы всерьёз рассчитывать на успех такого заговора. Второе - тем не менее, глухая оппозиция - была. Было безоговорочное неприятие любых действий императора, были сплетни, было огульное осуждение. Было и кое-что похуже сплетен - постоянные разговоры о, якобы, готовящемся дворцовом перевороте и нескрываемое сочувствие этому перевороту. Как мантру, повторяли после каждой встречи государя с императрицей, что Николай Второй вот-вот отправит жену в Ливадию, чтобы "гессенская муха" не вмешивалась в управление страной, а то и в монастырь. О таких разговорах император знал, знали о них и в полиции, но никто никаких карательных мер не принимал. Что, по мнению Мосолова, исчерпывающе доказывает, что никакого заговора в действительности не существовало. Тем не менее, свою роковую роль эти разговоры сыграли. И когда в стране действительно разразился переворот, никто из великих князей даже не попытался заступиться за монарха, которому они, вроде бы, присягали на верность. Почему?

Мосолов видит тому несколько причин. Начало трагическому разъединению царствующего государя Николая Второго и его многочисленной родни положил, как ни странно, ещё отец святого государя - Александр Миротворец. Точнее, его закон об императорской фамилии. До этого закона все многочисленные родственники императора именовались великими князьями, титуловались императорскими высочествами и имели приблизительно равные льготы. Александр Третий положил конец этому порядку. Отныне титул великого князя и полагавшиеся по этому титулу льготы причитались только детям и внукам императора (неважно, царствующего или умершего). Правнуки императора имели титул князя императорской крови, величались просто "высочествами" (без прибавления "императорское") и получали лишь единовременную выплату в размере 1 миллиона рублей в момент достижения совершеннолетия. Титул князя императорской крови и имение они могли передать по наследству - но только по праву первородства, остальные же их дети уже именовались "светлостями" и по сути ничем не отличались от обычных дворян.






Императорскому двору такой закон дал значительную экономию денежных средств. Но он же породил массовое недовольство среди царских родственников, включая ту "привилегированную" их часть, которая сохранила великокняжеские права. И когда на престо вступил император Николай Второй, великие князья рассчитывали, что легко смогут убедить его отменить стеснительные ограничения. Собственно, они вообще полагали, что смогут вертеть новым государем, как захотят, ибо самодержец был молод (на момент восшествия на престол Николаю Александровичу не исполнилось и тридцати лет) и не успел набраться опыта в государственных делах. Молодой царь и сам не стеснялся выражать свой страх перед неожиданно свалившейся на его плечи ответственностью. Однако, на притязания принцев ответил твёрдым "нет". Именно его неопытность в политических делах, на которую так рассчитывали многочисленные дядья и двоюродные братья, вкупе с обострённым чувством ответственности за страну понуждали Николая Александровича не спешить с ломкой политической системы, сформировавшейся при его отце (перед памятью которого Николай Второй благоговел до самой кончины), воли же молодому государю, вопреки распространённому о нём мнению, было не занимать. Но то, что было свободным решением самого Николая Александровича, злые языки придворных сплетниц приписали дурному влиянию "гессенской мухи", как семья уже успела окрестить новую государыню Александру Фёдоровну. Так молодая императрица, не успев толком появиться при русском дворе, уже стала в глазах великих князей "злым гением" последнего императора. В дальнейшем такое отношение к ней только усугублялось.

Вторым фактором, породившим глухую отчуждённость между императорской четой и остальной роднёй, стали, по мнению Мосолова, так называемые "семейные советы". Вот что пишет Мосолов: "Председатель их (семейных советов - М.М.), старший из присутствовавших членов семьи, должен был доводить до сведения государя о постановлениях собраний через министра двора. Николай II часто не только не одобрял желания большинства, но и клал прямо противоположные резолюции. Несмотря на все старания изменить порядок доклада, император сохранил его, чтобы избегнуть всяких личных пререканий с родственниками. Невозможность делать непосредственные доклады по семейным делам великих князей считали ненормальным явлением". Добавлю от себя, что эти семейные советы и их "постановления" касались зачастую банальных ходатайств отдельных великих князей о финансовых выплатах из бюджета. Об этом же пытались хлопотать и отдельные великие (и не очень) князья, добивавшиеся права личного доклада государю. Император же, не желая оказывать никому из своих подданных несправедливого вознаграждения (чем он, несомненно, обидел бы других людей, куда более заслуженных) в подобных искательствах отказывал, имея в виду не удовлетворение чьих-либо частных корыстолюбивых стремлений, а государственную пользу. И множил ряды недовольных, которые снова всё списывали на "дурное влияние ненормальной императрицы", укрепляясь в мысли, что царь - слабоволен и под пятой у жены.



Николай Второй и Александра Фёдоровна наедине в редкие минуты досуга.
Глядя на эту фотографию, понимаешь нелепость всех разглагольствований о "царе-подкаблучнике".
В этой семье царило не подчинение "слабовольного" мужа "истеричной" и "капризной" жене,
а глубокая взаимная любовь и понимание.



Усугублялась ненависть великих князей к царствующей императрице и отношением матери государя - Марии Фёдоровны. Недовольная выбором сына, сделанным вопреки её собственным видам (Мария Фёдоровна видела женой Николая Александровича принцессу прусскую, Николай же ни о ком не хотел слышать, кроме своей обожаемой Аликс), Мария Фёдоровна с первых дней окружила невестку стеной непонимания и отчуждения, переросшего со временем в неприкрытую враждебность, доходившую порой просто до травли. В конце концов Николай Александрович, желая обезопасить супругу от незаслуженных оскорблений, вынужден был услать мать от греха подальше в Киев, поручив ей наблюдение за богадельнями в этом городе. Однако, сплетни не прекратились, поскольку великие князья продолжали наносить визиты Марии Фёдоровне, "подзаряжаясь" от неё раздражением.

Сама же Александра Фёдоровна ничего не делала для того, чтобы понравиться родне своего мужа. Ей вполне хватало его любви и заботы о детях, к тому же она от рождения была девушкой застенчивой и замкнутой. Но свет, заранее настроенный против императрицы Марией Фёдоровной, эту врождённую застенчивость охотно принял за надменность. А после рождения тяжело больного цесаревича Алексея у Александры Фёдоровны просто не осталось ни сил, ни времени на общение с роднёй. Что окончательно зафиксировало разрыв.

К этим соображениям Мосолова можно добавить ещё одно обстоятельство, подмеченное американским историком Робертом Мэсси в его книге "Николай и Александра". Дело в том, что вступление России в Первую Мировую войну на стороне Англии и Франции одобрялось далеко не всеми членами царской семьи. Со времён Николая Первого, женатого на прусской принцессе Шарлотте, Пруссия (а в дальнейшем - её правопреемница Германская империя) традиционно рассматривалась как стратегическая союзница России. Большинство великих князей было женато на германских принцессах, имели в Германии поместья и подшефные полки, любили проводить там время. Осознание того, что Германия - враг, что она вынашивает планы завоевания "жизненного пространства" за счёт русских земель, плохо укладывалось в голове у великих князей, а уж у их жён-немок - и подавно. В итоге в семье великого князя Кирилла Владимировича, в особенности - в салоне его матери, великой княгини Марии Павловны, образовался кружок оголтелых германофилов, открыто осуждавших Николая Второго за "самоубийственный" с их точки зрения шаг и "противоречащую интересам династии" войну. Предполагалось, что будь на престоле великий князь Кирилл Владимирович (а он действительно был бы в числе претендентов на престел, если бы вдруг цесаревич Алексей преждевременно умер), он никогда не пошёл бы на такую глупость, как разрыв с Берлином. То, что войну, вообще-то, развязала Германия, в расчёт не принималось.



Великий князь Кирилл Владимирович.



Усугублялось отношение великих князей к императору и его обострённым нравственным чувством. Николай Александрович, понимавший царскую власть как служение, а не как привилегию, считал, что царские родственники должны быть на высоте этого служения, подавать личный пример подданным. Но в среде великих князей живое религиозное чувство, вдохновлявшее последнего государя, было редкостью. Так, великий князь Александр Михайлович открыто считал Православие отжившей свой век религией, тормозящей дальнейшее развитие России. Находясь на вершине социальной лестницы, располагая большими доходами, великие князья стремились жить в своё удовольствие. Большинство из них имело любовниц, и не по одной. А Николай Второй дерзал настаивать, чтобы его дядья и двоюродные братья проявляли раборчивость даже в выборе супруги. Конфликты на почве неодобрения императором того или иного великокняжеского брака с лишением "виновника" всех чинов и высылкой его за границу стали обычным явлением в последнее царствование. В числе прочих досталось и упомянутому выше Кириллу Владимировичу, женившемуся на разведённой. А поскольку брошенным мужем новоиспечённой великой княгини по роковому стечению обстоятельств оказался брат императрицы, то данная история подлила масла в огонь всеобщего раздражения против Александры Фёдоровны и её мнимого влияния.

Я намеренно не касаюсь здесь вопроса о Распутине. Не касаюсь потому, что не вполне уверен, был ли Распутин причиной, усугубившей конфликт Николая Второго с родственниками, или же следствием этого конфликта. Ограничусь констатацией двух несомненных фактов: а) великие князья в подавляющем большинстве своём ненавидели Распутина; б) Распутин был введён в ближний круг императорской четы великим князем Николаем Николаевичем Младшим, одним из наиболее непримиримых членов "фронды принцев".

Вот всё вышеперечисленное и сплелось в трагический клубок противоречий, толкнувших многочисленную родню императора Николая Второго в ряды его врагов и прямых изменников Отечества. И весьма симптоматично, что никто из этих великих князей, истово убеждённых, что император "губит страну", а царица - "немецкая шпионка", не примкнул к Белому Движению, когда страна действительно оказалась на пороге гибели, а власть в Петрограде захватили настоящие немецкие шпионы. Как говорится, праведен суд на таковых.

Tags: История Отечества, Николай Второй, Революция, Царственные страстотерпцы
Subscribe

promo mikhael_mark декабрь 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments