Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Гросс-Егерсдорф глазами историков

19 августа 1757 года состоялось первое сражение Русской Императорской армии в Семилетнюю войну - битва при Гросс-Егерсдорфе, в ходе которой войска фельдмаршала С.Ф. Апраксина разбили немецкие войска фельдмаршала И. Левальда. Однако воспользоваться плодами своей победы должным образом не сумели. В этом году исполняется 260 лет со дня этого знаменательного события. В своё время, когда буду посвободнее, я ещё вернусь подробнее к этой теме. Сейчас же хочу предоставить слово двум уважаемым историкам.




Начнём мы с Антона Керсновского, историка-белогвардейца, автора четырёхтомной "Истории Русской Армии". Оригинал здесь.

Русская армия, оперировавшая на второстепенном восточно-прусском театре войны, оставалась в стороне от главных событий кампании 1757 года. Сосредоточение ее в Литве заняло всю зиму и весну. В войсках был большой некомплект, особенно чувствовавшийся в офицерах (в Бутырском полку, например, не хватало трех штаб-офицеров из пяти, 38 обер-офицеров, — свыше половины, и 557 нижних чинов — свыше четверти. Административная и хозяйственная часть не была устроена).

В поход шли отнюдь не с легким сердцем. Пруссаков у нас побаивались. Со времен Петра I и особенно Анны, немец являлся для нас существом заповедным — иного, высшего порядка, учителем и начальником. Пруссак же был прямо всем немцам немец. — «Фредерик, сказывают, самого француза бивал, а цесарцев и паче — где уж нам многогрешным супротив него устоять!»... Так рассуждали, меся своими башмаками литовскую грязь, будущие победители под Пальцигом и Кунерсдорфом. Скверная русская привычка всегда умалять себя в сравнении с иностранцем... После первой стычки на границе, где три наших драгунских полка были опрокинуты прусскими гусарами, всей армией овладела «превеликая робость, трусость и боязнь» (чистосердечно признается Болотов) — сказывавшиеся, впрочем, на верхах гораздо сильнее, чем на низах.

К маю месяцу сосредоточение нашей армии на Немане окончилось. В ней считалось 89000 человек, из коих годных к бою — «действительно сражающих» не более 50 — 55 тысяч, (остальные нестроевые всякого рода, либо неорганизованные, вооруженные луками и стрелами калмыки).

Пруссию обороняла армия фельдмаршала Левальда (30 500 регулярных и до 10000 вооруженных жителей). Фридрих, занятый борьбой с Австрией и Францией, относился к русским пренебрежительно («русские же варвары не заслуживают того, чтобы о них здесь упоминать», заметил он как-то в одном из своих писем).

Русский главнокомандующий, как мы знаем, зависел всецело от петербургской Конференции. Он не имел права распоряжаться войсками без формальной каждый раз на то «апробации» кабинета, не имел права проявлять инициативу в случае изменения обстановки и должен был сноситься по всяким мелочам с Петербургом. В кампанию 1757 года Конференция предписала ему маневрировать так, чтобы для него «все равно было прямо на Пруссию или влево через всю Польшу в Силезию маршировать». Целью похода ставилось овладение Восточной Пруссией, но Апраксин до июня не был уверен, что часть его армии не будет послана в Силезию для усиления австрийцев.

25-го июня авангард Фермера овладел Мемелем, что послужило сигналом к открытию кампании. Апраксин шел с главными силами на Вержболово и Гумбинен, выслав авангард генерала Сибильского — 6000 коней, к Фридланду для действия в тыл пруссакам. Движение нашей армии отличалось медлительностью, что объясняется административными неурядицами, обилием артиллерии и опасением прусских войск, о коих ходили целые легенды. 10-го июля главные силы перешли границу, 15-го прошли Гумбинен и 18-го заняли Инстербург. Конница Сибильского не оправдала возлагавшихся на нее надежд, как полтораста лет спустя — на этих же местах, не оправдает их отряд Хана Нахичеванского... Левальд поджидал русских на сильной позиции за рекой Алле, у Велау. Соединившись с авангардом — Фермером и Сибильским, Апраксин 12-го августа двинулся на Алленбург, в глубокий обход позиции пруссаков. Узнав об этом движении, Левальд поспешил навстречу русским и 19-го августа атаковал их при Гросс-Егерсдорфе, но был отбит. У Левальда в этом сражении было 22000, Апраксин имел до 57000, из коих, однако, половина не приняла участия в деле. Участь боя решил Румянцев, схвативший пехоту авангарда и пошедший с ней через лес напролом в штыки. Пруссаки этой атаки не выдержали. Трофеями победы было 29 орудий и 600 пленных. Урон пруссаков до 4000, наш свыше 6000. Эта первая победа имела самое благотворное влияние на войска, показав им, что пруссак не хуже шведа и турка бежит от русского штыка. Заставила она призадуматься и пруссаков.

После егерсдорфского сражения пруссаки отошли к Веслау. Апраксин двинулся за ними и 25-го августа стал обходить их правый фланг. Левальд не принял боя и отступил. Собранный Апраксиным военный совет постановил, ввиду затруднительности продовольствия армии, отступить к Тильзиту, где привести в порядок хозяйственную часть. 27-го августа началось отступление, произведенное весьма скрытно (пруссаки узнали о том лишь 4-го сентября). На марше выяснилось, что вследствие полного неустройства невозможно перейти в наступление этой же осенью и решено отступить в Курляндию. 13-го сентября покинут Тильзит, причем русский военный совет постановил уклониться от боя с авангардом Левальда, несмотря на все наше превосходство в силе («трусости и боязни», конечно уже и помину не было, но пресловутая «робость» видно не успела окончательно покинуть наших старших начальников). 16-го сентября вся армия отведена за Неман. Кампания 1757 года окончилась безрезультатно вследствие необычайного стеснения действий главнокомандующего кабинетными стратегами и расстройства хозяйственной части (в те времена не зависевшей от строевой, а имевшей, как мы то знаем, свою особенную иерархию).

Конференция требовала немедленного перехода в наступление (как то обещала союзникам наша дипломатия). Апраксин ответил отказом, был отрешен от должности и предан суду (умер от удара, не дождавшись суда). С ним поступили несправедливо, Апраксин сделал все, что мог бы сделать на его месте любой начальник средних дарований и способностей, поставленный действительно в невозможное положение и связанный по рукам и ногам Конференцией.


Рассказ Керсновского органично дополняет Николай Шефов. Оригинал здесь.

19 августа 1757 г. произошло сражение между русской армией под командованием фельдмаршала С.Ф. Апраксина (55 тыс. чел.) и прусским войском под командованием генерал-фельдмаршала X. Левальда (24 тыс. чел.). Пруссаки занимали хорошо укрепленные позиции у Велау. Чтобы обойти их, Апраксин решил переправиться на левый берег реки Прегель. После переправы российские войска оказались в незнакомой лесисто-болотистой местности и потеряли боевой порядок. Около ручья, разрезавшего Егерсдорфское поле пополам, движение затормозилось. Подходившие сзади части увеличивали тесноту, сутолоку и замешательство. Этим воспользовался Левальд, стремительно атаковавший разбросанные у реки русские части.

Прусская армия, заранее построенная в боевые линии, получила организационное и огневое превосходство. Главный удар пришелся по 2-й дивизии генерала В.А. Лопухина, которая не успела закончить построение. Она понесла тяжелые потери, но проявила стойкость и не отступила. Сам Лопухин, израненный штыками, попал к пруссакам, но был отбит своими солдатами и умер у них на руках. Повторную атаку на том же направлении русские не смогли сдержать и оказались прижаты к лесу. Им грозил полный разгром, но тут в дело вмешалась бригада генерала П.А. Румянцева, которая и решила исход битвы.

Видя гибель своих товарищей, Румянцев поспешил им на помощь. Продравшись сквозь лесные заросли, его бригада нанесла неожиданный удар во фланг и тыл пехоте Левальда. Пруссаки не выдержали штыковой атаки и начали пятиться. Это позволило русскому центру оправиться, построиться и перейти в контратаку. На левом фланге тем временем отличились донские казаки. Ложным отступлением они подвели прусскую конницу под огонь пехоты и артиллерии, а затем также перешли в контратаку. Прусская армия повсеместно отступила. Урон русских составил 5,4 тыс. чел., пруссаков — 5 тыс. чел.

Это была первая победа русских над прусским войском. Она значительно подняла их боевой дух. По свидетельству бывших в армии Апраксина иностранных волонтеров (в частности, австрийского барона Андрэ), такой жестокой битвы еще не бывало в Европе. Опыт Грос-Егерсдорфа показал, что прусская армия не любит ближнего штыкового боя, в котором русский солдат показывает высокие боевые качества.

Однако Апраксин не развил успех и вскоре отвел войска назад к границе. По распространенной версии, причина его отхода имела не военный, а внутриполитический характер. Апраксин опасался, что после смерти заболевшей императрицы Елизаветы Петровны к власти придет ее племянник Петр III — противник войны с Пруссией. Более прозаичной причиной, остановившей русское наступление, стала эпидемия оспы, которая произвела огромное опустошение в рядах российской армии. Так, в 1757 г. от болезней погибло в 8,5 раза больше солдат, чем на полях сражений. В итоге кампания 1757 г. в тактическом плане завершилась для русских войск безрезультатно.

Tags: Век восемнадцатый, Елизавета Петровна, История Отечества, Румянцев, Семилетняя война
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments