Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Сергей Луганский. Сам погибай, а товарища выручай!

Сергей Данилович Луганский - ветеран Великой Отечественной войны, лётчик-истребитель 271-го авиаполка. В его воспоминаниях есть одна любопытная и очень человеческая история, которой не могу не поделиться. Оригинал здесь.



Сергей Данилович Луганский

Мы вылетели на Ростов вскоре после того, как его оставили наши войска. Внизу, под крыльями самолета, проплывала многострадальная обезображенная земля. Дымились развалины взорванных элеваторов, горел хлеб. Дымный чад застилал поля. Казалось, горела сама земля.

Скоро показался Ростов. Странно, еще совсем недавно это был свой, родной город. Сверху я узнавал знакомые улицы, памятные места. Вот там, за городом, был наш аэродром. Ближе, где медленно тянется в небо густой столб дыма, стоял наш дом — мой дом. Все это еще вроде бы наше — и уже не наше. Мы летим в свой город, но летим бить врага.

Под нами заблестела полоска Дона. Хорошо видно, как немцы наводят переправу через реку. К Ростову по степи тянулись колонны пленных. Мы не удержались и с бреющего полета обстреляли конвой. Воспользовавшись суматохой, пленные сыпанули в разные стороны. Впоследствии мне довелось встречаться с людьми, которые сумели тогда перебраться через Дон и вернуться в свои части.

Спускаемся ниже и видим, как в самом Ростове уже вовсю хозяйничают фашисты. Бегут по своим делам озабоченные солдаты. Чужая жизнь, совсем чужой город...

На обратном пути над Доном у нас произошла короткая стычка с „мессершмиттами”. Мы постарались выйти из боя и скорее вернуться на базу, но случай с самолетом командира эскадрильи Ивана Глухих заставил нас задержаться.

Бой с „мессершмиттами” уже закончился, когда мотор машины Ивана Глухих вдруг забарахлил и, наконец, остановился совсем. Видимо, случайная пуля все же повредила что-то в машине. Умело планируя, Глухих повел истребитель на посадку. Не выпуская шасси, он посадил его на „брюхо”. Мы сверху видели, как „запахал” по земле самолет и, оставив недолгий след, замер и окутался клубами мерзлой пыли. Скоро из кабины выскочил летчик. Он был жив и невредим.

Передовые части немецких мотоциклистов, перебравшихся через Дон, видели происшествие с нашим самолетом. Несколько мотоциклистов, не разбирая дороги, помчались от берега к беспомощному летчику. Мы кружились так низко, что мне отчетливо видны были подпрыгивающие на сиденьях фигуры людей в зеленоватых шинелях. Иван Глухих, выскочив из самолета, в отчаянии оглядывался. Бежать было некуда. Впереди лежала ровная, как стол, степь, позади, от реки, мчались прямо через поле мотоциклисты. С последней надеждой посмотрел Иван вверх, на наши самолеты.

Правый ведомый Глухих Володя Козлов бросил машину в пике и „прошелся” из пулеметов по мотоциклистам. Немцы остановились. Следом за Козловым в пике заходили остальные машины.

Но что же делать с летчиком? Не оставлять же его в руках врага! Я вспомнил, как на недавнем партийном собрании Иван Глухих, давая мне рекомендацию, говорил о боевой дружбе, о золотом правиле летчиков: сам погибай, а товарища выручай. И вот теперь человек, который за меня поручился перед партийным собранием, попал в смертельную беду. Мы все прекрасно понимали, что ожидает Ивана Глухих, попадись он в руки немецких мотоциклистов.

Пока летчики поливали, пикируя, мотоциклистов, я разглядел недалеко от вынужденного места посадки ровную твердую площадку солончака. На нее, решившись, я и повел свою машину. Самолет бросило, едва он коснулся земли, однако затем машина выровнялась и спокойно закончила бег. Я не выключал мотора.

Иван Глухих, не снимая парашюта, со всех ног бежал ко мне. Здесь, на земле, почему-то показалось удивительно тихо, только в небе, где не переставая кружились наши товарищи, время от времени раздавался треск пулеметных очередей. Это ребята не давали мотоциклистам поднять головы.

Бежать в комбинезоне и с парашютом было трудно. Иван взмок и задыхался.

— Быстрей, быстрей!— торопил я его, беспокойно поглядывая по сторонам.

Глухих уже лез ко мне. Его ноги в тяжелых меховых унтах несколько раз срывались с плоскости. Наконец он за что-то уцепился и вскарабкался.

— Ох, помоги!— взмолился он, взобравшись на плоскость.

Лицо его было распаренным, как после бани.

— Лезь живее!— крикнул я.

Неуклюже, как медведь, тепло одетый Глухих полез ко мне за спину. Но тут произошла новая беда: забираясь в кабину, Иван случайно наступил на рычаг и выключил зажигание. Мотор заглох.

А ведь казалось, спасение было так близко! Надо же... Глухих чуть не задохнулся от бешеной ругани.

Машины у нас были на этот раз старые, еще довоенные И-16. Чтобы запустить мотор, нужен или амортизатор, или автостартер.

Неприятный холодок отчаяния подкатил к сердцу. Ясно было, что самим нам мотора не запустить, значит...

Мы оба, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, откуда вот-вот могли появиться немецкие мотоциклисты.

Надеяться больше было не на что. Ребята еще покружат, покружат над нами, а потом подойдет к концу горючее — и они вынуждены будут поспешить на аэродром. От мотоциклистов в ровной, как стол, степи нам не спастись. Вот если бы лес. Но кругом, до самого горизонта, тянулась степь. Мы посмотрели наверх. Сколько еще ребята смогут нас прикрывать?

Ах, насколько все-таки беспомощен летчик на земле! То-то „безлошадные” и стремятся любым путем оказаться в небе. Хоть „украсть” самолет, но полететь!

Совершилось буквально невозможное. Только что мы топтались, как медвежата, на земле и с тоской поглядывали в небо, а вот летим. Летим втроем на одной машине! Поистине, на войне ничего невозможного нет.

Крепко держась обеими руками, мы видели, как одураченные мотоциклисты повернули назад, к Дону. Добыча ушла у них буквально из-под носа. Несколько фигур в зеленоватых шинелях осталось лежать на земле. Дымил разбитый мотоцикл. Молодцы, какие молодцы наши ребята! Вот что значит фронтовая выручка.

Скоро показался аэродром. Володя Козлов бережно, „на цыпочках”, пошел на посадку. Я мельком взглянул на Глухих. У него по лицу гуляла блаженная улыбка, он утирал лоб и от души ругался.

Что и говорить, происшествие было не из приятных.

Tags: Великая Отечественная война, История Отечества, Люди и судьбы
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments