Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Дмитрий Филин. Георгиевский трактат.

4 августа 1783 года Россия и Грузия подписали Георгиевский трактат. Об этом важном историческом событии - статья Дмитрия Филина (filin_dimitry)

После падения Константинополя и захвата его турецкими войсками в 1453 году, Грузия оказалась изолирована от христианского мира, а затем фактически разделена между Турцией и Ираном. Чтобы вновь стать самостоятельным государством, ей требовалась помощь сильного соседа - России.

24 июля (4 августа) 1783 года в Георгиевске (Северный Кавказ) между Грузией и Россией был заключен дружественный договор, так называемый, «Георгиевский трактат» на основе которого Грузия вступила под покровительство русского государства. Добровольное вступление Грузии под покровительство России, как писал акад. Бердзенишвили, - явилось «эпохальной победой сил прогресса». «Тяготение Грузии и России друг другу было взаимное»,- как писал историк А.А. Цагарели. «Грузия вследствие относительной близости границ обоих царств и по единоверию, предпочитал союз и покровительство России таковым не только Персии и Турции, но и покровительству западноевропейских держав. Россия, со своей стороны желала сблизиться с Грузией как с единственным фактически существующим христианским царством в передней Азии [да и всей Азии]».

21-декабря 1782 в тексте представления Российского императорского дома Ираклии II официально просил о принятия Картли – Кахетинского царства под покровительство Российской империи таким образом, чтобы персидскому шаху и турецкому султану впредь неповадно было враждовать с Грузией. В случае воины России с этими государствами Ираклии II брал на себя обязанность выступать на стороне России, которая в свою очередь должна была заботится о возращении Грузии отторгнутых у нее территорий. В «Представлении» особо подчеркивалось просьба о соблюдении традиционного порядка передачи царской власти в Грузии наследникам Ираклии II, и их потомкам, а также просьба о постоянном присутствии в Картли-Кахетинском царстве двух полков российской регулярной армии.

Ира́клий II
(Ираклий II (груз. ერეკლე II, Эреклэ мэорэ; 7 [18] ноября 1720 год, Телави — 11 [22] января 1798, Телави) — царь Кахети (1744—1762), Картли-Кахетинского царства (1762—1798). Из кахетинской ветви Багратионов)
Правительство Екатерины II детально рассмотрело предложения Ираклия II, после чего А.А. Безбородко составил согласованный с императрицей окончательный текст договора о покровительстве, который был отправлен в Тбилиси для его утверждения. Ираклий II рассмотрел его совместно с членами «Дарбази» (Государственного совета) и решил утвердить. За этим последовала процедура торжественного подписания текста договора представителями России и Грузии, которая состоялась 24 июля 1783 г. в городе-крепости Георгиевск. Договор, получивший название Георгиевского трактата, подписали от России ее полномочный представитель генерал П.С. Потемкин, а от Грузии – полномочные представители Картли-Кахетского царства, И. К. Багратиони-Мухранский (не путать с его внуком! Багратион, князь Иоанн Константинович, дед Г. К. Багратиона-Мухранского, генерал грузинских войск, в 1783 г. играл видную роль при присоединении Грузии к России, за что актом от 27-го июля 1784 г. от предпоследнего царя карталинского и кахетинского Ираклия II получил звание сахят-ухуцеса и правителя области. Он был женат на дочери Ираклия II Кетевани) и князь Г.Р. Чавчавадзе.

Граф (1795) Па́вел Серге́евич Потёмкин
(Граф (1795) Павел Сергеевич Потёмкин (27 июня 1743 — 29 марта 1796) — русский военный и государственный деятель из рода Потёмкиных)


Текст Георгиевского трактата состоял из преамбулы, 13 основных и 4 сепаратных артикулов. К содержанию трактата прилагались тексты клятвы Ираклия II на верность императрице России и дополнительных артикулов, которые касались грузинского порядка коронования на царство. Они были подписаны полномочными представителями Грузии 24 января 1784 г. в Тбилиси, в день ратификации договора Ираклием II. В тот же день стороны обменялись ратификационными грамотами, причем грамота, подписанная Ираклием II, была вручена представителю России полковнику В. Тамаре. Тогда же Ираклии II представил предназначенный для русского правительства список князей и дворян Картли-Кахетского царства: согласно девятой статье договора, в случае приезда в Россию им предоставлялось право пользоваться всеми привилегиями, которыми было наделено дворянство России.

В первых двух статьях договора Ираклий II провозглашал покровительство Екатерины II над Картли-Кахетским царством, а русское правительство принимало на себя обязанность защищать права восточно-грузинского царя и его наследников. В то же время русское правительство обещало восстановить Грузию в ее исторических пределах. На основе трактата наследник, вступавший на восточно-грузинский престол, должен был получить от российского императора царские регалии – корону, грамоту и флаг с гербом Российской империи, в который должен был быть врисован и герб Картли-Кахетского царства, саблю, посох и мантию из горностая. По получении этих регалий из Петербурга Картли-Кахетский царь, в присутствии министра-резидента России, должен был присягнуть на верность русскому императору. На основе трактата ограничивались суверенные права Ираклия II в вопросах внешней политики которые с этого времени следовало согласовывать с Екатериной II. В третьем параграфе шестой статьи трактата гарантировалось невмешательство России во внутренние дела Картли-Кахетского царства. Военным и гражданским представителям России в Грузии запрещалось издавать какие-либо распоряжения без ведома грузинского царя. Трактатом были предусмотрены взаимная забота о возвращении русских и грузинских пленных на родину, а также предоставление грузинским купцам права свободной торговли в России со скидками, предусмотренными для русских купцов. К трактату прилагались сепаратные артикулы, в которых отразились военно-политические цели сторон. Здесь, в частности, речь шла о расположении в Грузии русских войск, о совместных действиях против общих врагов, а в случае внешней войны – о стремлении к возвращению ранее утраченных Грузией территорий.

В связи с содержанием и статусом Георгиевского трактата 1783 г. высказаны различные мнения, но наиболее кратким и одновременно исчерпывающим представляется мнение по этому поводу И. А. Джавахишвили: « Картли-Кахетское государство по условиям этого трактата становилось «суверенным, но зависимым» (от России)…Актом 1783 года грузинские патриоты пытались получить от Российской империи юридическую гарантию защиты и сохранения грузинской государственности, обеспечения безопасности страны от нашествий внешних врагов. А Российская империя добилась этим актом крупной победы в Закавказье. Она получила возможность перевалить за Кавказский хребет без военных столкновений и обрести южнее его чрезмерно выгодный плацдарм».

князь Г.Р. Чавчавадзе
(Гарсеван (Давид) Ревазович Чавчавадзе (20 июня 1757 — 7 апреля 1811) — князь, наследственный моурав Казахи и Борчало, генерал-адъютант царя Ираклия II и его представитель на переговорах об установлении протектората России над Грузией. Первый полномочный министр Грузии в Петербурге (1783—1801 гг.) при Екатерине II, Павле I и Александре I)


Вполне естественно, что на страницах «Санкт-Петербургских ведомостей» информация о заключении Георгиевского трактата и его содержании не нашла всеохватывающего отражения, но и то, что было опубликовано в газете об этом событии, вызывает значительный интерес. Информационный материал о Георгиевском трактате, поступающий в печать вплоть до 1785 года, несомненно, следует считать редким памятником истории русско-грузинских отношений XVIII в.

В октябрьском номере газеты за 1783 г. ( № 85) была опубликована пространная корреспонденция из Тбилиси о торжествах в Грузинской столице в связи с заключением Георгиевского трактата, которую ниже воспроизводим полностью: «Из Тифлиса, от 21 августа. По получении Его Высочеством царем Карталинским и Кахетинским Ираклием Теймуразовичем известия о постановлении договора, посредством коего Его Высочество, с Его преемниками, царствами всеми владениями принят под покровительство и верховную власть Ея Императорскаго престола, и по возвращении полномочных царских тот договор подписавших, Его Высочество назначил 20- го августа для принесения Богу всемогущему благодарения за дарованное от Ея Императорскаго Величества ему и народу его покровительство.

Пребывающий при Его Высочестве российско-императорский полковник и кавалер военного ордена святаго Георгия Бурнашев был приглашен от царя через одного из его секретарей присутствовать при сем обряде.

20-го августа по утру в 9 часов все знатные чины, князья, дворяне, и множество народа собралися в церковь Успения пресвятыя Богородицы. В 11 часов Его Высочество царь, предшествуемый своими адъютантами в провожании царевичей и придворных чинов, прибыл туда же. После чего началась Божия служба, отправленная преосвященным митрополитом Германом. В возношении провозглашено было священнейшее имя Ея Императорскаго Величества самодержицы всероссийской. По окончании службы говорена была проповедь архимандритом Гаиосом; а потом отправлен благодарный молебен с пушечною пальбою; при чем принесены его высочеству царю как от духовных, так и от светских усердныя поздравления по случаю сего радостнаго для всея земли их события
».

Если попытаться проследить за политической обстановкой на юге России и в Закавказье в рассматриваемый период, то на основании того же источника можно заключить, что 1783 и 1784 гг. принесли России существенную политическую отдачу: Георгиевский трактат позволил ей ступить твердой ногой за Кавказом с ориентацией на возможность расширения здесь своего влияния, а 1784 год ознаменовался присоединением к империи новой значительной территории, Крымского ханства ( «Тавриды») с Таманским полуостровом и землям будущего Кубанского округа.

Как немаловажное событие в жизни российской столицы расценивала газета прибытие в Петербург в конце 1784 г. посольства от Имеретского царства. В качестве краткой предыстории к этому посольству следует отметить, что после смерти сильного имеретского монарха Соломона I, сумевшего фактически избавить Имеретию от вассальной зависимости от Турции, на престол претендовали два его соискателя: 29 летний двоюродный брат покойного царя Давид Георгиевич и 12-летный Давид Арчилович, который приходился племянником Соломону I, и внуком Ираклию II и которого покойный имеретский царь намечал в качестве своего преемника. Тем не менее, в связи с малолетством Давида Арчиловича трон занял Давид Георгиевич, который объявил о своем стремлении вступить под покровительство России, а наследником престола провозгласил Давида Арчиловича по достижении им совершеннолетия. Этот шаг нового имеретского царя явился следствием его договоренности с Ираклием II, поддерживаемым Россией. Однако воцарение Давида Георгиевича и его первые шаги, направленные на укрепление отношений с Россией и восточногрузинским царем вызвали крайнее недовольство Турции, которая выставила своего предендента на имеретский престол - Каихосро Левановича Абашидзе. Турция стала готовить вторжение в Западную Грузию, в связи с чем Кайхосро был отправлен в Ахалцихский пашалык, а к западногрузинским границам стали стягиваться турецкие войска. В этих условиях медлить с отправкой посольства в Петербург не следовало: именно так наставлял имеретского царя официальный представитель России при дворе Ираклия II полковник Бурнашев, которому было поручено курировать и «имеретинские дела». Посольство, возглавляемое католикосом Максимэ, сахлтухуцесом ( гофмаршалом двора) Зурабом Церетели и мдиванбегом (главный придворный судья) Давидом Квиникидзе, намерено было аргументировать просьбу своего царя о принятии Имеретского царства под покровительство России тем, что если этого не произошло по горячему следу Кючук-Кайнарджийского мира, когда русское правительство опасалось новых осложнений с Турцией, то теперь последняя сама откровенно угрожает нападением на Имерети – бывшего (и потенциального) союзника России, которая обязана защитить и отстоять интересы единоверного дружественного государства. Приводим информацию из газеты «Санкт –Петербургских ведомостей» о пребывании этого посольства в русской столице с декабря 1784 г. по октябрь 1785 г. Газета писала: «Оные посланники имели честь допущены быть на приемныя ауденции у ея императорскаго величества и у их императорских высочеств минувшаго декабря 29-го дня».

Послы имеретского царя находились в Петербурге почти год и были приглашены на прощальную аудиенцию 14 сентября 1785 г., со всеми почестями и этикета того времени.

Торжественный прием имеретских послов в Петербурге, к сожалению, не имел какой –либо существенной политической отдачи для Имеретского царства, которому из –за его прорусской ориентации реально угрожала опасность столкновения с Турцией. Как полагают авторы «Очерков истории Грузии», иного и ждать не приходилось: «Царь имеретинцев Давид, по – видимому, плохо разбирался в создавшейся внешнеполитической ситуацию. Ему было невдомек, или не мог представить что Бурнашев и стоявшая за ним Коллегия иностранных дел стремились втянуть имеретского царя в неравный бой с турками и использовать это в своих интересах. Правда, Россия пыталась тогда избежать официального конфликта с турецким государством, но она была крайне заинтересована в его ослаблении. Для нее весьма выигрышным было, чтобы Турция находилась под постоянной угрозой утраты Западной Грузии. В этом случае русское правительство возложило бы на себя роль « посредника» между сторонами, а Турция примирилась бы не только с потерей Крыма, но и с принятием Восточной Грузии под покровительством России».

Между тем обстоятельства сложились таким образом, Россия устами своего посла в Константинополе пыталась увещевать великого визиря от военной акции против Западной Грузии, турецкий султан подчинил уже объявленному им царем Имерети Кайхосро Левановичу Абашидзе 12-тысячный отряд, половина которого 30 октября 1784 г. вторглась в пределы Гурийского владетельного княжества и в ожидании подкрепления готовилась продолжить поход в глубь Имерети. Царь Давид Георгиевич с 4 тыс. имеретинцев занял оборону в, местечке Саджавахо и оттуда запросил помощь у командира русских войск на Кавказской линии П. С. Потемкина, который, однако, на зов помощи не откликнулся. Решимость грузинского отряда к отражению нападения противника и слух о том, что к нему на помощь с Северного Кавказа спешат русские полки, заставила турок ретироваться и ограничиться уроном, нанесены ими Гуриискому княжеству.

На этом турецкие провокации против Грузии не исчерпали себя. Вскоре Турция инспирировало нападение на Восточную и Западную Грузию владетеля Хунзаха Омар – хана Аварского, который с многочисленным отрядом атаковал сперва Кахетии, разгромил Ахтальские медеплавильные заводы, угнал с собой многочисленных пленных в Ахалцихе для продажи в рабство, а под конец совершил стремительный набег на Верхнюю Имерети, опустошив область Саабашидзео и Ваханскую крепость. И это произошло в условиях, когда Грузия, по крайней мере Картли – Кахетское царство, уже в течение почти двух лет находилось под покровительством Российской империи. Этот казусный случай не только разочаровал Ираклия II, но и заставил его пойти на «мировую» с северокавказским грабителем: царь вынужден был согласиться выплачивать ему в год 5 тыс. тетри (-денежная единица Грузии, аналог копейки) в обмен на гарантию мира для грузинских селений, граничащих с Дагестаном. Позднее Ираклий II сообщая П.С. Потемкину о губительных последствиях нападения Омар-Хана, отмечал, что ранее его царство не подвергалось столь существенному заверению от горских племен.

Безнаказанность нападения на Грузию в 1785 г. Омар – Хана Аварского и вынужденный характер унизительной сделки с ним прославленного грузинского царя таил в себе тревожный симптом деградации Картли-Кахетского царства, связанный исключительно с заключением Георгиевского трактата 1783 г. Все более ожесточенный характер антигрузинских выступлений со сторонни протурецки настроенных сил, и не только дагестанских феодалов, но и ряда закавказских ханств, ополчившихся против столь авторитетного и уважаемого среди них в недавнем прошлом Ираклия II, свидетельствовал, во-первых, о том, что последний благодаря заключенному им Россией Георгиевскому трактату стал восприниматься ими как предатель общекавказских интересов, позволивший могущественной северной державе внедриться в кавказский регион и диктовать им свою политическую волю; во вторых, о том, что такое умонастроение среди своих кавказских клевретов всемерно поощрялось Турцией, которая отнюдь не ограничивалась ролью стороннего наблюдателя, о чем, в частности, наглядно свидетельствовало взращенное именно тогда на его территории и направленное против России и Грузии «священное» духовное движение мусульман против «неверных» во главе с шейхом Мансуром (Ушурмой);
и, в третьих, о том, что Георгиевский трактат, заключенный Ираклием II с Россией главным образом ради того, чтобы оградить свое царство от всевозможных эксцессов со стороны хулителей этого вполне осознанного им политического шага, на практике, к сожалению, стал производить впечатление фиктивного документа, преследовавшего скорее односторонние и небескорыстные цели, чем реально совпадающие и взаимовыгодные двусторонние интересы.

В самом деле, чтобы исключить присутствие корысти в тогдашней политике правительства Екатерины II в отношении Грузии, следует ответить, по крайней мере, на нижеследующие вопросы: Во-первых, почему оное правительство игнорировало одно из основополагающих положений Георгиевского трактата о постоянной дислокации в Восточной Грузии русского войскового соединения и не распорядилось о переброске в Тбилиси такового (хотя бы одного полка) из так называемой Кавказкой линии, тем более что его материальное обеспечение брала на себя грузинская сторона? Во-вторых, почему столь патетически описанный на страницах «Санкт-Петербургских ведомостей» эпизод успешного сражения «отряда русских войск под командою генерал-майора Самойлова» с северокавказскими разбойниками, вторгшимися в Кахети, оказался исключительным? По какой причине русское правительство отозвало этот отряд из Грузии, не посчитавшись с тем, что Картли-Кахетское царство и его народ, вошедшие под покровительство России, ставились тем самым под удар многочисленных врагов, озлобленных заключением Георгиевского трактата? Правильный ответ на эти взаимосвязанные вопросы, по-видимому, содержится в «Очерках истории Грузии», где по этому поводу сказано следующее: 70-80 годы XVIII в. показали, что в отношениях России и Картли-Кахетского царства, несмотря на их прочный союз, присутствовало завуалированное противоречие, сказывавшееся в борьбе союзников за расширение своего влияния на Кавказе. Ираклий II с помощью России хотел добиться безраздельного господства в Восточном Закавказье, присоединения Самцхе-Саатабаго, за которым должно было последовать полное воссоединение Грузии и его непомерное усиление (как единого государства).

Самодержавная Россия стремилась между тем к установлению здесь лишь своего собственного господства и налаживала равнозначные отношения как с Ираклием, так и с армяно-азербайджанскими ханствами . Идея создания сильного грузинского государства, как и восстановления армяно-албанского государства, как видно, служила в сущности той цели чтобы закавказские цари-правители не щадили себя во имя завоевательных планов России, а затем, по мере расширения интересов покровителя, им следовало всецело уступить ему поприще. В условиях, когда соперники России в Закавказье заметно слабели, а интерес ее к этому краю возрастал, «потребность у покровителя в сильной и единой Грузии отпала». Вместе с тем, в тех конкретных условиях, когда русские войска отсюда были уже выведены, Россия склонна была несколько способствовать усилению христианской Грузии в Закавказье с тем, чтобы не допустить здесь господства Ирана и Турции.

Реалистичность вышеприведенной характеристики политических интересов России в Закавказье и их нестыковки (или неполной стыковки) с грузинскими интересами подтверждается линией поведения в Грузии двух (не одного!) командиров прибывшего сюда в 1769 г. русского экспедиционного корпуса-генералов Тотлебена и Сухотина, а также попустительством правительства Екатерины II нападению Омар-хана Аварского на Кахетии и Имерети в 1785 г., равно как и его поведением при последующей трагедии несоразмерно более крупного масштаба, нанесшей тяжелую рану грузинскому народу и многовековым русско-грузинским отношениям (об этом будет сказано ниже). Между тем трудности коснулись и политических переговоров грузинского посла в Петербурге Гарсевана Ревазовича Чавчавадзе (1757-1811), который вскоре после подписания Георгиевского трактата прибыл сюда по поручению Ираклия II, положив, таким образом, начало постоянному грузинскому дипломатическому представительству в России. Он уполномочен был вести переговоры русским правительством по некоторым вопросам, которые после заключения трактата остались как бы в подвешенном состоянии: имелись в виду, прежде всего, обязательства сторон, зафиксированные в сепаратных артикулах и предусматривавшие обязательное присутствие в Восточной Грузии контингента русских войск. В связи с тем, что переговоры по этому наболевшему вопросу оказались в тупике, грузинский посол решил отправиться в Тбилиси, чтобы с глазу на глаз проинформировать Ираклия II обо всем и получить соответствующие указания. О своем отъезде из Петербурга он известил П.С.Потемкина, а через последнего об этом, как видно, стало известно редакции «Санкт-Петербургских ведомостей», которая не замедлила с публикацией информации соответствующего в начале 1787 г. в разделе «Отъезжающие». Она гласила: «Грузинский посланник князь Гарсеван Ревазович Чевчавадзе [(орфография подлинника) – Д.В.] с супругою своею, малолетним сыном, секретарем князем Егором Аваловым, переводчиком Филиппом Хутцовым, четырьмя служителями его живет в Садовой улице в доме купца Мансурова». В этой информационной заметке сообщались интересные сведения о членах семьи, сотрудниках, обслуживавшем персонале и месте проживания грузинского посла в Петербурге.

Вернемся, однако, к сообщению газеты о первом пребывании посла в Петербурге, положившем начало официальному грузинскому представительству в России.

Между тем доброжелательное состояние этих отношений сомнений не вызывало, в том числе и у редакции «Санкт-Петербургских ведомостей». Так, в широковещательной и пространной информации, опубликованной в газете в связи посещением Екатериной II недавно присоединенной к России территории бывшего Крымского ханства, среди почетных лиц, сопровождавших императрицу в этой поездке, неоднократно упоминался специально прибывший для этой цели из Грузии сын Ираклия II - Теймураз, который имел священнический сан и в качестве епископа Ниноцминдского именовался Антонием.

В связи с информацией о путешествии императрицы на юг России обращают на себя внимание еще два факта. Первый связан с тем, что по завершении путешествия Екатерина II, направляясь из Москвы в Петербург, не изменила традиции своих предшественников и сделала в селе Всехсвятском, являвшемся бывшей вотчиной друга Петра I царевича Александра Арчиловича Багратиони. Здесь, в церкви «Всех святых», построенной сестрой царевича Александра Дареджан Арчиловной, императрица присутствовала на богослужении: «Июля 4-го (1787 г.). ЕИВ вступя в путь из петровскаго подъездного дворца в 8 часов утра, благоволила остановиться в селе Всесвятском и для дня воскреснаго слушать литургию в церкве всех святых, откуда проехав до черной грязи, отстоящей в 28 верстах от Москвы, был обеденный стол, по окончании коего продолжая шествие чрез деревню Пешки…изволила иметь ночлег в селе Демьянове». Второй факт интересен тем, что когда императрица пожелала отметить наградами тех, с кем ей довелось общаться во время путешествия на юг России, среди них оказался и грузинский дворянин, занимавший тогда должность председателя гражданской палаты Екатеринославского наместничества, коллежский советник Гиорги Гарсеванишвили ( «Гарсеванов»), который был удостоен ордена св. Владимира 4-й степени.

В 1984 г. на Горийской улице в Георгиевске был открыт памятный знак в честь 200-летия подписания Георгиевского трактата. Авторы памятника творческая группа архитекторов Грузии: Н.Н.Чхенкели, А.А.Бахтадзе, И.Г.Заалишвили.

Георгиевск (Ставропольский край), памятный знак в честь 200-летия подписания Георгиевского трактата
(Георгиевск (Ставропольский край), памятный знак в честь 200-летия подписания Георгиевского трактата)
(использованы материалы Дзалиса - общества русско-грузинской дружбы)

***

Договор о признании царем Карталинским и Кахетинским Ираклием II покровительства и верховной власти России

Георгиевский трактат
(Георгиевский трактат)

Текст Договора с артикулами вы можете прочитать тут:
http://www.dzalisa.org/ocerki-po-istorii-russko-gruzinskih-otnosenij/georgievskij-traktat
Tags: Век восемнадцатый, История Отечества
Subscribe

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments