Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Владимир Хандорин против барона Будберга

Сегодняшние ненавистники Белого Дела, старающиеся представить его объективно вредным и органически чуждым подлинным национальным интересам России, нередко апеллируют к "авторитету" некоего барона Будберга, оставившего свои воспоминания о правлении адмирала Колчака в Сибири. Будберг не жалеет чёрных красок ни для своих соратников по белой борьбе вообще, ни персонально для Верховного. Под пером барона (уж не знаю, какие у него были личные обиды на Александра Васильевича) Колчак предстаёт эдаким политическим лунатиком, начисто лишённым чувства реальности и потому - погубившим дело, которому служил.


Алексей Петрович Будберг

Что на это можно ответить? В принципе, можно было бы ограничиться упоминанием о том, что сам Будберг ни единого дня не был на фронте, а потому  - не ему, тыловой крысе, спрятавшейся за чужими штыками, судить тех, кто реально сражался против большевиков. Вот что сообщает о Будберге "Википедия".

"Барон Будберг Алексей Павлович. С 29 марта 1919 — Главный начальник снабжения Сибирской армии. С 23 мая 1919 — Помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего с правами военного министра по управлению военным министерством. С 12 августа 1919 — Третий помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего и управляющий военным министерством. С 27 августа — 5 октября 1919 — Военный министр правительства Колчака. 5 октября 1919 в связи с болезнью был отчислен от занимаемой должности, с назначением в распоряжение Верховного главнокомандующего. Вывезен в Харбин для лечения". В эмиграции проживал в США. Так-так, это интересно: начальник снабжения. То есть, непосредственный "счёт" за развал белого тыла, который Будберг предъявляет Колчаку, по идее должен был бы быть предъявлен ему самому. Собственно, на этом и можно было бы закончить дискуссию с новоявленными колчакофобами. Но спор по принципу "сам дурак" контрпродуктивен. Поэтому позволю себе привести несколько доводов в защиту Колчака, его политической и военной грамотности. А чтобы эти доводы выглядели весомее - приведу их не от себя, а предоставлю слово профессиональному историку, крупному специалисту по Гражданской войне профессору В.Г. Хандорину (64vlad).  Первоисточник см. здесь и здесь.

Миф о «полярном мечтателе и жизненном младенце»


Как ни странно, этот миф рожден в дружественной среде с легкой руки некоторых авторов дневников и мемуаристов, и прежде всего барона А. Будберга, которого недаром столь любили цитировать коммунисты и которого достаточно емко окрестил желчным скептиком С.П. Мельгунов.

Коротко о главном.

В письме к жене осенью 1919 года Колчак писал: «Моя цель первая и основная – стереть большевизм и всё с ним связанное с лица России, истребить и уничтожить его. В сущности говоря, всё остальное, что я делаю, подчиняется этому положению»[1].



Но несомненно и другое: демократия как способ управления была ему органически чужда, в особенности после событий 1917 года, связанных с плачевной деятельностью Временного правительства.

Тем не менее, во многих вопросах управления и хозяйственно-экономической жизни правительство Колчака проявляло здравый смысл. С декабря 1918 года было отменено постановление Сибирского правительства о государственном регулировании хлебной, мясной и масляной торговли и разрешена свободная торговля ими «по вольным ценам» (государственная монополия на сахар была временно сохранена). И хотя перечисленные продукты после этого подорожали, но во всяком случае они перестали быть дефицитом для голодных очередей (как и в 1992 году).

Для координации деятельности правительства по вопросам финансов и снабжения было образовано Экономическое совещание (под председательством вначале самого Колчака, а затем министра Г.К. Гинса) с приглашением представителей банков, торговли, промышленности, кооперации, земств и городов (делегаты от этих отраслей избирались соответственно Советом съездов торговли и промышленности, Советом кооперативных съездов, земскими собраниями и городскими думами, а представители банков назначались их правлениями). Экономическое совещание имело право непосредственных докладов Колчаку, минуя председателя правительства.

Проводился курс на поощрение предпринимательства, банковской системы, был основан новый Торгово-промышленный банк Сибири. Восстанавливались в своих правах владельцы национализированных большевиками предприятий, акционерные общества. Это делалось до Колчака и продолжалось при нем в освобождаемых регионах (владельцы, территориально отрезанные от своих предприятий Гражданской войной, получали право управлять ими через доверенных лиц). Отдельные предприятия могли по стратегическим соображениям передаваться в собственность государства только путем выкупа у владельцев (как это произошло с Черемховскими угольными копями под Иркутском), но никоим образом не конфискации. (Подобным же образом колчаковское правительство намеревалось выкупить в собственность государства всю добычу каменного угля в Сибири, включая Кузбасс).

Поощрялась инициатива, выражаясь сегодняшним языком, «малого бизнеса». Это относилось и к крестьянству. В Сибири, славившейся до революции развитой кооперацией, восстанавливались ее силы. Население приобретало облигации займов. Возрождалось частное кредитование промышленности (хотя главенствующую роль в условиях «постбольшевистской» разрухи играли государственные займы). Совершенствовалось сберегательное дело (так, держателям сберегательных вкладов была предоставлена уникальная возможность получать деньги с них в любой сберкассе города, в котором проживал вкладчик).

В развитии путей сообщения, помимо железных дорог, особое внимание уделялось дальнейшему освоению стратегически важного для России Северного морского пути. Как уже отмечалось в первых главах нашей книги, этот вопрос живейшим образом интересовал самого Колчака со времен его полярных плаваний. В Гражданскую войну над ним продолжал работать созданный по его личной инициативе специальный комитет. В его планах намечались новые исследовательские экспедиции (одна из них, упоминавшаяся в этих главах, была проведена в 1919 году в Карском море под руководством друга Колчака Бориса Вилькицкого) и строительство нового порта в устье Енисея.

С трудом, но все же была налажена к концу весны 1919 года и работа железнодорожного транспорта, представлявшая настоящую «головную боль» для правительства и по своей стратегической важности, и по объему творившихся на железных дорогах злоупотреблений, хищений и спекуляции.

Но к лету усилиями правительства положение на транспорте было исправлено. Поезда стали ходить по расписанию, сократилось число злоупотреблений и беспорядков.

Предпринимались меры и для снижения социальной напряженности. В условиях характерной для военного времени инфляции особый комитет при министерстве труда утверждал прожиточные минимумы по регионам – в отличие от нынешних, реальные, а не смехотворно мизерные – и в зависимости от них периодически индексировал зарплату госслужащих. Практика исчисления прожиточных минимумов была впервые введена в Сибири именно при Колчаке.

Жизненный уровень населения Сибири и Урала был хотя и низким (все-таки шла война), но в среднем гораздо выше, чем в Советской России, где царил настоящий голод. Сибирские крестьяне, отличавшиеся и до революции относительно высоким достатком, имели достаточные запасы хлеба.

Земельный вопрос


В свое время демократическое Сибирское правительство издало поспешный указ о возврате захваченных земель владельцам. Закон был ориентирован на Сибирь, в которой не было помещиков. Колчак, претендовавший на роль всероссийского правителя, понимал, что в масштабах всей России так поступать нельзя, иначе крестьянство будет бороться против белых. Поэтому 5 апреля 1919 года постановлением колчаковского Совета министров этот указ был отменен. Не случайно это произошло в разгар наступления армий Верховного правителя на Волгу.


Встреча А.В. Колчака с крестьянами, фото 1919 г.


Те, кто по навязанному коммунистами трафарету продолжают считать Колчака «защитником капиталистов и помещиков», могут прочесть строки из телеграммы Верховного правителя генералу А.И. Деникину от 23 октября 1919 года: «Я считаю недопустимой земельную политику, которая создает у крестьянства представление помещичьего землевладения. Наоборот, для устранения наиболее сильного фактора русской революции – крестьянского малоземелья…я одобряю все меры, направленные к переходу земли в собственность крестьян участками в размерах определенных норм. Понимая сложность земельного вопроса и невозможность его разрешения до окончания гражданской войны, я считаю единственным выходом для настоящего момента по возможности охранять фактически создавшийся переход земли в руки крестьян, допуская исключения лишь при серьезной необходимости и в самых осторожных формах». И далее, сознавая щекотливость положения Деникина, окруженного на своей территории бывшими помещиками, и желая «подстраховать» его, Колчак добавляет: «Ссылка на руководящие директивы, полученные от меня, могла бы оградить Вас от притязаний и советов заинтересованных кругов»[2]. Согласитесь, не мог так писать в доверительной депеше своему соратнику «убежденный защитник помещиков».

В ноте союзным правительствам он особо подчеркивал: «Только тогда Россия будет цветущей и сильной, когда многомиллионное крестьянство наше будет в полной мере обеспечено землей»[3]. Более того, правительство считало многочисленные мелкие крестьянские хозяйства более перспективной формой землевладения, чем единичные крупные помещичьи латифундии. Об этом неоднократно говорили и сам Колчак, и министр земледелия Петров.

В свою очередь, все государственные земли передавались в долгосрочную аренду губернским земствам или – по их рекомендациям – крестьянам. Закон об этом был принят в конце февраля 1919 года.

Возврату помещикам, согласно проекту министерства земледелия, подлежали их усадьбы и так называемые земли «трудового пользования» (то есть обрабатываемые силами самих владельцев и их семей), а также показательные по образцовому ведению хозяйства и земли, занятые построенными ими техническими заведениями – от фабрик до простых мельниц.

В вопросе же о денежной компенсации помещикам за земли, отобранные крестьянами в ходе революции, правительство полагало, что цена эта должна определяться путем соглашений между теми и другими в каждом отдельном случае. Ясно, что при таком порядке помещики постарались бы выжать из крестьян максимум возможного.

Реально в положительном смысле для крестьян – помимо права сбора урожая и аренды казенных земель – был решен вопрос о выделении в их собственность небольших участков из свободного земельного фонда солдатам – участникам войны (по закону от 14 марта 1919 года). В первую очередь ими наделялись георгиевские кавалеры, инвалиды войны и семьи погибших. Несомненно, такой закон поощрял вступление малоземельных крестьян в белую армию. Проведение его в жизнь было возложено на переселенческое управление министерства земледелия. Такие участки выделялись и за счет конфискации земли у дезертиров и крестьянских повстанцев против Колчака, которых было особенно много в Енисейской губернии и которые именовались, как и большевики, «предателями Родины».

С целью механизации отсталой земледельческой техники министерство земледелия заказывало в США в немалом количестве сельскохозяйственные машины.

Рабочий вопрос

Учитывая интересы рабочих, правительство Колчака сохранило в своем составе министерство труда во главе с меньшевиком Л.И. Шумиловским, хорошо знавшим нужды рабочих, который, опираясь на институт инспекторов труда (губернских, уездных и фабричных), добивался известных результатов. Были восстановлены биржи труда, больничные кассы (органы страхования рабочих, в которые вносили деньги и они сами, и хозяева предприятий). Несколько повысились льготы кадровым рабочим: если раньше администрация обязана была предупредить рабочего об увольнении за две недели и выплатить ему выходное пособие на этот же срок, то по новому закону, если он проработал на данном предприятии более года, этот срок повышался до месяца. Разрабатывались коллективные договоры между трудовыми коллективами заводов и фабрик и их владельцами. При конфликтах рабочих с предпринимателями нередко создавались примирительные камеры, третейские суды.



Л.И. Шумиловский, министр труда в правительстве Колчака




Характерно, что при этом колчаковскому правительству пришлось преодолевать сопротивление части предпринимателей. Так, в марте 1919 года группа уральских горнопромышленников выступила против заключения коллективных договоров с рабочими, ссылаясь на «разнообразие условий труда», низкую грамотность рабочих и тому подобные «помехи». Но такие аргументы звучали неубедительно.

Сохранились и профсоюзы. Более того, министр труда Л. Шумиловский ратовал за развитие профсоюзного движения, говоря, что только оно «выведет рабочий класс в русло деловой работы… и поможет ему избавиться от гипноза заманчивых, но нереальных большевистских лозунгов»[4], имея в виду демагогию большевиков о превращении рабочих в «подлинных хозяев» предприятий.

Не случайно многие пострадавшие от большевистских репрессий против стачек уральские рабочие (в Перми, Ижевске, Воткинске) поддержали Колчака. Еще в 1918 году рабочие Ижевского и Воткинского заводов подняли восстание против большевиков, продолжавшееся три месяца. Позднее в армии Колчака они составили ядро добровольческих Ижевской и Воткинской дивизий, с особенным упорством дравшихся против красных. За боевые отличия Ижевской дивизии было пожаловано почетное Георгиевское знамя.

Об отрицательном отношении основной массы уральских рабочих к большевикам говорят и приветствия в адрес Колчака, поступавшие от рабочих Пермской железной дороги, Мотовилихинского, Верх-Исетского и других заводов. Так, рабочие Верх-Исетского завода в Екатеринбурге в своей телеграмме, принятой на общем собрании 25 декабря 1918 года, выражали надежду на защиту Верховным правителем интересов и нужд рабочих и изъявляли готовность «всемерно помочь восстановить разоренную злоумышленниками и предателями (т.е. большевиками –В.Х.) Родину»[5]. Рабочие Златоустовского оборонного завода заслужили от Колчака особую благодарность за отличную работу и рост производительности труда. Исправно трудились на белую армию и рабочие военных заводов в Екатеринбурге, Перми, Нижнем Тагиле, Мотовилихе.

Колчак как военный администратор

Не оспаривая тезиса о дилетантизме адмирала в военно-сухопутных вопросах, необходимо отметить позитивные моменты в самой организации армии. В одном из первых своих приказов по армии от 21 ноября 1918 года Колчак запрещал в войсках политическую деятельность и «взаимную партийную борьбу, подрывающую устои Русского государства и разлагающую нашу молодую армию»[6].

Одновременно с целью нравственного воспитания солдат и подъема патриотического духа в ряде гарнизонов были учреждены отделы внешкольного образования и воспитания солдат.


Колчак вручает награды своим бойцам



Семьям добровольцев выплачивались пособия (равно как и вдовам и сиротам погибших на фронте. Пособия семьям мобилизованных выдавались только продуктами и в меньшем объеме). Помимо этого, добровольцы получали усиленное довольствие (на 50 % выше по сравнению с мобилизованными), а также единовременные пособия при поступлении на службу.

Восстановление прежних принципов организации армии, ее уставов и традиций выглядело вполне естественным и оправданным. Печальный опыт Временного правительства, не прислушавшегося к военным специалистам и развалившего армию своей «демократизацией», которая привела к немыслимой для вооруженных сил вакханалии митингов, внесла в армию выборное начало в лице солдатских комитетов и «совдепов», исключал возможность повторения.

Наиболее отборными и привилегированными частями были личный конвой Верховного правителя, знаменитая Ижевская дивизия генерал-майора В.М. Молчанова из антибольшевистски настроенных уральских рабочих, штурмовые егерские батальоны, формировавшиеся при каждой бригаде на фронте, и 25-й Екатеринбургский адмирала Колчака полк горных стрелков – тот самый, что, не дожидаясь приказа свыше, разогнал в свое время съезд «учредиловцев» в Екатеринбурге. Все эти части имели свою специальную форму и знаки отличия. Общеизвестно, что генералы В.О. Каппель, А.Н. Пепеляев, С.Н. Войцеховский, В.М. Молчанов нередко лично водили солдат в атаку.



Сравнительно высоким профессиональным уровнем отличалась служба военной разведки в армии Колчака. Советские чекисты в своих донесениях аттестовали ее как «превосходную», а ее руководителей – как «людей, одаренных большими организаторскими способностями и талантами», особенно выделяя искусство белых разведчиков в радиоперехватах и организации железнодорожных диверсий в тылу красных (об этом писал Н.В. Греков)[7].

Учитывая изменения народной психологии после революции, командование пресекало факты неуставного самоуправства и рукоприкладства по отношению к солдатам, характерные для царской армии. Известен случай, когда был разжалован в рядовые тыловой прапорщик, в пьяном виде ударивший солдата за неотдание чести. В другой раз в целях поддержания дисциплины среди самого офицерства, которое в неслужебной обстановке вело себя порой разнузданно, был разжалован прапорщик за пьяное буйство в офицерском собрании.

Как человек военный, Колчак придавал особое значение армии. В одном из своих приказов он подчеркивал: «Государство создает, развивает свою мощь и погибает вместе с армией. Без армии нет независимости, нет свободы, нет самого государства». Вместе с тем, при всей своей приверженности строгой, традиционной воинской дисциплине, он понимал, что после революции подход к воспитанию солдата должен стать несколько иным, чем раньше: более человечным, более внимательным и продуманным.

Из речи А.В. Колчака перед юнкерами Оренбургского военного училища на смотру в марте 1919 года: «Два года тому назад умерло старое государство Российское. Вместе с ним умерла и старая армия ... Ныне мы возрождаем Россию. Без армии государство существовать не может. Но в обновленной России армия также должна быть построена на новых основаниях»[8]. Далее Колчак говорил юнкерам о роли офицеров как воспитателей солдат, а не только их командиров.

Создавалась видимость близости командования к солдатам, при опоре на унтер-офицерский состав. В пасхальные апрельские дни 1919 года газеты писали: «В первый день Святой Пасхи Верховный правитель принимал у себя на квартире поздравления с праздником от фельдфебелей и вахмистров частей Омского гарнизона».

В отличие от Будберга, морской министр адмирал М.И. Смирнов называл Колчака «прекрасным военным оратором…способным увлекать за собой массы»[9]. А полковник легендарной Ижевской дивизии А. Ефимов так вспоминал о встрече Верховного правителя с солдатами-ижевцами в августе 1919 года: «Он старался объяснить цели борьбы с большевиками, хотел сказать что-то о положении рабочих, но смешался и смутился. Ижевцы постарались выручить адмирала – послышались голоса: «Не надо говорить», «Мы вам верим», «С вами пойдем до конца» и т. д.»[10].

О повальном разложении тыла


Облагали налогами лиц, сдававших внаем жилье (в размере 50 % от суммы найма) и даже ограничивали предельные цены за его наем1, штрафовали извозчиков за превышение таксы с пассажиров. Из томской газеты «Сибирская жизнь»: «Управляющим губернией оштрафован извозчик (имярек) за неисполнение обязательного постановления о таксе. Думается, что несколько таких уроков заставят извозчиков быть поскромнее в требованиях платы»[11]. Налогом облагали даже тех, кто давал домашние обеды (в те времена такое было достаточно распространено: обеды, дававшиеся по объявлениям на дому, были значительно дешевле ресторанных). Неуплата налогов каралась, откуда бы они ни исходили. Так, в Иркутской губернии за непоступление податей (налогов с местного бюджета) от одной волости управляющий губернией арестовал на 7 суток председателя волостной земской управы.

По воспоминаниям колчаковского министра, «гражданская власть не умела проявить инициативы в этом деле, и борьбу со спекуляцией начала по всей линии железной дороги Ставка Верховного главнокомандующего… Объявлена была повальная реквизиция всех задержанных грузов»[12].

Приказами военного командования запрещалось использование в личных целях служебных автомобилей. В начале 1919 года за мошенническое хищение бриллиантов в Омске был арестован начальник столичной уголовной милиции (Суходольский). А в марте были арестованы контрразведкой за злоупотребления два уполномоченных министерства продовольствия и снабжения на Урале, начальник томской губернской тюрьмы (последний был предан суду присяжных, что должно было подчеркнуть доверие власти к обществу). Было даже возбуждено следствие, а затем и суд по делу министра продовольствия и снабжения Зефирова по обвинению в заключении убыточных для казны сделок по закупке импортного чая. А в мае того же года в Омске за крупную контрабанду на железной дороге были расстреляны 9 человек во главе с одним интендантским капитаном. Позднее был расстрелян военно-полевым судом за воровство крупный интендантский чин из штаба 3-й (Западной) армии. Наконец, в августе был предан суду по обвинению в покрывательстве коррупции главный начальник военных сообщений генерал Касаткин, приговоренный к полугодовой отсидке в крепости







Примечания
[1]
Военно-исторический вестник. – Париж, 1960. – № 16. С. 18.

[2] Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 4. – Берлин, 1925. – С. 223–224.

[3] Гинс Г.К. Указ. соч. – С. 37.
[4] Сибирская речь. – 1919. 22 янв.
[5] Заря. – 1918. 29 дек.
[6] Заря. – 1918. 27 нояб.
[7] Греков Н.В. Разведывательная служба армии Колчака // История белой Сибири. Материалы 3-й междунар. научной конференции. – Кемерово, 1999. – С. 43.
[8] Сибирская речь. – 1919. 24 марта.
[9] Смирнов М.И. Адмирал Колчак. – Париж, 1930. – С. 60.

[10] Восточный фронт адмирала Колчака (сборник). – М., 2004. – С. 472.

[11] Сибирская жизнь (Томск). – 1919. 24 янв.

[12] Гинс Г.К. Указ. соч. – С. 370.




Tags: Белые, Владимир Хандорин, Гражданская война, История Отечества, Колчак
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments