28 мая 1945 года близ города Лиенц в Австрии британцы начали передавать советским войскам казаков из 15-го казачьего кавалерийского корпуса СС, первоначально шедшего из Италии на соединение с РОА.
В либеральной мифологии почетное место занимает миф о «несчастных» власовцах, полицаях и карателях, зверски замученных НКВД после войны.
На самом деле всё было не совсем так, как нам показывают
на этой пропагандистской картинке
Лейтмотив выступлений и публикаций на тему "власовцев" отечественных гитлерофилов почти доходит до шаблонности: "В те скорбные дни 1945 года жертвами сталинских палачей и их посредников — британских офицеров стали десятки тысяч русских людей". В пронацистских изданиях и мемуарах это именуется не иначе как «предательством» со стороны союзников, хотя как раз казаки в Нормандии и Италии весьма активно воевали именно с англо-американцами, продолжая сопротивляться даже после капитуляции немецких частей.
В первые постперестроечные годы в СССР появилась книга Никиты Толстого "Жертвы Ялты", ставшая культовой для наших поклонников пресловутого «Русского освободительного движения». Она содержала леденящие душу сцены выдачи английской армией казаков, служивших у немцев в городе Лиенц (Австрия). Их всех, писал автор, "кровавые палачи из контрразведки СМЕРШ" расстреляли вместе с женами и малыми детьми буквально на глазах у союзников.
Во многих источниках содержатся рассказы про то, как боялись казаки возвращения – совершали массовые самоубийства, убивая членов семей, устраивали коллективные самосожжения в бараках. Доходило до того, что матери убивали своих детей. (Видимо, все эти люди боялись, что с ними поступят так же, как они поступали с мирными жителями Белоруссии, Украины, и Югославии).
Вся эта жуткая история, мягко говоря, не соответствует действительности – и это подтверждено даже в судебном порядке. Ибо все, кто пропагандировал у нас «Жертвы Ялты» как истину в последней инстанции, обычно забывали упомянуть, что вскоре после выхода «Жертв Ялты» престарелый генерал Тобиас Лоу, лорд Олдингтон, заместитель командующего британскими войсками в Австрии, подал на автора в суд. И британский суд признал информацию, содержащуюся в книге, ложной и позорящей честь и достоинство британской армии, обязав Толстого выплатить компенсацию морального вреда и штраф в размере полутора миллионов фунтов стерлингов. Неспособный выплатить 1,5 миллиона фунтов стерлингов в 1991 году он был объявлен банкротом.
Так как же все было на самом деле? Цифры, факты.
После окончания Великой Отечественной войны в руках властей СССР оказалось большое количество советских граждан, активно сотрудничавших с оккупантами. Эмигрантские источники называют совершенно абсурдные цифры – полтора или даже два миллиона наших сограждан, перешедших на сторону Германии с оружием в руках.
Более правдоподобные цифры, содержащиеся в трудах немецких ученых, составляют порядка 800 тысяч человек в течение всей войны и единовременно – не более 300 тысяч (данные историка Мюллера-Гиллебрандта, бывшего генерал-майора генштаба вермахта). Но в любом случае в руках советской власти оказались тысячи и тысячи заведомых врагов существующего строя.
Казалось бы, в СССР, где к огромным срокам приговаривали за куда меньшие преступления, на этих людей должна была обрушиться вся тяжесть закона. Главный зарубежный «популяризатор» Власова, Йоахим Хофман, заявлял, что около 30% власовцев и военнослужащих «восточных батальонов» были расстреляны, остальные получили по 25 лет лагерей, а беженцы «чаще всего 10 лет».
Но сталинская Фемида во многих случаях отнеслась к изменникам с удивительным гуманизмом, фактически – с пониманием. Процессы военных преступников были не столь многочисленны, как этого можно было ожидать. Самый известный из них – процесс Власова и его окружения – был закрытым, и никаких материалов о нем в советской прессе не было кроме краткого сообщения о смертном приговоре. Почему, не совсем ясно. Ведь ничего, что могло бы повредить советской власти в пропагандистском смысле, на этом процессе не прозвучало. Наоборот, все участники его выглядели достаточно жалко.
Бывшие советские генералы практически полностью признали свою вину и не пытались защитить идеи, за которые они будто бы боролись совместно с нацистами. Сам Власов несколько раз упоминал об обиде, нанесенной ему перед войной советской властью: пограничники, якобы, незаконно конфисковали у него два чемодана с китайскими трофеями. А генерал Краснов вообще вместо объяснений своей позиции вел со следователями и судьями долгие и бессодержательные беседы на отвлеченные темы.
Хотя "органы" и старались усиленно на основе архивов, свидетельских допросов и очных ставок отыскивать и предавать суду бывших старост, полицейских и полицаев, фельджандармов, сотрудников гестапо и оккупационных управ, добровольно записавшихся в зондеркоманды, а также тех, кто служил в охране нацистских концлагерей, дальнейшая судьба выявленных далеко не всегда была такой уж страшной.
Смертную казнь, как правило, применяли только к офицерам, и еще к тем солдатам русских частей вермахта, о которых было достоверно известно, что они совершили преступления против мирных жителей. Рядовые власовцы и полицаи в абсолютном большинстве отделывались куда более легким наказанием, причем вовсе не обязательно они попадали в лагерь.
Заметное число тех советских граждан, что служили в вермахте и были в строю до самого конца третьего рейха – например, солдаты казачьего корпуса фон Паннвица – вообще были освобождены от уголовной ответственности(!), получив лишь по шесть лет спецпоселений, что являлось на тот момент административной мерой наказания. Именно такое сравнительно мягкое наказание для власовцев предусматривалось постановлением ГКО от 18 августа 1945 года.
Немалая часть бывших немецких пособников вообще не подверглась никакому наказанию. В иных случаях достаточно было заявления обвиняемого, что он поступил на службу к оккупантам с целью борьбы с ними, и уголовное преследование прекращалось. Что до массы гражданских служащих нацистской администрации, то большая их часть была помилована автоматически. Причем не только рядовые писари или старосты, но и весьма высокопоставленные – например, бургомистр Смоленска, профессор Базилевский, преподававший после войны в том же пединституте, что и до 1941 года.
Во многих источниках содержатся рассказы про то, как боялись казаки возвращения – совершали массовые самоубийства, убивая членов семей, устраивали коллективные самосожжения в бараках. Доходило до того, что матери убивали своих детей. (Видимо, все эти люди боялись, что с ними поступят так же, как они поступали с мирными жителями Белоруссии, Украины, и Югославии).
Вся эта жуткая история, мягко говоря, не соответствует действительности – и это подтверждено даже в судебном порядке. Ибо все, кто пропагандировал у нас «Жертвы Ялты» как истину в последней инстанции, обычно забывали упомянуть, что вскоре после выхода «Жертв Ялты» престарелый генерал Тобиас Лоу, лорд Олдингтон, заместитель командующего британскими войсками в Австрии, подал на автора в суд. И британский суд признал информацию, содержащуюся в книге, ложной и позорящей честь и достоинство британской армии, обязав Толстого выплатить компенсацию морального вреда и штраф в размере полутора миллионов фунтов стерлингов. Неспособный выплатить 1,5 миллиона фунтов стерлингов в 1991 году он был объявлен банкротом.
Так как же все было на самом деле? Цифры, факты.
После окончания Великой Отечественной войны в руках властей СССР оказалось большое количество советских граждан, активно сотрудничавших с оккупантами. Эмигрантские источники называют совершенно абсурдные цифры – полтора или даже два миллиона наших сограждан, перешедших на сторону Германии с оружием в руках.
Более правдоподобные цифры, содержащиеся в трудах немецких ученых, составляют порядка 800 тысяч человек в течение всей войны и единовременно – не более 300 тысяч (данные историка Мюллера-Гиллебрандта, бывшего генерал-майора генштаба вермахта). Но в любом случае в руках советской власти оказались тысячи и тысячи заведомых врагов существующего строя.
Казалось бы, в СССР, где к огромным срокам приговаривали за куда меньшие преступления, на этих людей должна была обрушиться вся тяжесть закона. Главный зарубежный «популяризатор» Власова, Йоахим Хофман, заявлял, что около 30% власовцев и военнослужащих «восточных батальонов» были расстреляны, остальные получили по 25 лет лагерей, а беженцы «чаще всего 10 лет».
Но сталинская Фемида во многих случаях отнеслась к изменникам с удивительным гуманизмом, фактически – с пониманием. Процессы военных преступников были не столь многочисленны, как этого можно было ожидать. Самый известный из них – процесс Власова и его окружения – был закрытым, и никаких материалов о нем в советской прессе не было кроме краткого сообщения о смертном приговоре. Почему, не совсем ясно. Ведь ничего, что могло бы повредить советской власти в пропагандистском смысле, на этом процессе не прозвучало. Наоборот, все участники его выглядели достаточно жалко.
Бывшие советские генералы практически полностью признали свою вину и не пытались защитить идеи, за которые они будто бы боролись совместно с нацистами. Сам Власов несколько раз упоминал об обиде, нанесенной ему перед войной советской властью: пограничники, якобы, незаконно конфисковали у него два чемодана с китайскими трофеями. А генерал Краснов вообще вместо объяснений своей позиции вел со следователями и судьями долгие и бессодержательные беседы на отвлеченные темы.
Хотя "органы" и старались усиленно на основе архивов, свидетельских допросов и очных ставок отыскивать и предавать суду бывших старост, полицейских и полицаев, фельджандармов, сотрудников гестапо и оккупационных управ, добровольно записавшихся в зондеркоманды, а также тех, кто служил в охране нацистских концлагерей, дальнейшая судьба выявленных далеко не всегда была такой уж страшной.
Смертную казнь, как правило, применяли только к офицерам, и еще к тем солдатам русских частей вермахта, о которых было достоверно известно, что они совершили преступления против мирных жителей. Рядовые власовцы и полицаи в абсолютном большинстве отделывались куда более легким наказанием, причем вовсе не обязательно они попадали в лагерь.
Заметное число тех советских граждан, что служили в вермахте и были в строю до самого конца третьего рейха – например, солдаты казачьего корпуса фон Паннвица – вообще были освобождены от уголовной ответственности(!), получив лишь по шесть лет спецпоселений, что являлось на тот момент административной мерой наказания. Именно такое сравнительно мягкое наказание для власовцев предусматривалось постановлением ГКО от 18 августа 1945 года.
Немалая часть бывших немецких пособников вообще не подверглась никакому наказанию. В иных случаях достаточно было заявления обвиняемого, что он поступил на службу к оккупантам с целью борьбы с ними, и уголовное преследование прекращалось. Что до массы гражданских служащих нацистской администрации, то большая их часть была помилована автоматически. Причем не только рядовые писари или старосты, но и весьма высокопоставленные – например, бургомистр Смоленска, профессор Базилевский, преподававший после войны в том же пединституте, что и до 1941 года.
Journal information