Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Игорь Сипкин. Подвиг Иканской сотни (окончание)

Начало


Уральские казаки встретили шквальным огнём приближение щитов противника к своим позициям. В ответ неприятель вел непрекращающуюся и довольно меткую стрельбу, не давая возможности артиллеристам перемещать пушку-единорог с фаса на фас. Раза четыре кокандцы бросались из-за мантелетов в атаку, но залповый огонь казаков вновь и вновь заставлял их отступить к своим укрытиям. Огнем артиллерии и выстрелами противника были окончательно перебиты все лошади казаков. Жертвы росли в геометрической прогрессии: к полудню было убито 3 урядника, 33 казака и 1 фурштат, ранено 4 артиллериста и несколько казаков. Смерть витала повсюду. Она была в глазах жалобно хрипевших лошадей, она была на челах, корчившихся от боли на дне балки тяжело раненых казаков. Несмотря на нещадный огонь врага, а также большое количество убитых и раненых, героические действия нескольких казаков: урядника Александра Железнова, Василия Рязанова и Павла Мизинова – поддерживали боевой дух бойцов. Будучи метким стрелком, Василий Рязанов “снимал” одного за другим главарей групп кокандцев, пытавшихся штурмовать укрепления уральцев. Да делал он это с прибаутками и споря с товарищами: то на шмат сала, то на бутыль первача. Павел Мизинов под обстрелом раскапывал из завалов сумки с патронами и разносил их, подбадривали своих товарищей веселой песней и балагурством. Оттащив тяжело раненых фейерверкеров: Грехова и Огнивова от орудия, и видя, что другие артиллеристы тоже ранены, Терентий Толкачёв, обучившийся своим разумением как заряжать пушку и прицеливаться, начал вести орудийную стрельбу с помощью своих товарищей: казаков Платона Добринина, Василия Казанцева и Кузьмы Бизянова. Первый же выстрел, попавший в гущу наступавшего противника, разнес ближе всех подкаченный мантелет и причинил ранения скопищу неприятеля, который прятался за импровизированным укрытием из хвороста. При этом мантелет загорелся, а все наступавшие и стоявшие в укрытии – обратились в бегство. Не поверивший своим глазам фейерверкер Огнивов, наскоро перевязанный артиллеристами, вскарабкался на бруствер и, встав во весь рост, размахивая шапкой, закричал:

-Ура-а-а-а ! На кичку их! А ну, Терентий, наддай еще! Ай, молодца!

Казаки воспрянули духом, а Терентий Толкачёв тем временем, прицелившись чуть повыше, послал второй заряд вдогонку убегавшим кокандцам. Так отважная горстка уральских казаков продержалась еще около часа. Около часа дня стало ясно, что при таком сильном огне артиллерии противника – к вечеру от отряда не останется в живых никого. Есаул Серов приказал заклепать пушку-единорог, поломать ружья, оставшиеся после убитых казаков, и готовиться к прорыву вдоль туркестанской дороги. - Братцы, казаки!, - обратился он перед прорывом к остаткам своей сотни (под ружьём, включая раненных, оставалось около шестидесяти человек), - не посрамим славы русского оружия! Уральские казаки приготовились к атаке. Могучий голос сотника Абрамичева, как ни в чём не бывало, лихо прозвенел в морозном воздухе: - Сотня-а-а, на первый-второй расчитайсссь! Колонной по двое-е-е стройсь! Есаул приказал стрелять только с колена, прицельно. Передвигаться короткими перебежками… Первые номера – стреляют, вторые номера сто сажень пробегают, на колено – и заряжают ружья. Затем первые номера под их прикрытием делают перебежку… Единственный из оставшихся в живых урядников Александр Железнов, богатырского телосложения с густыми прокуренными усами и окладистой бородой, скинул с себя полушубок и, приладив к стволу винтовки штык, поднял её высоко над головой, прокричав: - Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Ужо зададим карачун (резню) басурманам! С криком: “Ура!” уральские казаки дружно бросились в атаку… Отступление продолжалось до 4 часов вечера.


Сотня сразу же попала под перекрестный ружейный огонь противника. Однако, слаженные действия казаков, прикрывавших перемещение друг друга меткой стрельбой – всё-таки оставляли надежду на то, что какая-то часть бойцов сможет добраться до своих. Во всяком случае, они вышли из-под губительного артиллерийского огня. Здесь, на просторе, они могли хоть как-то использовать преимущества своего нарезного оружия, удерживая врага на почтительном расстоянии. Оказалось, что отдельные джигиты Алимкула тоже были вооружены винтовками и вскоре, пристрелявшись, они стали разить одного за другим казаков, двигавшихся россыпной колонной вдоль дороги. Уральцы до последнего помогали раненным своим товарищам, передвигаться по дороге, поддерживая их и отстреливаясь направо и налево. Никто не бросил и не предал своих товарищей. Негласный древний закон, касавшийся ответственности всех за трусость или предательство одного из воинов, перенятый в свое время безо всяких изменений казаками у золотоордынцев.

На глазах казаков упавшие замертво и тяжело раненные их товарищи, оставшиеся на дороге, подвергались бесчеловечным надругательствам со стороны жестокого противника. Кокандцы рубили их шашками, кололи пиками и отсекали головы. Среди сравнительно трусливого племени кокандцев считалось высшей военной доблестью привести голову уруса, за которую из казны Муллы-Алимкула выплачивалось щедрое вознаграждение. За голову же казака – полагалось вознаграждение в пять раз больше обычного! И каждый раз корыстный обладатель такого зловещего трофея награждался меткой пулей других казаков, крепко сжимавших винтовку, прощаясь с погибшим другом:

- Прощай, товарищ!


Побросав верхнюю одежду, казаки прошли под огнём противника почти 8 верст. Налеты конницы из-за холмов по обе стороны дороги чередовались неоднократными попытками Алимкула поставить заслон на пути движения колонны уральцев. Тогда могучий Железнов, меткий Толкачев, Мизинов, Рязанов и другие, кто прикрывали отступление основной группы (с раненными), перемещались вперед и, рассыпавшись цепью, острым метким огнём делали брешь в заслоне противника, заставляя его терять десятки воинов и ретироваться.

Получив сквозную рану в плечо и контузию в руку, казак Платон Добринин (из тех, что помогали артиллеристам) всю дорогу шёл, оперевшись на плечо есаула, одновременно прикрывая его от вражеских пуль с правой стороны. А лихач и мастерский стрелок Терентий Толкачёв, несмотря на несколько ран, прикрывал есаула слева, метко и ловко поражая каждого всадника, приближавшегося к ним с окрестных холмов ближе, чем на двести сажень. Василий Рязанов, получивший во время марша ранение в ногу, упал, но, наскоро перебинтовав с помощью товарищей раздробленную ногу, вновь вскочил, и шёл весь остаток пути до конца, метко отстреливаясь от налетов врага. При прорыве сквозь очередной заслон по дороге на Туркестан вдали, на холме появился сам Мулла-Алимкул на аргамаке белой масти. Василий Рязанов изловчился и с колена, тщательно прицелившись, подбил коня под Алимкулом. Между тем колонна уральцев, поначалу выстроенная сотником Абрамичевым потрое, заметно редела и вскоре они растянулись цепью (лавой) в несколько сот сажень длинной. Иногда отдельным латникам и кольчужникам конницы кокандцев удавалось налететь на середину цепи, где шел есаул и другие казаки вели под руки раненных товарищей. Однако каждый раз кокандцы жестоко расплачивались за подобные наскоки – будучи расстреляны в упор казаками. Иногда дело доходило до рукопашной, в которой казаки скидывали конников с лошадей, ловко ухватившись за их пики и упряжь, или рубили им конечности острыми шашками. В один из таких налётов Павел Мизинов наклонился, чтобы поднять упавший шомпол, и брошенная пика, пронзив ему левое плечо, пригвоздила его к земле. Превозмогая боль, он все-таки вскочил на ноги и добежал до своих товарищей, которые помогли выдернуть пику из его плеча. Шли, превозмогая раны и усталость. Каждый сознавал, что пока он рядом со своими товарищами, они поддержат и прикроют его огнём. Но стоило только упасть или отделиться от своих – неминуемая гибель ждала его тотчас же.

Кокандские наездники избрали новую губительную тактику: за своей спиной привозили сарбазов с ружьями и сбрасывали их в непосредственной близости по ходу следования цепи уральцев. Те, улегшись в снег, расстреливали казаков практически в упор. Кровавый след, тянувшийся по пути следования казачьей сотни, становился всё шире... Отважный сотник Абрамичев, не желавший снимать офицерской шинели и папахи, был ранен сначала в висок, но продолжал шагать в первых рядах казаков под руку с Железновым. После этого пуля попала ему в бок, но он, затянув хлеставшую кровь разорванной рубахой, продолжал идти. Когда же пули разом поразили обе его ноги, он упал на землю и прокричал казакам:

- Рубите скорее голову, не могу идти!

Он приподнялся на локтях, но сраженный последними пулями упал от бессилия лицом в снег. Не в силах ничем ему помочь, есаул Серов и другие казаки простились с ним, как с мертвым. Начинало уже темнеть. Все казаки в крови, раненные по два, три раза, продолжали идти, превозмогая всякие пределы человеческих возможностей. Шли всё медленнее: большое количество раненных, которых ещё можно было тащить на себе и многочисленные раны в ноги – не давали возможности идти быстрее. Те, кто мог держать оружие, подбирали сумки с патронами и ломали ружья павших своих товарищей, непрерывно отстреливаясь от конницы противника. До Туркестана оставалось ещё более 8 вёрст. Всё ещё надеясь, что помощь из гарнизона всё-таки придёт, есаул Серов, тем не менее, уже обдумывал возможность закрепления в полуразрушенной крепости Тынашак, что на пол-пути до Туркестана. Подполковник Жемчужников, давая ему предписание выступить в рекогносцировку, упоминал об этой крепости, как о возможном убежище на случай, если сотня наткнется на значительные силы противника… Вдруг впереди, со стороны Туркестана, послышались выстрелы. Казаки остановились и затихли, вслушиваясь в сумеречную тишину ночи, прерываемую трескотней ружей кокандской конницы. Свист пуль над головами уральцев стал реже, а из-за возвышенности по направлению к Туркестану вновь прогремели гулкие выстрелы русского отряда, пробивавшегося к ним на подмогу. Скоро толпы кокандцев со стороны города отхлынули прочь и на пригорке появились бегущие навстречу солдаты. Над окрестными холмами разнеслось родное:

-Ура-а-а!


Групповое фото уральских казаков - участников боя при Икане



Казаки, поддерживавшие друг друга, стали обниматься. По их щекам текли слезы… Помощь подоспела как нельзя вовремя. Казаки настолько ослабели, что, воссоединившись с отрядом подпоручиков Сукорко и Степанова, не могли идти далее самостоятельно. Через день, 8 декабря Мулла Алимкул снялся с лагеря в Икане и ушёл со своим войском к Сыр-Дарье. Взяв с собою иканского аксакала и всех жителей с имуществом, он поджёг их сакли. Местные жители, уцелевшие в селении (в том числе отец иканского аксакала с женой) рассказали, что численность войска Алимкула составляла свыше 20 000 человек и что в бою с сотней есаула Серова кокандцы потеряли убитыми 90 главных военачальников и более 2 000 пехоты и кавалерии. Сколько было раненых среди противника уральцев – неизвестно. Тонкий план Муллы-Алимкула: тайно пробраться к Туркестану и, захватив его, отсечь передовые отряды русских, находившиеся в Чемкенте - был, перечёркнут стойкостью уральской сотни, вставшей у него на пути. Он молча ехал на гнедом скакуне, с горечью вспоминая своего любимого аргамака белой масти, оставленного в Икане, и не слушал льстивые слова султана Садыка о силе несметного войска Муллы-Алимкула и о новых обманных планах по нападению на “урусов”. Ложь и обман, грабежи и подкуп, жестокость и насилие устилали его путь. И несмотря на всё это, и наличие многочисленной армии, он не чувствовал себя в безопасности. Он боялся смерти. Два дня назад он так ощутимо испытал ее ледяное дыхание, когда любимый конь рухнул под ним от пули казака. Он, правитель Кокандского ханства, окруженный огромной свитой отборных всадников, мог быть убит, как обычный сарбаз или джигит, трупами которых была усеяна степь под Иканом? Кто же эти казаки? Исчадия шайтана! В чём их сила? Он с детства был воспитан на неоспоримой истине, которую ему шептали кокандские правители и мудрецы: у кого сила и богатство – у того власть! И как понять слова пленённого уруса: - «Не в силе Бог, а в правде!» Мулла-Алимкул продолжал в задумчивости ехать по безбрежной степи, начавшей погружаться в золотисто-розовый закат, размышляя над словами “уруса”. Он думал о том, что если тысячи его воинов не смогли одолеть сотню “русских казаков”, то, что же будет, если русских явится тысячи?


Памятник на братской могиле казаков
"Иканской сотни".


На четвертый день был выслан отряд, чтобы собрать трупы уральских казаков. Все они были обезглавлены и изуродованы. Трупы обезображенных кокандцами были доставлены в Туркестан, где и были похоронены на кладбище. И только через 34 года в 1898 году, нашелся человек, который приложил усердие и старание увековечить память героев иканского дела постройкой над братской могилой памятника.

Tags: Александр Освободитель, История Отечества, Казачество, Неизвестных героев не бывает, Туркестанские экспедиции
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments