Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Французы о русских.

По материалам писем французских солдат и офицеров из-под осаждённого Севастополя, собрано Романом Ершовым (oper_1974), взято здесь






1) Письмо французского солдата из Крыма, адресованное в Париж некоему Морису, другу автора.

"Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки русским давно пора капитулировать. На каждую их пушку - у нас пять пушек, на каждого солдата - десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие.

У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей (Хатынь, Бабий Яр, Горловка и Константиновка, оказывается, имеют очень давнюю предысторию - М.М.). Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас!

А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки. Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться?



J148418802
Французская армия под Севастополем


На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык - дереву и тому я советовал бы уйти с дороги.

Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали.

Русские матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы) погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с черными усами. Он сшиб двух наших - одного штыком, другого прикладом - и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо.



Штыковая схватка во время обороны Севастополя


Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. Он еще дышал: "Если до утра не умрет, отправим его в лазарет, - сказал капрал. - А сейчас поздно. Чего с ним возиться?"



Лазарет времён Крымской войны


Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно, хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал?

Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух."


00002e53_big.jpeg
Так мог бы выглядеть автор письма

2) Из письма французского капитана Шарля Боше из Крыма.

"Позапрошлой ночью у нас была вылазка русских, очень смелая и прекрасно скомбинированная, против наших оборонительных сооружений справа, со стороны Зеленого холма.

Это, конечно, самая сильная атака, которой мы только подвергались с самого Инкермана. Их было от семи до восьми тысяч под командованием Хрулева. Наши караульные войска не особенно их ожидали оттуда. Траншеи, внезапно занятые этими неустрашимыми нападающими, были театром наиболее кровопролитной рукопашной схватки.



Крымская война. Русская пехота перед штыковой атакой


Сегодня было перемирие на несколько часов, чтобы похоронить мертвых. Насчитывалось, по меньшей мере, шестьсот трупов на земле. Офицеры и унтер-офицеры войск, участвовавших в бою с обеих сторон, с людьми в наряде идут опознавать трупы и приказывают относить своих....

В течение этой грустной церемонии французские и русские офицеры, которые здесь находились в достаточно большом количестве, наконец, приблизились и обменялись словами вежливости, крепко пожимая друг другу руки. С двух сторон желали конца войны, которая знакомила две армии, довольно-таки симпатичные одна другой.

soldiers-Zouaves-line-the.jpg
Французские солдаты на привале


Вражеский офицер перешел на нашу сторону; но было смягчающее обстоятельство для чести русской армии: это - поляк. Он нам сообщил о скором прибытии подкреплений для осажденных и о приходе сильной гвардейской дивизии.... (К слову, гвардия не участвовала в обороне Севастополя. "Перебежчик" был преднамеренным дезинформатором? - М.М.)

Защитные сооружения крепости или укрепленных лагерей, что мы атаковали, прекрасны; более того, они минированы: атаковать их нам также будет стоить дорого. Осажденные работают для своей обороны без остановки.

Офицер инженерных войск Тотлебен, который ими управляет замечательным образом, человек незаурядный. Он олицетворяет оборону, он ее душа и вдохновение. Он работает против нас, а в нашем лагере говорят только о нем. Какой престиж должен он иметь среди тех, для кого он является наиболее солидной опорой!





Эдуард Тотлебен, заслуживший столь высокую похвалу французов.


Русские значительно превосходят нас (выделено мной - М.М.). Мы слишком пренебрегали их силами. Мы, наверное, надеялись увидеть, как стены Севастополя падут, подобно стенам Жерико, под грохот наших фанфар.

Город, снабженный восемьюстами стволами орудий, громоздящимися друг на друге, с пятьюдесятью тысячами неустрашимыми защитниками под храбрым командованием, невозможно взять так легко... Наконец, мы поняли, что война с русскими - не шутка".



Русское полевое укрепление под Севастополем
Tags: История Отечества, Крымская война
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments