Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Студент студенту рознь

Когда мы говорим о дореволюционном студенчестве, то обычно представляем себе нигилистически настроенную молодёжь, рвущуюся ниспровергать общественные устои, любителей маёвок, демонстраций и митингов, запоем читающих Чернышевского и коротающих время от одного собрания нелегального кружка до другого... Гитлеровский пособник Борис Башилов, после Великой Отечественной войны возомнивший себя историком, прямо пишет: молодёжь, вместо того, чтобы учиться, становиться квалифицированными специалистами и теми самыми "честными чиновниками", нехватку которых она столь остро ощущала, шла в бомбисты. Спору нет, бомбисты были. И львиную долю их действительно составляли революционно настроенные студенты. Это легко понять - в юности опасность ещё плохо ощущается, смерть кажется весьма отдалённой перспективой, сил в себе человек ощущает много, а чувство ответственности ещё не успело выработаться - ибо этот зелёный юнец ещё находится под родительским крылышком. Поэтому немудрено, что большинство революционных партий в своей пропаганде делало ставку именно на студенчество, в среде которого находило благодарных слушателей.

Однако, были и другие студенты, существование которых напрочь игнорирует "историк"-полицай. Как есть они и сейчас - молодые патриоты, которые всю страстность своей натуры отдают не бесплотным мечтам о туманном "светлом будущем", а просто - Родине. Как преподаватель вуза, могу засвидетельствовать: таких среди моих студентов подавляющее большинство. Были такие и в вузах дореволюционной поры, чему лучшее доказательство - возникновение студенческих формирований в рядах белых армий. Так, знаменитая Алексеевская Партизанская дивизия в составе Добровольческой Армии Деникина комплектовалась в значительной степени именно добровольцами-студентами. И отличительные цвета алексеевцев - голубой и белый - это цвета Московского Университета.


Были среди студентов - участников антибольшевистской борьбы и настоящие подвижники Белой Идеи. Об одном из таких героев мне и хотелось бы сегодня рассказать. Знакомьтесь: Павел Михайлович Трофимов. Оговорюсь сразу: к упомянутым только что алексеевцам он имеет слабое отношение - только в том смысле, что сражались они против общего врага. Трофимову суждено было связать свою судьбу с другой прославленной дивизией Добровольческой Армии - Офицерской Стрелковой имени генерала Дроздовского. Но обо всём по порядку.


Дроздовец Павел Михайлович Трофимов.



П.М. Трофимов родился в сентябре 1894 года в Могилёвской губернии (ныне - Белоруссия), в семье нотариуса. Окончил классическую гимназию в 1913 году и поступил на экономическое отделение Петербургского политехнического института. То есть, накануне Первой Мировой войны герой нашего очерка пополнил собой ряды того самого столичного студенчества, которое столь ненавистно Башилову и его современным подпевалам. И буквально ничто не предвещало его героического будущего. Должность какого-нибудь бухгалтера - потолок, к которому мог бы стремиться Трофимов, если бы в его размеренную жизнь не вмешалась война.

Начало Первой Мировой войны сопровождалось массовым патриотическим подъёмом. Многотысячные демонстрации с хоругвями и портретами государя, пение "Боже, царя храни!", массовая запись на фронт добровольцами - всё это тоже Первая Мировая. Когда обычно говорят, что цели войны были не ясны простому человеку, забывают про этот патриотический подъём. Как забывают и причины, побудившие Россию вступить в войну: война была нам объявлена из-за достаточно мирных и умеренных по своим требованиям попыток защитить православных сербов, которым угрожала геноцидом католическая Австро-Венгрия. Защита братьев-славян, защита истинной веры - всё это как раз было народу предельно понятно, тем более, что поколение ветеранов Русско-Турецкой войны 1877 года ещё не успело сойти в могилу. Понятно было и то, что царь действовал в предельно миролюбивом духе, совершенно игнорируя советы доморощенных "ястребов", противники же России с самого начала взяли предельно хамский тон, а в довершение всего - вероломно объявили войну. Так что сочувствие братьям-православным было помножено на собственную национальную обиду.


Патриотическая манифестация в 1914 году


Однако, этот патриотический подъём, как и всё страстное, угас так же быстро, как и вспызнул. Воодушевление скоро сменилось раздражением, тем более, что "маленькой победоносной войнушки" со всей очевидностью не получалось, вести с фронтов приходили всё более и более удручающие, а вместе с вестями приходили и гробы.

Молодой Павлуша Трофимов (а ему тогда как раз исполнилось 20 лет) не был захвачен всеобщим квазипатриотическим психозом. То ли его убеждения не успели к тому времени до конца оформиться, то ли он просто был спокойным и уравновешенным человеком, не привыкшим реагировать эмоционально - я не знаю. Его письма и дневниковые записи от 1914 года, если таковые были, мне неизвестны. Но в 1916 году Трофимов неожиданно бросает институт и поступает в киевское Николаевское пехотное училище. Это был явно осознанный шаг: столь резко сменить профиль деятельности, отказаться от давно намеченного для себя пути можно было лишь хорошенько всё обдумав. Что это были за два года, хорошо знают все, кто интересуется эпохой последнего царствования. Русский фронт едва не рухнул. В 1915 году грянуло Великое Отступление, немцы стремительно продвигались вперёд, захватывая исконно русские земли. Армии катастрофически не хватало снарядов и патронов, в то время, как у немцев они были в избытке. Русские дивизии порой без сопротивления складывали оружие перед ротами немцев. А верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич уже всерьёз помышлял о сдаче Петрограда и подготовке оборонительных рубежей на Урале. Князя-паникёра отставили. Главнокомандование принял на себя лично император. Фронт стабилизировался. Помните, у Высоцкого в одной из его патриотических песен были слова:

Наконец-то нам дали приказ наступать -
Отбирать наши пяди и крохи!
Но мы помним, как солнце отправилось вспять
И едва не зашло на востоке.


 Нечто подобное, вероятно, чувствовали русские люди и на рубеже 1915 - 1916 годов. Период унизительного отступления закончился. "Снарядный голод" удалось преодолеть. Пришла пора мстить подлым захватчикам. Тем более, что с оккупированных украинских и белорусских земель вести шли самые тревожные: немцы всерьёз взялись за геноцид местного православного населения. Истребляли украинцев и белорусов целыми семьями, главным образом - священников, активных прихожан и интеллигенцию. Насиловали девушек. Отправляли людей в концлагеря (да-да, в концлагеря. Назывались они Терезин и Телергоф - прообраз будущих Освенцима, Бухенвальда и Дахау). Пытали. И вот в этих условиях Павел Трофимов принимает решение служить в армии. Не будучи увлечён патриотическим психозом 1914-го года, он доказал свой патриотизм делом, когда почувствовал, что Отечеству реально угрожает опасность.

Ускоренный курс Киевского Николаевского пехотного училища. Блестящая аттестация. Но вместо фронта молодой офицер ... некоторое время остаётся в училище на преподавательской работе, в качестве курсового офицера. Почему? Вероятнее всего, просто приказали. Другого объяснения, учитывая последующую биографию Трофимова, у меня нет.

В июле 1917 года Павел Трофимов, наконец, попадает на фронт. Не лучшее время для патриотически настроенного юноши в офицерских погонах. Дисциплина в войсках стремительно падает. Солдатские комитеты митингуют, препятствуют офицерам в исполнении воинского долга. Приказы командования игнорируются. Шайки деморализованных солдат шастают в прифронтовой полосе, опасные только для своих обывателей. Особняком стоит Румынский фронт генерала Щербачёва - по причине его удалённости от охваченной революционной стихией страны там ещё соблюдается относительный порядок. Однако, подпоручику 14-го стрелкового полка приходится сталкиваться с другим неприятным явлением: командование фронта затевает украинизацию его дивизии. Руководство фронта надеется, что национальная психология малоросса - крепкого хозяина, собственника и труженика - удержит части от большевизации [1], но наиболее прозорливые офицеры кожей чувствуют холодный ветер со стороны Австро-Венгрии, давно привечавшей на своей территории революционные украинские группировки, а теперь вознамерившейся с помощью этих группировой и с опорой на униатство прикарманить себе богатые украинские земли.


Однако, и большевики прекрасно оценили замысел командования - и потому тоже не поддержали украинизацию частей, поведя в них свою контрпропаганду. В этих условиях фронт неизбежно должен был рухнуть из-за полного раздрая в умах солдат. Это и произошло практически сразу же после большевистского переворота.

А что же Трофимов? А он к этому времени был уже осведомлён, что в Яссах полковник М.Г. Дроздовский формирует Добровольческий отряд  Вернее, столь исчерпывающей информации у него, конечно, не было. А было то, о чём пишет Н.А. Цуриков: "После упорной, но тщетной борьбы сперва с украинизацией, а потом и большевизацией полка, услышав, что в Яссах будто бы формируются какие-то части для продолжения борьбы за Россию, Павел Михайлович вместе с группой офицеров ... пешком пробирается в Яссы" [2]. Обратим внимание: "какие-то части (!!!) для продолжения борьбы за Россию", - и этого Трофимову оказывается достаточно, чтобы покинуть свой разложившийся полк и пешком, с риском для жизни пробираться в Яссы навстречу, по сути дела, полной неизвестности. Поступок истинного патриота. А ведь речь, заметим, о вчерашнем студенте, всего каких-то 4 года назад и не помышлявшем об армейской службе. О молодом человеке 22-х лет от роду. Молодости свойственны пылкость и жажда приключений. Кто-то обращает эти особенности на разрушение. Но если у человека внутри твёрдый патриотический стержень, то, оказывается, и от этих качеств может быть польза.

Так студент-политехник становится дроздовцем. Вместе с отрядом Дроздовского Трофимов проделывает весь более чем тысячеверстный поход Яссы - Дон. Начав свой путь на положении рядового бойца 2-й роты, Трофимов к 1920 году выходит из подпоручиков в капитаны и становится командиром пулемётной команды 1-го Дроздовского полка [3]. Н.А. Цуриков пишет о нём, как о настоящем виртуозе пулемётного дела, на котором он специализировался ещё в училище. Отмечает Цуриков и отменную выдержку своего героя [4], которая не раз решала исход боя.


26 июня 1920 года Трофимов эвакуируется в тыл по ранению. Лечение затянулось, лишь 14 августа Павел Михайлович (отныне мы имеем право называть его только так) возвращается в родную дивизию - и сразу на должность командира батальона. Вскоре - новое ранение, однако, по свидетельству Цурикова, на этот раз Трофимов в тыл не эвакуируется. В одном из последних боёв Гражданской войны на юге России батальон Трофимова (с раненым командиром во главе!) целый день отбивает конные атаки красных, прикрывая отход своих частей.

А затем была Крымская эвакуация, Галлиполийское сидение, эмигратское бытие. Кто-то кончал с собой от безысходности, кто-то спивался, кто-то, разочаровавшись в идеалах Белого Движения, возвращался в СССР, пытаясь найти своё место на Родине, изменившейся до неузнаваемости. Но Трофимов был сделан не из такого теста. Единожды выбрав свой путь, он пошёл по нему до конца. В эмиграции Трофимов заканчивает своё высшее образование - на жизнь надо было чем-то зарабатывать, но центром его жизни остаётся Белое Движение. И если в Галлиполи его безукоризненные нравственные качества способствовали его избранию в суд чести, то в период с 1926 по 1927 гг. он становится членом правления всего галлиполийского землячества в Праге. По утверждению Цурикова, Трофимов обладал "покоряющим обаянием, которое исходило из него, как большой нравственной личности", и "обострённым чувством долга". Эти качества притягивали к нему людей. "Трофимов был человеком одной и до конца всецело владевшей им идеи". "Он спокойно выслушивал по своему адресу нападки, но в вопросах принципиальных был непримирим" [5]. В результате, начиная с 1925 года, он становится активным членом Кутеповской организации внутри РОВС. С тех пор он живёт отшельником, нередко голодает, без колебаний отказывается от выгодной работы, если она мешает его деятельности по линии РОВС [6]. Типично студенческая черта. Не так же ли в точности вели себя студенты-"нигилисты" в конце XIX столетия? Но если теми владела жажда разрушения национальной России и её устоев, то Трофимов стремится к возрождению.

Чем же он занят? Активно изучает военное дело, прежде всего - опыт минувшей Мировой войны. Он верит, что Белая Армия ещё вернётся в Россию для нового освободительного похода. Разъезжает по многим странам, нередко с риском для жизни. Мобилизует творческую интеллигенцию, заражая её своей верой - и маститые публицисты пишут статьи и книги о героях Белой Борьбы. Трофимову же Кутепов поручает переговорить с эмиссаром "Треста" Якушевым, для его "психологической экспертизы" - и Трофимов безошибочно определяет в Якушеве провокатора [7].  Трофимов свято чтил имена жертв "Треста" - Марии Захарченко и Г.Н. Радковича, погибших в стычке с чекистами. Ему не надолго было суждено пережить своих героев - в 1929 году, при выполнении секретного задания Кутепова на территории СССР Трофимов погибает. Тайну этого задания он унёс с собой в могилу - даже его собрату по кутеповской организации Цурикову и даже спустя 10 лет о сути этого задания ничего не известно. Известно лишь, что отправляясь в СССР, Трофимов попрощался с друзьями как человек, идущий на верную смерть.

Вот, и такие студенты встречались в стенах дореволюционных вузов. И мы сегодня не вправе о них забывать.

______________________________________________________
Примечания.
[1] Подробнее см. здесь: http://mikhael-mark.livejournal.com/302892.html
[2] Цуриков Н.А. Памяти героя-дроздовца // Дроздовский и дроздовцы. - М.: Белые воины, 2012. - с. 489 - 490.
[3] Дроздовский и дроздовцы. - М.: Белые воины, 2012 - с. 642.
[4] Там же, с. 490. Вспомним поведение Трофимова в период Первой Мировой, его отнюдь не скороспелое решение сменить студенческую фуражку на военную и его задержку в училище. Вот и исчерпывающее объяснение таким "странностям" биографии подоспело!
[5] Там же, с. 491.
[6] Там же, с. 492.
[7] Там же. "Трест" был ловушкой, умело расставленной чекистами для белой эмиграции. Многие из эмигрантов поверили в существование в СССР подпольной монархической группы, стали искать контактов с ней - и попадали в руки ВЧК.

Tags: Белые, Гражданская война, Дроздовский и дроздовцы, История Отечества, Люди и судьбы, Неизвестных героев не бывает, Эмиграция
Subscribe

promo mikhael_mark december 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments