Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Николай Второй глазами генерала Алексеева

О генерале М.В. Алексееве в тех кругах, где меня (по крайней мере, пока) считают "своим", принято отзываться в самых уничижительных интонациях. Оценка его роли в отечественной истории варьируется в интервале от "предателя святого царя" до "выкреста и масона, сознательно служившего врагам России". Я и сам позволял себе высказываться по его адресу весьма резко [1] - его участие в февральском перевороте, после которого Россия ухнулась  в пропасть Гражданской войны и государственного унижения понять сложно, а оправдать - практически невозможно.




Генерал Михаил Васильевич Алексеев


Между тем, Алексеев не статичен. Участие в февральском перевороте, безусловно, его не красит. Однако, и не сводит на нет ни достижения Алексеева в Первой Мировой войне, ни его подвиги в качестве одного из лидеров Белого Движения.

Генерал Н.С. Тимановский, близко сошедшийся с Алексеевым в период Белой Борьбы, вспоминал о словах, сказанных престарелым военачальником незадолго до смерти: "Если бы я мог предвидеть, что революция выявится в таких формах, я бы поступил иначе". Таким образом, Алексеев определённо покаялся в своём участии в революционных событиях (а учитывая его многократно засвидетельствованную мемуаристами религиозность - наверняка и исповедался в этом грехе) и приложил все от него зависящие усилия, чтобы загладить собственное преступление и исправить его последствия. Алексеев, единожды предав святого царя (впрочем, давайте судить трезво: о святости Николая Второго, о его грядущей мученической кончине от рук богоборцев и последующей канонизации Алексеев знать не мог), не пошёл до конца по пути Иуды. Тем интереснее взглянуть на эволюцию его взглядов на Николая Второго. Наипаче, что работа эта уже проделана - Вячеславом Бондаренко в его книге "Герои Первой Мировой". А мне остаётся дать лишь небольшие комментарии к фактам, которые г-н Бондаренко просто констатирует.

Вот самый первый отзыв Алексеева о Николае Втором. И надо признать, что этот отзыв наиболее адекватен: "С Государем спокойнее. Его Величество даёт указания, столь соответствующие боевым стратегическим задачам, что разрабатывыаешь эти директивы с полным убеждением в их целесообразности. Он прекрасно знает фронт и обладает редкой памятью. С ним мы спелись. А когда уезжает Царь, не с кем и посоветоваться" [2].




Николай Второй и Алексеев в Ставке


Этот отзыв императорского начальника штаба полностью совпадает с отзывом военного историка Антона Керсновского, писавшего, что в Первую Мировую один царь понимал стратегию и чётко видел задачи России в войне. А также и с отзывом Черчилля, цитируемым П.В. Мультатули в своей книге "Господь да благословит решение моё". Черчилль писал тогда, что "поле битвы" императора состояло в принятии принципиальных решений - воевать или не воевать, наступать или отступать, и на этом поле император действовал безукоризненно, доведя страну до порога победы, переступить который ей помешали тайные враги (Черчилль, правда, забыл упомянуть, что этими врагами были союзники по Антанте, и прежде всего Англия).

Однако, в дальнейшем отношение Алексеева к своему государю начинает эволюционировать от доброжелательного и едва ли не восторженного к резко критическому. 30 октября 1916 года Алексеев так высказался о своём Верховном Главнокомандующем: "Ну, что можно сделать с этим ребёнком! Пляшет над пропастью и ... спокоен! Государством же правит безумная женщина, а около неё клубок грязных червей: Распутин, Вырубова, Штюрмер, Раев, Питирим..." [3].

Запомним этот отзыв: он нам пригодится для понимания дальнейшего. Дальнейшее - это развёрнутый психологический портрет царя-главнокомандующего, оставленный Алексеевым в записях "для себя".




Прибытие Николая Второго в Ставку


Этот словесный портрет невозможно привести целиком - его надо разбирать по предложению, комментируя каждую фразу - ибо некоторые из этих фраз просто не укладываются в голове.

Царь, по мнению Алексеева - "человек пассивных качеств и лишённый энергии. Ему недостаёт смелости и доверия, чтобы искать достойного человека". И это говорит генерал, облечённый полным доверием государя! Генерал, которого Николай поддерживал даже вопреки мнению своей супруги, которой доверял безгранично. Странный отзыв. Интересно, а кого это Алексеев подразумевает под "достойным человеком"? Уж не великого ли князя Николая Николаевича, против отставки которого с поста Верховного он столь горячо возражал в своё время?

Дальше следует обширный пассаж об отсутствии у государя воли: "Ему не хватает силы ума, чтобы настойчиво искать правду, твёрдости, чтобы осуществить свои решения, несмотря на все препятствия, и сгибать волю несогласных. Его доброта вырождается в слабость, и она принуждает прибегать к хитрости и лукавству, чтобы приводить в исполнение своим намерения. Боязнь воли. Несчастная привычка держаться настороже. Атрофия воли". Так, стоп! А кто тут недавно говорил про "указания, соответствующие боевым стратегическим задачам"? И о какой привычке держаться настороже говорит человек, которому адресат его нелицеприятной критики доверяет всецело? Не в том ли тут дело, что в 1916 году Николай Второй, до конца разобравшись во фронтовой ситуации, перестал всецело полагаться на Алексеева и начал проявлять самостоятельность в суждениях? Вспомним первый алексеевский отзыв о государе: "...с ним мы спелись". Спелись - очевидно, имелось в виду то доверие, которым государь почтил бывалого генерала (ветерана ещё Русско-Турецкой войны). Но доверие и дружба, как выяснилось, вовсе не предусматривали всецелого согласия. И идеальный главнокомандующий, "хорошо знающий фронт" и дающий "безусловно необходимые указания", вдруг сразу оказался "безвольным" и "слабым". А дело вовсе не в том, что у государя была слабая воля - примеров, когда он проявлял именно громадную силу воли, мы можем назвать достаточно - просто воля государя всё чаще стала расходиться с волей Алексеева. В частности, вопреки мнению начальника штаба Государь поддержал идею Брусиловского прорыва - и не прогадал.



Николай Второй и Алексей Брусилов обсуждают план Брусиловского прорыва


"Беспорывистость духа. Он был лишён и характера, и настоящего темперамента. Он не был натурой творческой", - и снова Михаил Васильевич противоречит самому себе, своим же собственным словам о точности и правильности стратегических указаний императора и о том, что в отсутствии царя "не с кем и посоветоваться".

"Он не был способен от мелкого подняться к великому", - так, а может быть, стоит вспомнить, кто отстаивал идею Босфорской десантной операции, кто стремился во что бы то ни стало овладеть проливами, а кто, по ехидному замечанию Керсновского, "Константинополю предпочёл Дрыщув", бесполезно истратив в боях под этим незначительным пунктом тысячи солдатских жизней? По-моему, от малого не способен был подняться к великому не Николай Второй, а кто-то совсем другой.

"Не умел отдаться целиком, без оглядки, какому-нибудь чувству", - характеризует государя дальше Алексеев. Любой, кто знает историю любви Николая и Александры, в курсе, насколько всепоглощающим было это чувство, какие препоны пришлось преодолеть Николаю ради своего семейного счастья и против каких нападок он вынужден был защищать свою супругу. Алексеев, видевший государя только в Ставке, мог всего этого не знать, конечно. Но не знать, с каким энтузиазмом государь отдался идее овладения Черноморскими проливами, с каким энтузиазмом он готовил десантную операцию и обеспечивал её дипломатическую подготовку, Алексеев не мог. Лукавит Михаил Васильевич. А если так - грош цена его "психологическому портрету".



Николай и Александра



"Вместо упорного характера - самолюбие, вместо воли - упрямство" [4]. Так, а вот здесь уже теплее. Не в том смысле, что данная характеристика правдива, разумеется, а в том, что такое отношение выдаёт личные чувства Алексеева. Если он видит вместо воли - упрямство, значит, действительно эта воля просто-напросто разошлась с его собственными представлениями о том, что правильно. Николай продолжал доверять Алексееву - но при этом остаивал свою точку зрения и категорически пресекал попытки Алексеева вмешаться в государственные дела, не касающиеся армии напрямую. В частности, категорически не соглашался с планами изолировать царицу в Крыму или выслать за рубеж как источник вредного и враждебного влияния. Помним отзыв о царице Алексеева: "Государством же правит безумная женщина, а около неё клубок грязных червей"?

Откуда такая резкость? Александра Фёдоровна ничего плохого Алексееву на тот момент сделать не успела. Вероятно, тут сказалась установка великого князя Николая Николаевича, переданная им Алексееву: Николай Николаевич не жалел чёрных красок, расписывая Алексееву "историю" собственного удаления, приписав её всецело дурному влиянию императрицы и Распутина и смачно сопроводив свои жалобы фактами многочисленных обращений к государю со стороны его ближайших родственников [5]. Экс-главнокомандующий забыл, правда, упомянуть, что Распутина в царскую семью ввёл именно он...

Мемуаристы, близко сталкивавшиеся с Алексеевым на фронте, практически единогласно (за исключением явного панегириста Деникина) отмечают, что сам Алексеев страдал недостаточно широким кругозором и недостаточно сильной волей. В этих условиях он неизбежно должен был стать игрушкой в руках многоопытного в политических интригах великого князя и думских депутатов. Что, собственно, и произошло. И теперь любая самостоятельная мысль, высказанная императором, любое несогласие августейшего главнокомандующего с начальником штаба, автоматически трактовались как результат вредного влияния Распутина и царицы. И постепенно в душе Алексеева копилось  раздражение, а в голове зрела мысль о силовом устранении "вредных" людей путём давления на государя. О дальнейшем мы знаем.





Стоит учесть и ещё один момент: Алексеев был чрезвычайно честолюбив. Всю работу штаба Ставки он предпочитал везти на себе, опасаясь в противном случае, что его планы не будут реализованы должным образом. Своё назначение начальником штаба Ставки Алексеев воспринял как временное и ничего хорошего ему не сулившее: он был убеждён, что нужен только на время неудач на фронте, а как только обстановка стабилизируется, он будет немедленно смещён, чтобы войну мог победно закончить какой-нибудь царский протеже. И это - при всецелом, как я уже имел честь писать, доверии царя. Устранение царя давало Алексееву, как он думал, карты в руки для того, чтобы предстать в образе победителя Германии.

Понадобился развал фронта, массовый террор глотнувших пресловутой "свободы" солдат против собственных же командиров, понадобилась октябрьская революция, чтобы недалёкий Алексеев понял, где на самом деле коренилась измена и кто в действительности стремился продать Россию. Но царь к тому времени был уже в Тобольске...

_____________________________________________________

Примечания.
[1] См. здесь.
[2] Цит. по: Бондаренко В.В. Герои Первой Мировой. - М.: Молодая Гвардия, 2013. - с. 39.
[3]  Цит. по: Бондаренко В.В. Герои Первой Мировой. - М.: Молодая Гвардия, 2013. - с. 51.
[4] Цит. по: Бондаренко В.В. Герои Первой Мировой. - М.: Молодая Гвардия, 2013. - с. 52 - 53.
[5] См.: Бондаренко В.В. Герои Первой Мировой. - М.: Молодая Гвардия, 2013. - с. 31.

Tags: Алексеев, Белые, История Отечества, Моя история меня бережёт, Николай Второй, Первая Мировая война
Subscribe

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments