Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Аркадий Малер. Империя Модерна

Оригинал взят в http://orthoview.ru/zlo-kotobym-byl-napoleon-modern-protiv-pravoslaviya/

Наполеон на фоне побоища


Миновало уже более 200 лет со времени Отечественной войны с Наполеоновской империей, радикально повлиявшей не только на историю России, но и всей Европы, а вслед за Европой, и всего мира. Однако стоит заметить, что в восприятии этой великой войны в наше время уже нет того трагического величия, которое так остро переживалось её современниками и ещё сохранялось в русской литературе XIX века. С одной стороны, это забвение можно объяснить неумолимым ходом времени, притупляющим переживания прошлого, к коему никто из живущих вроде бы уже не имеет никакого отношения. Особенно в наши дни, когда не каждый школьник может ответить на вопрос, кем был Ельцин или Горбачев, а уж кем был Наполеон Бонапарт (1769-1821) или как звали русского царя, победившего Наполеона, – это уже информация из области палеонтологии. Но с другой стороны, одним лишь ходом времени объяснить это забвение нельзя, ведь сколько бы ни культивировался трагизм какого-либо исторического события, если в доминирующей культурной парадигме самого общества это событие лишено какой-либо внятной оценки, то не стоит удивляться его забвению.

Говоря о великой войне 1812 года, необходимо учитывать одно принципиально важное обстоятельство, без которого невозможно понять весь объем исторических смыслов этой войны. Дело в том, что война 1812 года не была лишь очередным противостоянием между Россией и каким-либо её агрессивным соседом, из которого Россия вышла победителем и только поэтому русские патриоты должны были бы эту победу приветствовать. Более того, хотя это была первая в истории война между Россией и Францией, её содержание вовсе не сводится к какому-то частному геополитическому конфликту между этими европейскими державами, – да и какой, по большому счету, мог быть конфликт между Францией и Россией, если между ними никогда не было не только общей границы, но даже каких-либо промежуточных территорий, на которые бы претендовали обе монархии? Обращаясь к геополитике, можно только заметить, что у Франции и России были только общие противники в Европе, а именно Германия на континенте и Англия на море, так что едиными усилиями Париж и Петербург вполне могли бы “с двух сторон” сдерживать чрезмерные аппетиты и той, и другой державы. Однако французский император объявил войну России, дошел через всю Европу до Москвы, потерпел здесь величайшее из всех своих моральных поражений и, подгоняемый русской армией и русскими партизанами, возвратился домой. Вся эта история была бы невозможна, если бы этого императора не звали – Наполеон Бонапарт, и если бы его политика ограничивалась только лишь национальными интересами Франции.

Стоит заметить, что сам образ Наполеона в отечественной культуре претерпел весьма странную, на первый взгляд, аберрацию. Откровенный агрессор, ради которого русским пришлось оставить и сжечь Москву, и коего иначе как “антихристом” и “бичем народов” многие современники не называли, после своей смерти в восприятии европейских аристократов сохранил прежний загадочный флер и настоящий героический авторитет, вплоть до того, что даже дома русских дворян часто украшали его изящные бюстики, и редкий певец романтической поры не вложился в возрождение его двусмысленного культа. Достаточно вспомнить самого Пушкина, который на смерть Наполеона в 1821 году написал стихотворение, начинающееся словами, – “Угас великий человек”, – и завершающееся восьмистишием:

Да будет омрачен позором
Тот малодушный, кто в сей день
Безумным возмутит укором
Его развенчанную тень!
Хвала! он русскому народу
Высокий жребий указал
И миру вечную свободу
Из мрака ссылки завещал”.

Если у этого имиджа “великого освободителя” возникала какая-то альтернатива, то это был образ обаятельного опереточного толстячка в треуголке, призванного забавлять людей подобно ярмарочному шуту-карлику из фильма “Сибирский цирюльник”. Нескрываемый восторг и настоящее благоговение по отношение к Наполеону, если чем-то и сменялись, так это доброжелательной улыбкой, какую только и мог вызвать Бонапарт в ипостаси, например, главного героя “Мертвых душ”: “Из числа многих, в своем роде сметливых предположений было, наконец, одно, странно даже и сказать, что не есть ли Чичиков переодетый Наполеон. Конечно, поверить этому чиновники не поверили, а, впрочем, призадумались и, рассматривая это дело каждый про себя, нашли, что лицо Чичикова, если он поворотится и станет боком, очень сдает на портрет Наполеона. Полицеймейстер, который служил в кампанию двенадцатого года и лично видел Наполеона, не мог тоже не сознаться, что ростом он никак не будет выше Чичикова и что складом своей фигуры Наполеон тоже нельзя сказать чтобы слишком толст, однако ж и не так чтобы тонок.”… Наполеон карикатур и анекдотов начал постепенно вытеснять прежнего кумира, а его имя стало напоминать разве что о завсегдатаях психиатрических лечебниц и кулинарном лакомстве с одноименным названием. В одном случае восхищение, в другом – ирония, но в любом случае – улыбка, в любом случае – позитивные эмоции, как будто не было ни сотен тысяч жертв по всей Европе, ни континентальной блокады Англии, ни Аустерлица, ни Бородина, ни опустевшей Москвы и оскверненных храмов Кремля.

Как могла произойти эта инверсия? Война 1812 года для России XIX века была подобна обеим мировым войнам в веке XX-м, но почему сегодня невозможен торт “Гитлер”, но зато вполне по вкусу торт “Наполеон”? Потому что, в отличие от Гитлера, Наполеон не воспринимается современностью как воплощение зла и не воспринимается так именно потому, что он был одним из творцов самой современности. Оказывая сопротивление Наполеону, Россия в 1812 году сопротивлялась именно тому историческому процессу, который привел к диктату секулярно-либеральной идеологии Евросоюза, выставляющей себя как конечную вершину мирового “прогресса” и логический итог истории Запада. Для грядущей победы либеральной идеологии Наполеон сделал не меньше, чем Ленин для коммунистической революции, причем, в ту эпоху, когда либеральные и левые аспекты революционного движения в Европе практически не различались. И только лишь потому его имя сегодня не пишут золотыми буквами среди других идеологов и вождей “мирового прогресса”, что для большинства народов Европы он выступал как чужеземный завоеватель и диктатор, а признаваться в том, что “мировой прогресс” зачастую насаждается банальным насилием и другими, совсем не “прогрессивными” методами, сегодня готовы немногие, как и 200 лет назад. Ведь если мы вдруг признаемся в том, что те “светские” и “гуманистические” ценности, на которых основано сегодня большинство политических режимов европейской цивилизации, были вовсе не выбраны в результате всеобщих и честных выборов, а именно навязаны определенными политическими силами, в том числе путем прямой военной интервенции, то “самоочевидность” этих ценностей будет подорвана, а с нею и легитимность всех “прогрессивных” властей. Поэтому современный Запад относится к Наполеону подобно тому, как относятся к престарелому герою войны в состоянии маразма, коего все очень уважают за прежние подвиги, но его уже стесняются показывать на люди.


Наполеон - генерал революционной армии.


В феномене Наполеона скрывается один важный парадокс, во многом объясняющий его личность. Явление Наполеона было логическим итогом и вершиной “Великой Французской революции” и всей истории французского “Просвещения”, для начала XIX века он был французом всех французов. Но сам Наполеон не был французом: уроженец Корсики, он думал на языке, представляющим собою диалект итальянского, и всю жизнь говорил с сильным акцентом, а ещё в юности, учась в Королевской кадетской школе в Париже, не скрывал от учителей своего корсиканского патриотизма и неприятия Франции. Это обстоятельство во многом объясняет тот факт, что Наполеон вовсе не собирался строить “Великую Францию”, да и какая может быть “Великая Франция” от Мадрида до Москвы? Наполеон был призван построить нечто большее, – великую империю Нового времени (Модерна), своего рода, эсхатологический Вавилон “Просвещения” в противоположность традиционным христианским империям. И сам Наполеон не потому готов был поддержать революционную Францию, что она была Францией, а потому что она была революционной. Когда кумир его детства, корсиканский политик Паскуале Паоли, чьим секретарем был отец Наполеона, став президентом острова в 1793 году, выступил против французской оккупации, то Наполеон отрекся от него, ведь одно дело подчиняться соседнему государству, а другое дело – оплоту мировой революции. Будущий император Франции с самого начала восхитился левыми идеями якобинцев, а после жирондистского переворота 9 термидора II года по революционному календарю (27 июля 1794 года) был арестован за свою связь с Огюстеном Робеспьером, младшим братом Максимилиана, и две недели отсидел в тюрьме, как и положено любому революционеру (заметим, что, окажись он в рядах противников самого Робеспьера, вряд ли бы он дожил до этого момента).

Захватив власть 18 брюмера VIII года (9 ноября 1799 года), Наполеон не только решил навести революционный порядок внутри самой страны, но распространить его по всему миру. Именно поэтому войска Наполеона часто встречали с цветами, а в интеллектуальных салонах по всей Европе он был желанным гостем, как “великий освободитель” всех от всех. Войска Наполеоновской империи входили в города Италии, Испании, Австрии, Пруссии, Польши, России и других стран со знаменем Французской революции и лозунгами “Свободы! Равенства! Братства!”, а какие молодые люди того времени, умеющие читать и писать, не были заражены этими идеями, кто не прошел через увлечение Вольтером или Руссо, навсегда оставшимся любимым автором Бонапарта? Между тем, насаждать идеалы “гуманизма” во Франции и за её пределами Наполеону пришлось совсем не гуманными средствами, и это был второй шок, который испытало общество после якобинского террора. Достаточно сказать, что из 73 парижских газет Наполеон закрыл 60, подчинив оставшиеся 13 государственной ценуре.

Tags: История Отечества, Моя история меня бережёт, Наполеоновские войны, Православие
Subscribe

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments