July 10th, 2012

Антоний Сурожский и Альбус Дамблдор


Задумавшийся Дамблдор

               Митрополит Антоний Сурожский писал в книге «Человек перед Богом»: «Нет такого человека, в котором нельзя вызвать доброе и достойное… Христос сумел заглянуть в человека и увидеть все его возможности, которые были как бы закрыты поступками этого человека… Если бы мы умели так друг к другу относиться! Если бы мы только умели друг во друга поверить, не быть ослеплёнными ни поступками людей, ни их действиями, а молчаливо заглянуть в человеческую душу и прозреть в ней возможную человечность, возможное человеческое величие, и, соответственно, предложить человеку новую жизнь, предложить ему наше доверие – и призвать жить в полную меру своего человеческого достоинства!»  Я не знаю, читала ли Роулинг творения своего великого соотечественника, но Дамблдор ведёт себя в полном соответствии с рекомендациями владыки Антония. Это особенно ярко проявляется по отношению к Драко Малфою.

Малфой – отрицательный персонаж. Он ненавидит Гарри, Гарри ненавидит его. Малфой искренне гордится знатностью своего рода и презирает нечистокровных волшебников. В начале шестой части Малфой присоединяется к секте пожирателей смерти, созданной Волан-де-Мортом, и даже получает какое-то секретное задание от «тёмного лорда». В финале книги выясняется, что это задание состоит в том, чтобы убить Дамблдора, и что директор школы с самого начала обо всём знает. Но вот реакция Дамблдора на это его знание заслуживает отдельного разговора.


Малфой


                 В главе «Башня Молний» Драко и Дамблдор оказываются наедине друг с другом[1]
на вершине башни. Дамблдор безоружен, принятое им ядовитое зелье практически полностью лишило его сил. И вот здесь между профессором и учеником происходит решающее объяснение. Причем начинает его Дамблдор совершенно неожиданной для Малфоя фразой: «Драко, Драко, ведь вы же не убийца». А дальнейший их разговор очень напоминает диалог опытного миссионера с апологетом язычества, или мудрого пастыря с закосневшим в своих пороках грешником. Малфой пытается шокировать Дамблдора своими признаниями, но очень быстро обнаруживает, что Дамблдор опережает его на несколько ходов, заранее зная всё, что тот может сказать. Причём это своё знание Дамблдор умудряется являть без тени осуждения к Малфою. И когда Драко оказывается совсем обескуражен прозорливостью и дружелюбием Дамблдора, следует «позитивное исповедание»: Дамблдор предлагает оппоненту  альтернативную модель поведения. «Сомневаюсь, что вы убьете меня, Дра­ко. Убийство — дело непростое, что бы ни думали на этот счет простаки... Мы со­вершенно одни. Я беззащитен в большей мере, чем вам могло когда-либо примечтаться, и все-таки вы так ничего и не предприняли... Мой милый мальчик, пора оставить притвор­ство. Если бы вы собирались убить меня, то сдела­ли бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах… Вреда вы пока никакого не причинили, никого не покалечили, хотя то, что выбранные вами жертвы выжили, и можно отнести лишь за счет уда­чи... Я могу помочь вам, Драко. Перейдите на правую сторону, Драко, и мы су­меем укрыть вас так основательно, как вам и не сни­лось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ор­дена Феникса к вашей матери, чтобы они укрыли и ее. Отцу вашему ничто сейчас в Азкабане не грозит, а когда придет время, мы защитим и его тоже... Пере­ходите на правую сторону, Драко... вы же не убийца»...

Эффект от этого обращения Роулинг описывает в следующих словах: «Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора.

— Но я зашел слишком далеко... — медленно про­изнес он. — Они думали, что я погибну, пытаясь при­кончить вас, а я здесь... вы в моих руках... палочка есть только у меня... вам остается рассчитывать лишь на мое милосердие...

— Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше.

Малфой молчал. Рот его был приоткрыт, волшеб­ная палочка по-прежнему дрожала. Гарри показа­лось, что она чуть-чуть опустилась...»

Как видим, Дамблдору удаётся остановить Малфоя на самом пороге греха. Как мы знаем из седьмого тома, эта сцена не прошла для Малфоя бесследно: когда Гарри оказывается в плену в его родовом замке, Драко не решается выдать своего школьного недруга пожирателям смерти[2]. Драко – действительно не убийца. Однако в описанной выше сцене остаётся ещё одна заколдованная фраза. Дамблдор произносит: «Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше». Между тем, он обезоружен и обессилен, он только что принял яд. Нам известно, что всего лишь через несколько секунд его не станет. Какое же милосердие он имел в виду? Ответ, как всегда, даёт седьмой том.

«Дамблдор улыбнулся:

— Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня лорд Волан-де-Морт. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня…

Снегг поднял брови и спросил саркастически:

— Вы намерены позволить ему вас убить?

— Нет, конечно. Меня должны убить вы.

Наступило долгое молчание…

— Если вы не против умереть, — резко сказал Снегг, — почему бы не предоставить это Драко?

— Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня».

Итак, милосердие, о котором говорит Дамблдор, вообще не имеет никакого отношения к земной жизни и её обстоятельствам. Душа Драко, её состояние – вот, что беспокоит директора Хогвартса за минуту до смерти. Дамблдор сознательно приносит себя в жертву ради того, чтобы удержать Малфоя от греха – того самого Малфоя, который чуть было не стал его убийцей. Так что пятый урок, который можно извлечь из «Гарри Поттера и принца-полукровки» – это урок человеческого отношения к врагу. Такое человеческое отношение, человеческое сочувствие – сквозь все разногласия и взаимную неприязнь – способно творить настоящие чудеса.  



[1] Если не считать парализованного заклятием и спрятанного под мантией-невидимкой Гарри Поттера.

[2] Хотя и выступить против них открыто не решается тоже.

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…

Ещё две цитаты – и опять об одном и том же

Святитель Тихон Задонский пишет: «Все от природы стремятся к добру, и желают и любят добро, и хотя многие любят зло, но под видом добра любят. Зло как зло любимо быть не может, но всякий от него убегает»

Цит. по: http://grgy.livejournal.com/237767.html

А вот рассуждения Глеба Бейбарсова, одного из главных действующих лиц серии повестей Дмитрия Емца о Тане Гроттер, из заключительной части эпопеи – «Таня Гроттер и болтливый сфинкс»: «В Тартаре мне, разумеется, не понравилось. Я стал рваться оттуда, бузить и вести себя громко. Но это опять же никого не удивило. Там все ведут себя громко, ну, пока у них есть какие-то силы. А так как силы даёт только свет, а света там нет, то очень скоро они теряют всё, что принесли с собой, и их серые тени носит по бесконечной пустыне, как повисшие в воздухе тряпки… Тартар мерзостен даже не тем, что там пламя и холод. Гораздо больше мучит то, что там нет любви, надежды и света. Казалось бы, плевать, да вот только совсем не плевать. Там плохо даже тому, кто считал, что он и живёт злом, и дышит злом… Страшнее телесных мук – ощущение, что ты лишён чего-то главного, о чём ты никак не можешь вспомнить. А омерзительнее всего – ощущение, что это финал, последняя точка. С тобой уже расплатились за всё, что ты совершил, и ничего другого не будет… Там в Тартаре зло предоставлено самому себе и показано таким, какое оно есть. Без иллюзий. В нашем мире мрак ловко смешивается со светом, и получается что-то внешне привлекательное. Там же зло такое, какое оно в действительности. Хуже, чем зубами препарировать труп, по одной выгрызая из него жилы. Тот из живых, кто считал зло романтичным, на самом деле видел его в смеси со светом. На деле же он просто не разобрался. То, что привлекло его, – не зло, но те крупицы изуродованного света, которого здешнее, земное зло ещё не лишено. Истинное же зло раздавит даже тёмного стража».

(Емец Д.А. Таня Гроттер и болтливый сфинкс. – М.: Эксмо, 2008. – с. 289 – 271.)

О том, как Евангелие вдохновляет не только церковных проповедников, но и современных фантастов, мне уже приходилось писать. Но, оказывается, некоторые фантасты черпают своё вдохновение не только в Библии, но и в творениях святых отцов, как мы имели случай только что убедиться. Причём персонаж, весьма далеко отстоящий от Христа, более того – маг, может по воле автора стать рупором, озвучивающим хорошо отрефлектированное святоотеческое богословие, если, опять-таки по воле автора, он убедился в его правоте на собственной шкуре. А значит не стоит считать, что книга, описывающая жизнь магов, обязательно написана «с целью воспевания демонических чар». Такие книги тоже могут оказаться душеполезны, если автор – христианин, а читатель – вдумчивый.

Господи, благослови

Какой чёрт учил наших телевизионщиков истории?




Сегодня, 10 июля - день воинской славы, день, когда в 1709 году армия Петра Великого разгромила шведскую армию Карла XII в генеральном сражении под Полтавой, что по сути решило исход Великой Северной войны 1700 - 1721 года. Разумеется, в новостных блоках на ТВ не могли пройти мимо такой даты. Увы, экскурсы наших телеведущих в историю поневоле заставляют задуматься о том, любят ли эти ведущие Россию. Положим, о строении редутов, поставленных Петром и его сапёрами на поле боя и о том, какую роль сыграли эти редуты, расчленив шведскую армию, они знают и помнят. Но как понять их утверждение, будто бы исход сражения чуть ли не решило пушечное ядро, опрокинувшее носилки с раненным Карлом, что, якобы, и повергло шведов в панику? А мужество наших солдат, а своевременная атака кавалерии Меншикова (столь эффектно показанная в фильме "Слуга государев") - это что, в расчёт больше не принимается? Считать якоже не бывшим?

Почему умалчивают о том, что Пётр, имея почти двукратное превосходство в силах над шведами, отослал "лишних" солдат во главе с опытным военачальником (точно не помню, с кем) в глубокий тыл, а в ответ на возражения военного совета заметил: "Шведы ослаблены, а у нас войска свежие, мы их побьём. А если не побьём, то так измотаем, что вы потом без труда доколотите"? Почему умалчивают о том, что шведы знали от перебежчика, что в русской армии имеется полк в серых мундирах, укомплектованный сплошь новобранцами, а Пётр, зная это, приказал одеть в серые мундиры один из самых опытных своих полков - Астраханский - и, когда шведы ударили по нему, они были буквально подняты на штыки? Почему умалчивают о блестящей работе русской артиллерии (преимущество Петра в артиллерии под Полтавой было подавляющим)?  Кстати, ядро попало в носилки Карла именно в тот момент, когда он пытался остановить свою уже бегущую армию. И не это злополучное ядро решило исход битвы, как мерещится телерусофобам, а безоглядный авантюризм Карла и полководческий талант Петра.

Почему бы, наконец, не сказать о том, что протестантские воины Карла XII вели себя на оккупированных землях Украины и Белоруссии ничем не лучше нацистов? Политкорректность мешает?

Испрашиваю молитв всех, кто это читает, об упокоении душ усопших рабов Божиих царя Петра, Александра (Меншикова), Бориса (Шереметева) и многих других, бывших в Полтавской битве, имена же их Господь весть.