June 24th, 2012

Маргарита Оларь и протоиерей Игорь Прекуп: Христиане обречены быть оппозицией оппозиции

В блоге Ники Матвеевой (Nikotorix) обнаружил интересную статью. Выкладываю её целиком, так как полностью согласен. 

ОППОЗИЦИЯ ОППОЗИЦИИ

Маргарита Оларь, исполнительный директор Российского Христианского Общественно-политического союза

Появление на последней протестной акции в Москве группы граждан с растяжкой «Блаженны алчущие и жаждущие правды» вызвало неоднозначную реакцию как в нашем обществе, так и в церковной среде.

Одни усматривают в этом «новую» попытку «верхушки» Русской Православной Церкви стать игроком на политической сцене, другие считают, что подобного рода акции дискредитируют Церковь, потому что христиане не могут идти бок о бок с левыми, националистами или сексуальными меньшинствами; третьи прогнозируют некоторый успех общественно-политической активности верующих, поскольку в церковной среде, как и в обществе, тоже зреет недовольство, и оно ищет свой выход; четвертые полагают, что выступление на общественно-политической сцене верующих сформулирует и озвучит главное: политика должна быть справедливой и нравственной.

Пытаясь положить начало христианскому общественно-политическому движению и дискутируя в сетевых сообществах на эту тему, я часто наблюдаю в дискуссиях «убийственный» прием, когда мне говорят, что должно делать христианам, а что нет. Конечно, этот прием применяется в основном в спорах вокруг Толоконниковой, Самуцевич, Алехиной и Церкви, но использование его раз к разу выглядит все неприличней и неприличней, потому что беспрерывно хлестать верующих по щекам, приговаривая «подставляй другую», – это неприлично. И потому, что беспрерывно понося все церковное и называя тупыми австралопитеками православных, стоять с заготовленным плакатом «ну вы же верующие, вы обязаны прощать» – это неприлично. И фраза «верующие себя так не ведут» из уст тех, кто никогда не верил в Бога, – это неприлично. И объяснение «мы не разжигали межрелигиозную рознь, мы лишь выразили свое мнение» – это неприличная и ненормальная фраза из уст неприличного и ненормального человека.

Потому что ни одному приличному и нормальному человеку, как бы он ни ненавидел Путина, как бы они ни ненавидел Патриарха, и как бы убежденно он ни считал, что религия – это зло, не придет в голову пойти в церковь и нагадить в ней. А выйдя из нее, утверждать, что он там не гадил, это просто так было истолковано «неправильными» православными, «обслугой» Путина. И что реакция Церкви на их поведение неправильная, потому что «РПЦ продажна», а вообще-то «верующие себя так не ведут».

И по этой неприличной логике и неприличной идее никто не может запретить Толоконниковой, Самуцевич и Алехиной гадить в церкви и таким образом выражать свое мнение. А если кто-то запрещает – он забитый тупой м***к (в лучшем случае), в худшем же – лакей власти. Поэтому и до тюрьмы, и теперь уже в тюрьме, они, их адвокаты, родственники и друзья все время требуют у Церкви их простить. Да-да, именно требуют их простить, говоря – вы обязаны поступить по-христиански. Этого требуют и от меня в том числе: «Вы должны выйти на пикет в их поддержку». Нет, я ничего не должна при таком раскладе. Меня раздражают навязываемые мне правила игры – «Мы навалили у вас в храме, мы посмеялись над вашим Патриархом, мы ржали и ржем над вами, мы будем делать, что хотим, а вы прощайте нас, собирайте подписи за наше освобождение, пишите «вашему Гундяеву» печалование, выходите на акции в нашу поддержку, потому что вы обязаны, а мы – нет. Потому что вы верующие, а мы – нет».

В этой связи совершенно верными мне кажутся слова священника Игоря Прекупа, которой в своей статье, посвященной участию христиан в общенародных митингах протеста, написал, что христианское протестное движение в нашей стране обречено быть оппозицией оппозиции. Потому что по-другому – неприлично.

http://nikotorix.livejournal.com/193206.html

От себя. Ну, и по поводу группы с растяжкой. Дерзну предположить, что это - не православные активисты, которым действительно нечего делать рядом с голубой тусовкой и "правозащитниками", а адвентисты - изначальное организационное ядро "болотной" тусовки во главе с Немцовым. Иначе Евангельская цитата на растяжке была бы по-церковнославянски. 

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…

Владимир Мединский о Тухачевском, "тамбовском волке" и красном терроре

Эту статью обнаружил на сайте Владимира Мединского, недавно назначенного министром культуры. Выкладываю, потому что считаю, что познакомиться с ней будет никому нелишне и небесполезно. Чем больше народа будет знать о таких вещах, тем лучше для России. 

О ГЕНОЦИДЕ В ТАМБОВСКИХ ЛЕСАХ

Владимир Мединский

В дни, когда исполнялось 90 лет со времени подавления регулярными войсками Тухачевского крупнейшего крестьянского восстания против коммунистического террора, я выступал с трибуны Государственной Думы.  Как депутат от Липецкой области, входившей в Тамбовскую губернию, я призвал коллег воздать должное жертвам красного террора летом 1921 года.

Привел несколько цитат:

«1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте, без суда».

Приказ № 171 от 11 июня 1921 года, подписанный Антоновым-Овсеенко и Тухачевским

«1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.

Командующий войсками Тухачевский

Наштавойск генштаба Какурин»

Приказ командования войсками Тамбовской губернии о применении удушливых газов против повстанцев N 0116 (12 июня1921 г.)

«Систематическое проведение оккупационной системы в определенном районе… Точный план оккупации разработан в начале марта…»

Доклад В.А.Антонова-Овсеенко в ЦК РКП(б) о положении дел в Тамбовской губернии и борьбе с повстанческим движением (с пометками Ленина) 20 июля1921 г

Оккупированной территорией ЦК откровенно называло самую богатую территорию России. Тухачевский, Антонов-Овсеенко, Уборевич, Ягода и др. командиры-большевики устроили массовый террор с концлагерями, тотальными зачистками, сжиганием деревень, расстрелами заложников и совершили впервые в мировой истории применение оружия массового поражения против собственного населения. Они совершили варварское преступление, до которого не додумались в годы войны даже немецкие оккупанты.

Мы много говорим сейчас о жертвах сталинского террора, что тоже, наверное, справедливо. Но давайте не забывать, что только во время подавления Тамбовского восстания из 3 миллионов жителей губернии было уничтожено как минимум 200 тысяч за 1 год. И я думаю, что всем этим «красным» командирам – Тухачевскому, Ягоде, Уборевичу, большевистскому функционеру Антонову-Овсеенко, сидя в расстрельных камерах в годы сталинского террора, было о чем подумать и в чем покаяться. Когда я написал об этом маленькую заметку на партийном сайте, меня потрясла совершенно официальная позиция КПРФ, которая тут же стала защищаться. И я вот не могу понять… У КПСС были миллионы честнейших, порядочных людей. Как можно защищать и оправдывать заведомых убийц и преступников? По какому принципу, как можно оправдать «красных маршалов», травивших химическим оружием русское крестьянство? Зачем? по какому принципу? Только потому, что они свои? Только потому, что они большевики?

Вот этот вопрос о нравственности в политике мне хотелось бы перед коммунистами поставить.

Героям и жертвам массовых народных восстаний 1918 – 1921 гг. в России должны быть установлены памятные обелиски и Дума должна этого потребовать от Министерства культуры.

Мятежи против советской власти в 1920-х годах вспыхивали по всей стране. Однако Тамбовское восстание вошло в историю как свидетельство беспрецедентной жестокости коммунистического режима, фактически это был геноцид русского крестьянства большевиками.

Гражданская война закончилась, но страна бурлила. Один за другим бунтовали города и губернии. В Кронштадте восстали моряки. В Тамбовской губернии взбунтовались партизаны под началом двух братьев Антоновых, настоящих героев. На сторону партизан переходили красноармейцы.

Отметим, что до 1917 года Тамбовская губерния насчитывала около 4 млн. жителей, занимала по своему развитию пятое место среди 80 других губерний и считалась одной из самых богатых губерний страны. При большевиках крестьян на Тамбовщине, как и по всей России, лишили всяких политических и экономических прав, запретили торговать хлебом и стали забирать его силой. Однако преступность режима стала понятна отнюдь не с продразверстки: мятежи начали вспыхивать в губернии практически сразу, и в 1918 году в восстаниях и партизанском движении против большевиков приняло участие до 40 тыс. человек.

Режим стал преступным не с продразверстки, он был таковым изначально, поэтому русский народ и не принял его. Продразверстка стала «последней каплей». И когда сейчас кто-то говорит о социальной справедливости, которая якобы заложена в коммунистической идеологии, пусть вспомнит, что все ужасы начались не с «отца народа» Сталина, а все-таки с дедушки Ленина. Трагедия Тамбовского восстания – тому свидетельство.

Восстание вспыхнуло 15 августа 1920 года, в селе Хитрово Тамбовского уезда. В этот день крестьяне объявили бойкот продразверстке и при поддержке партизан уничтожили продотряды, местных коммунистов и чекистов. Повстанцы объединились в три армии, мятеж распространился на пять уездов. Власть в губернии перешла в руки мятежников, были образованы свои политорганы и собственная политическая организация, Союз трудового крестьянства. Политическая программа восстания строилась на демократической основе под лозунгами свержения большевистской диктатуры, созыва Учредительного собрания, восстановления политических и экономических свобод.

В октябре 1920 года Ленин поручил своим военачальникам ускорить разгром восстания.

После победы советской власти в Крыму пришлось перебрасывать в Тамбовскую губернию дополнительные военные силы. Политбюро назначило командованием войсками Тамбовской губернии Михаила Тухачевского. Белый офицер на его месте сразу же застрелился бы, как минимум – подал в отставку. Но он радостно побежал исполнять приказ. И когда в 1937 году он был посажен, думаю, в заключении ему было о чем подумать. Вскоре после назначения Тухачевский пишет рапорт, в котором говорит, что тамбовские партизаны дерутся, как волки – кстати, именно с тех времен пошло выражение «тамбовский волк» – и замечает, что без применения особых средств бунт погасить невозможно.

Тухачевский получает «добро». Один за другим штампуются приказы: начать в губернии репрессивные меры. Бороться с повстанцами решают с помощью мирного населения: берут заложников, допрашивают, и если не получают информацию о партизанах, показательно расстреливают. И так – раз за разом, десяток жителей – за десятком. При этом особым приказом всем тамбовчанам категорически запрещено покидать пределы губернии.

Приказ, в котором говорится о применении химического оружия, Тухачевский издает 12 июня. Он приказывает очистить леса, где прячутся бандиты, ядовитыми газами. При этом точно рассчитать, чтобы облако удушливых газов распространилось по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось. В основу своего режима Тухачевский положил создание на Тамбовщине жесткого оккупационного режима и террор против населения губернии со взятием заложников.

В ходе ликвидации армии мятежников были использованы химические гранаты и газы на основе хлора. На июнь 1921 года в трех армиях повстанцев насчитывалось 50 тыс. человек. Большая часть их была уничтожена. В ходе боев погибло и гражданское население.

После этого в Тамбовской губернии стали появляться концлагеря. И если оставшиеся в живых повстанцы не выходили из лесов без оружия, их семьи уничтожались. С тех трагических дней в этом году исполняется ровно 90 лет. В советское время те дни замалчивались, но нам сегодня нет смысла следовать переписанной истории, но есть смысл сделать вывод. Между коммунизмом и социальной справедливостью изначально не стояло знака равенства, за маской социальной справедливости коммунизма скрывался преступный режим, направленный против народа. Поэтому русские люди и не приняли его.

Подобные исторические события должны получить заслуженную оценку современников. Коммунисты должны признать свои ошибки и покаяться перед народом. Сам факт подавления Тамбовского восстания с применением химического оружия – а это оружие массового поражения – мы можем приравнивать к безусловному акту геноцида русского крестьянства, проведенного большевиками.

 

http://www.medinskiy.ru/o-genocide-v-tambovskix-lesax

Господи, благослови

М.Н. Ивлев. Правда об атамане Анненкове


Оригинал взят здесь

            Борис Владимирович Анненков, потомственный дворянин, родился 21 марта 1889 года в Киевской губернии в семье отставного полковника. В восемь лет Борю Анненкова отдают в Одесский кадетский корпус. По окончании его, он поступает в Александровское военное, училище в Москве, затем в чине хорунжего принят в 1-й Сибирский казачий Ермака Тимофеева полк, дислоцировавшийся в то время в городе Джаркенте, на самой границе с Китаем. Здесь Борис Владимирович изучил киргизский, казахский, а затем и китайский языки.


Атаман Анненков
Атаман Б.В. Анненков в форме своей дивизии


Служба в казачьем полку на рубеже огромной страны давала: осознание мощи и величия государства Российского. Здесь сформировалось патриотическое мировоззрение будущего атамана. Он понял, как необходима России сильная  самодержавная власть.

Вместе со своим однополчанином, хорунжим Берниковым, и командой  разведчиков он принялся штурмовать грандиозные, никем доселе не покоренные вершины Джунгарского Алатау и давал им названия: гора Императора Николая II, гора Ермака Тимофеева, гора Казачья, ледники Ермаковский и Сибирский. Покорив первую из этих гор, Борис Владимирович, будучи горячим патриотом своего полка, сложил на вершине пирамиду из камней и водрузил на ней алый с белым крестом флаг 1-го Сибирского казачьего полка.

В 1911 году в полк прибыл новый командир — полковник Петр Николаевич Краснов, будущий атаман Всевеликого Войска Донского и один из руководителей Белого движения. Вот как писал он уже в эмиграции о своем бывшем подчинённом, молодом сотнике Анненкове: «... это был во всех отношениях выдающийся офицер. Человек, богато одарённый Богом, смелый, решительный, умный, выносливый, всегда бодрый. Сам отличный наездник, спортсмен, великолепный стрелок,  гимнаст, фехтовальщик и рубака, он умел свои знания полностью передать и своим подчинённым-казакам, умел увлечь их за собою. Когда сотник Анненков временно, до прибытия со льготы из войска есаула Рожнева командовал 1-й сотней — сотня эта была и первой в полку. Когда потом он принял полковую учебную команду, команда эта стала на недосягаемую высоту».

Могли ли предположить тогда два этих офицера, что судьба их в будущем сложится похоже? П.Н. Краснов, ставший генералом ещё в Первую мировую войну, будет избран Донским атаманом и возглавит Белую армию на юге России, Б.В.Анненков, получивший генеральский чин от адмирала Колчака, будет драться с большевиками в Сибири и Казахстане. Похож оказался и их конец: оба они окончили свои дни в застенках ЧК...

Незадолго до начала Первой мировой войны сотник Анненков был отпущен из полка в отпуск, а с объявлением мобилизации в июле 1914 года командирован в город Кокчетав, где был назначен командиром сотни. Здесь, в лагере, произошёл один случай, который показывает истинное благородство души этого человека. Среди казаков были волнения. В Кокчетав направили экспедицию из Омска для расследования этого инцидента. Борис Владимирович отказался назвать следственной комиссии имена зачинщиков беспорядков, заявив, что он офицер Русской Армии, а не доносчик

Он был отправлен на Германский фронт, в 4-й Сибирский казачий полк, который вёл тяжёлые бои в районе Пинских болот. Из Джаркента сотник Анненков вывез с собой уйгурского мальчика Юсупа Одыханова, который состоял при нём добровольцем в полку. Вскоре Юсуп отличился и был представлен к ордену св. Георгия 4-й степени. На фронте раскрылись воинские таланты Бориса Владимировича. В 1915 году он как один из лучших офицеров Сибирской казачьей дивизии назначается командиром партизанского отряда из казаков-добровольцев, действовавшего в тылу немецкой армии. За короткое время Б.В.Анненков заслужил право ношения Георгиевского оружия, орден св. Георгия 4-й степени, английскую золотую медаль «За храбрость» и французский орден Почётного легиона.

Первые известия о февральском перевороте 1917 года отряд Анненкова получил от немцев. Есаул Анненков, несмотря на общий развал армии под воздействием провокационной агитации большевиков, надеялся, что Временное правительство снова изберёт законного Царя.

К осени 1917 года положение на фронте стало катастрофически ухудшаться из-за деятельности разнообразных комитетов и советов в армии, приведших фактически к устранению принципа единоначалия, подрыву авторитета командиров. На передовой процветало так называемое «братание», умело использовавшееся германским командованием. Тем не менее, отряд Анненкова, бывшего уже войсковым старшиной, продолжал оставаться одной из самых боеспособных единиц русской армии.

После Октябрьского переворота отряду предписано было откомандироваться в Омск на расформирование. Совершив переход через всю европейскую Россию, отряд, под разными предлогами отказываясь разоружаться, прибыл в Сибирь, где вскоре перешёл на нелегальное положение. С этого времени начинается яростная борьба атамана Анненкова с узурпировавшими власть большевиками, сначала в Сибири и на Урале, а затем в Семиречье.

Одним из первых боевых действий партизан Анненкова стало спасение святынь Сибирского казачьего войска: 300-летнего знамени Ермака и войскового знамени 300-летия Дома Романовых, которые удалось вынести во время церковной службы из Войскового Собора. После этого отряд Анненкова уходит в киргизские степи. Вскоре атаман возвращается в Омск, где вступает в контакт с нелегальной белогвардейской организацией «Тринадцать» и начинает набор добровольцев.

Летом 1918 года коммунистическая власть в Омске пала, и Анненков, к тому времени уже командир сильного отряда численностью до 1000 человек, направляется на Уральский фронт. Там за успешные действия против красных Войсковой круг Сибирского казачьего войска производит его в полковники и направляет на подавление Славгородского мятежа в Омской губернии. Восстание было подавлено.

Сотник казаков Анненковской дивизии 1919

В 1918 году дивизия Анненкова продвигается к югу, имея целью освободить от большевиков Семиречье и город Верный. Весь 1919 год дивизия провела в беспрерывных боях с красными бандами, постоянно пополняясь, переформировавшись к концу года в Отдельную Семиреченскую армию, командующим которой стал генерал-майор Анненков. Захватив всё северное Семиречье, он всё же так и не смог взять город Верный. Под давлением красных полчищ Сибирские армии Колчака откатываются на восток, оставляя Омск, Новониколаевск и Семипалатинск.


Чёрные гусары 1919

Семиреченская армия Анненкова оказывается в окружении. Переформировав имеющиеся у него части и разделив их на три группы, Анненков держит оборону до конца марта 1920 года, когда под напором превосходящих сил противника казакам пришлось отступить к Китаю. У перевала Сельке Анненков вместе с верными ему частями перешёл на китайскую сторону 27 мая 1920 года.

Отряд расположился лагерем, прозванным вскоре «Весёлым», на приграничной реке Боротале, в месте, указанном китайскими властями. В середине августа 1920 года остатки отряда казаков начали продвигаться к Урумчи, главному городу Синьцзянской провинции. Простояв в Урумчи около трёх месяцев, отряд так же поэшелонно двинулся дальше на восток... Здесь произошёл вооружённый конфликт между анненковскими партизанами и китайскими войсками, спровоцированный китайцами под воздействием большевиков, не желавших, чтобы белые, добравшись до Дальнего Востока, снова включились в антибольшевистскую борьбу. Для улаживания конфликта атаман выехал на переговоры с китайскими властями под город Урумчи, где сразу же был арестован, а затем препровождён в тюрьму. Было это в конце марта 1921 года.

В тюрьме атаману пришлось провести три года... Китайцы пытались выманить у него деньги, якобы остававшиеся в Семиреченской армии, но безрезультатно; пытались приучить его к курению опиума, чтобы сломить его дух, но ничего не вышло. Всё это время начальник штаба Семиреченской армии полковник Н.А Денисов продолжал оставаться в Гучене, пытаясь способствовать освобождению своего командира. В конце концов благодаря вмешательству Совета русских послов в Париже,
посланников других держав в Китае атаман был освобождён и уехал на восток, где начал изучать возможности эмигрантских организаций по продолжению борьбы с большевизмом в России.

Внимание к Анненкову со стороны агентуры ОПТУ в Китае не прекращалась. Началась тщательно разработанная чекистами операция по обезвреживанию и уничтожению его, в которой были задействованы десятки человек. И в результате атаман оказался в СССР. Впервые некоторые подробности «игры» ОПТУ против Анненкова были опубликованы в документальной повести С.М. Мартьяновых «Дело Анненкова», напечатанной в алма-атинском журнале  «Простор» в 1970 году, а также в очерке С. Григорьева «Операция "Атаман"» в сборнике «Чекисты Казахстана» (Алма-Ата, «Казахстан», 1971 г.). Важную роль в деле по поимке Анненкова сыграли китайский маршал Фэн Юйсян, руководитель группы советских военных советников в его армии В.М. Примаков, чекисты М. Зюк, А. Карпенко, Б. Кузьмичев и другие. Чекистам важно было заманить Анненкова в ловушку, что и удалось им 31 марта 1926 года. На поезде он был отправлен в Москву. Имеются сведения о попытке освобождения атамана верными ему людьми во время передвижения советских машин к границе Монголии, не увенчавшейся успехом. Вторую
попытку побега Борис Владимирович предпринял уже в поезде, попытавшись выпрыгнуть из окна вагона, но был задержан чекистами. 20 апреля 1926 года за ним захлопнулась дверь камеры №73 во внутренней тюрьме ГПУ на Лубянке.

Следствие по делу Анненкова продолжалось более года, судебный процесс же, вернее судебное издевательство, состоялся в Семипалатинске в 1927 году. Атамана обвиняли во всех мыслимых и немыслимых преступлениях, пытаясь выставить его кровавым изувером и палачом. Он спокойно и с
достоинством отвечал: «А тот Анненков, о котором вы говорите...», — после чего задавал свидетелю несколько простых вопросов, рассыпавших в прах все обвинения. Непредубеждённому читателю протоколов суда становится ясна вся надуманность обвинений, предъявленных атаману советскими «законниками». Конечно, Анненкова всё равно представили садистом и убийцей, возник миф о «кровавом атамане». А в это время за границей агенты ЧК распространяли «покаянные письма» атамана,
написанные на Лубянке.

Приговор суда — расстрел. Борис Владимирович Анненков был расстрелян 24 августа 1927 года. По рассказу очевидца, произошло это в камере семипалатинской тюрьмы. Атаман геройски принял свою смерть. «Анненкова расстреляли большевики. Этим сняли они с него вольные и невольные вины его партизанства и приобщили его к сонму мучеников, умученных за Россию», — писал 12 лет спустя его бывший командир генерал Краснов.

Но Божиему Провидению было угодно, чтобы не остались безнаказанными организаторы операции похищения атамана: чекисты А.Х. Артузов, В.М. Примаков, М.О. Зюк, Б.И. Кузьмичев были расстреляны в 1937 году как «фашистские собаки» и «предатели». По-видимому, тогда же приняли смерть от «своих» и другие участники этого дела. По делам их и воздалось им.