Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Устарело ли церковное христианство?

Включив Рождество Христово в перечень официальных праздников, государство косвенно признало особые заслуги Русской Православной Церкви перед нашей историей и культурой, несопоставимые с вкладом любых других религий. Но сегодня очень часто приходится слышать, что Православию, дескать, уже две тысячи лет, и пора бы заменить его чем-нибудь более современным, не обременённым «средневековыми догмами». «Бюрократическая структура», «коммерческая организация», «дремучее невежество», «отсталость от жизни», «упрямое нежелание  реагировать на вызовы современности», «равнодушие к реальным нуждам реальных людей» ради «мёртвых догм» и «бессмысленных обрядов» – вот обычный имидж Православия в глазах среднестатистического обывателя. Попробуем разобраться: действительно ли так безнадёжно устарело церковное Православие?

Храм Христа Спасителя на фоне городского пейзажа

Люди, ни разу в жизни не открывшие ни одной церковной книги и вряд ли помнящие адрес ближайшего к ним православного храма, как правило, безоговорочно убеждены в том, что Церковь уже не живёт, а тихо доживает свои последние дни где-то на обочине цивилизации (а то и вовсе  за её пределами). Наиболее радикально настроенные из них договариваются до того, что, якобы, принятие «гнилого» Православия из рук «разлагающейся» Византии явилось главной (и чуть ли не единственной) причиной хронического отставания России от всего «цивилизованного мира» на сто (двести, триста, тысячу – кто больше?) лет, так что если бы не «трагическая ошибка» 988 года, жили бы мы сейчас «как все нормальные люди»… Вообще-то говоря, если уж наши критики хотят действительно серьёзно спорить, а не просто выкручивать руки тем, кто им на данный момент чем-либо мешает, им следовало бы для начала доказать два тезиса. Во-первых, что хроническое отставание России от Запада – это специфика именно её истории (а не последних трёх десятилетий), а во-вторых, что на момент 988 г. Византия (из рук которой Россия приняла Православие) отставала в своём развитии от католической Европы… Ну да ладно, речь не об этом.
Себя наши критики, разумеется, полагают людьми прогрессивными и свободомыслящими. А между тем, то, что они говорят – не более, чем давно набившая оскомину банальность. Собственно, обвинения в «отсталости» и «оторванности от жизни» в адрес Православия современны самой Церкви. Апостолам приходилось выслушивать эти упрёки от «гностиков», Святым Отцам – от Юлиана-отступника (IV в.), восточным патриархам Средних Веков – от католиков, Тихону Задонскому (XVIII в.) – от вольтерьянцев, Филарету Московскому (XIX в.) – от Герцена… И без малого две тысячи лет, из века в век, повторяется в принципе одно и то же. Время от времени появляется некто энергичный и хорошо начитанный (впрочем, не принадлежащий, как правило, к собственно научному сообществу) и начинает утверждать, что «убогие» церковные «догмы» (и вовсе не догмы, а догматы, если уж на то пошло) давно опровергнуты наукой, и пора, наконец, мыслить по-современному, в рамках строго научных представлений. Недостатка в последователях у такого человека не возникает, так что его слова быстро становятся расхожим идеологическим штампом. Но проходят десятилетия… И вдруг обнаруживается, что теория, недавно казавшаяся «мгновением внезапно разразившейся истины», давно устарела, и многие научно удостоверенные факты прямо ей противоречат. Такова была участь учения Д. Бруно (не Н. Коперника, который, будучи католическим церковнослужителем, никогда себя христианству не противопоставлял, да и не считал свою гелиоцентрическую модель «учением»), ньютоновско-механистической картины мира XVII – XVIII вв. (вернее, механистического материализма французских «просветителей»; Ньютон, кстати, был благочестивейшим протестантом), социальных теорий Вольтера и Дидро, к этому же бесславному финалу, похоже, близится сейчас теория эволюции Дарвина… А «отсталое» церковное христианство – живёт и явно не спешит расписываться в собственном бессилии.

Коперник
Польский учёный Николай Коперник, автор гелиоцентрической картины мира,
был католическим священнослужителем.


Во всяком случае, способности вербовать себе новых сторонников оно пока что не утратило, даже несмотря на своё политическое поражение в 1917 г. Собственно, вопрос о современности или отсталости Церкви – это и есть в первую очередь вопрос о привлекательности её идей для современников. Идея современна до тех пор, пока она остаётся актуальной, пока некая социальная группа, отличная от авторов самой идеи, видит в ней выражение своих чаяний. С этим критерием, думаю, никто из моих оппонентов спорить не будет. И здесь им, увы, придётся признать, что Церковь до сих пор привлекает в свои ряды новых сознательных членов. В том числе – и представителей научного сообщества. Пример тому – святой (!!!) Лука Войно-Ясенецкий (доктор медицинских наук, светило хирургии начала ХХ века, лауреат Сталинской (!!!) премии), протоиерей С. Ляшевский (учёный-геолог 20-х – 30-х гг. ХХ столетия), современный белорусский физик-термодинамик, профессор Альберт (в крещении – Виктор) Вейник, психиатр, доктор медицинских наук иеромонах Анатолий (Берестов) и другие. Что же стоит за их выбором?

Лука Войно-Ясенецкий
Св. Лука Войно-Ясенецкий был не только архиереем.
Но и доктором медицинских наук. И даже лауреатом Сталинской премии.


Вообще-то, как человек верующий, я абсолютно убежден, что существование земной Церкви поддерживается исключительно Промыслом Божиим. Но у человека светского подобный аргумент вызовет лишь усмешку. Поэтому попробуем ответить на поставленный вопрос на языке, понятном атеисту.
Тем более, что для этого не нужно делать обширные экскурсы вглубь веков. Поскольку нас обвиняют в несовременности, достаточно будет окинуть взглядом ближайшие к нам годы – истекший ХХ век. Этот период будет тем более интересен, что он совпал с эпохой жесточайшей борьбы «прогрессивного» государства против Церкви, ведшейся по всем направлениям. А «отсталая» и «невежественная» Церковь – выжила…
Первые послереволюционные годы – период ломки всего строя прежней государственности. Общественные институты, казавшиеся многим незыблемыми, рухнули в одночасье, оставив вместо себя кровавую усобицу, разруху и неопределённость. Из всех общественных учреждений дореволюционной России только Церковь смогла уцелеть. Её, конечно, можно было официально запретить, но никакими декретами невозможно было отменить ни высочайшего личного авторитета церковных иерархов и монахов-старцев, ни тех тёплых, поистине семейных отношений, которые издавна складывались между приходскими священниками и их прихожанами. Церковь уцелела после крушения монархии – и стала на долгие годы пристанищем всех, кто стремился «удержать Россию», унести с собой хотя бы жалкие осколки великого прошлого, разрушенного революцией. Бежали в Церковь и от неопределённости, в поисках хоть чего-нибудь устоявшегося посреди всеобщего крушения. И Церковь сумела дать людям то, чего они искали.

Дроздовцы за молитвой
Белогвардейцы на молитве.

Тридцатые годы. К этому времени людей, испытывавших ностальгические чувства по дореволюционным порядкам, уже практически не осталось. Кто-то тихо доживал свой век в Париже, в Канне или в Ницце, чьи-то кости дотлевали в противоположной стороне – на берегах Колымы и в степях Казахстана. Да и Советское государство добилось весьма ощутимых успехов, так что были и те, кто пересмотрел со временем своё к нему отношение (как, например, известный полководец белого движения Н.Н. Юденич). Но (промыслом Божиим?) именно эта эпоха совпала с началом методичных, широкомасштабных гонений на Православие. В тридцатые годы вопрос о ликвидации Церкви как таковой был поставлен ребром (вспомним хотя бы название «безбожная пятилетка»). О масштабах гонений можно судить хотя бы по тому, что к началу Великой Отечественной в Горьком оставался только один (!!!) действующий приход на весь город. Тысячи священнослужителей и монахов оказались за решёткой. И глядя на беспримерное мужество этих новых исповедников, а ещё больше – на их какое-то странное беззлобие и покорность, кое-кто из недавних гонителей постепенно начинал задумываться: «А здесь не всё так просто. Не корысти же ради и не за интересы “мирового империализма” так хладнокровно, более того, едва ли не радостно эти люди позволяют себя убивать…» Так лишённая права голоса Церковь снова, как в первые четыре века своей истории, проповедовала кровью мучеников.

Иларион Троицкий священномученик - фото
Священномученик Иларион Троицкий - лишь один
из многочисленных жертв коммунистического террора против Церкви.
В ГУЛАГе под его влиянием обращались даже тюремные надзиратели...


Война… Многие не знают, но в июне 1941 г. выступление официальных властей опередила гневная проповедь митрополита (будущего Патриарха) Сергия (Страгородского), назвавшего нацистских агрессоров «разбойниками» и призвавшего к защите Отечества. Впервые большевики и православные, разделённые десятилетиями террора, оказались плечом к плечу против общего врага. Теперь, по сути, каждый православный, оказавшийся на фронте, был миссионер. Такой массовой миссии история Церкви ещё не знала. Нет, разумеется, религиозной пропагандой на фронте заниматься никто бы не разрешил. Но живое общение людей, делающих общее дело, связанных друг с другом постоянной общей опасностью и общим страхом за судьбу страны, позволило им взаимно прояснить позиции. Рядовые атеисты получили возможность узнать о Православии из первых рук (а не из «научно-популярных» антирелигиозных журналов). Им постепенно становилось ясно, что мир верующих состоит отнюдь не из одних «дураков и подлецов», как вещали атеистические агитаторы со времен декабристов, что пропасть, отделяющая церковную часть общества от остальных соотечественников не столь велика и не столь ужасна, как им представлялось доселе (вообще, с миссионерской точки зрения Церкви отнюдь не всегда целесообразно подчеркивать свою «неотмирность», периодически бывает полезно именно быть «как все» – не во всём конечно и не всецело). И кое-кто из недавних комсомольских активистов после войны оказался в духовной семинарии (по Центральному ТВ об этом даже фильм показывали)… Значит, расслышали что-то своё, увидели в людях Церкви то хорошее, чего не находили в себе. Спрашивается, смогли бы люди «отсталые» и «невежественные» быть столь убедительны в «эпоху повальной грамотности»?

Отец Алекснадр Романушко
Отец Александр Романушко, партизанский священник

Священник благословляет советских солдат
Православный священник благословляет Красную Армию. 1943 год.

Послевоенные годы – хрущёвская «оттепель», брежневский «застой», «золотой год» Андропова… В этот период окончательного, казалось бы, торжества атеизма на фоне ошеломляющих успехов науки и техники заявить о своей церковности было неплохой возможностью пофрондировать. Человек, решившийся в эти годы присоединиться к Церкви уже самим этим фактом бросал перчатку в лицо господствующему строю. А поскольку недостатка в диссидентах не было, то некоторые из них вполне логично приходили в Православие. Тем более, что такой поступок вдохновлялся примером А.И. Солженицына, весьма авторитетного в интеллигентских кругах того времени.

Солженицын
Можно по-разному к нему относиться. Но для кого-то именно он
стал ступенькой на пути в Православие


Эпоха «перестройки». Развенчание «преступлений сталинизма», кампания массовой реабилитации жертв политических репрессий, стремление вернуться к «хорошо забытому старому» логично привели и к легализации Церкви. Эта тенденция (промыслом Божиим?) совпала по времени с тысячелетием Крещения Руси. Пройти мимо столь знаменательной даты было немыслимо: помпезные торжества по случаю юбилея обещали массовый приток туристов (и, соответственно, валюты), так что даже с чисто финансовой точки зрения соввласти выгодно было поддержать церковное возрождение. И вот эйфория от демократизации плюс масштабные инвестиции в храмовое строительство, и всё это, помноженное на массовый интерес к истории, дала эффект, который ныне многие именуют «модой на Церковь». Конец восьмидесятых – время массового крещения тех, чьи отцы и деды с упоением крушили православные святыни во имя «светлого будущего». Конечно, для большинства (в том числе – и для меня, грешного) это было лишь данью моде, без особых внутренних переживаний. Но кое-кто воспринял моду слишком серьёзно (такие, как известно, всегда находятся) – и «попался».

Тысячелетие Крещения Руси
Празднование тысячелетия Крещения Руси


Был и ещё один фактор, способствовавший популярности Церкви во второй половине 80-х годов. Дело в том, что на волне демократизации получили свободу выражения многие течения в искусстве, ранее находившиеся под запретом. В числе этих течений была и рок-музыка. Думаю, никто не станет со мной спорить, если я скажу, что вторая половина 80-х – это звёздный час отечественного рока. А теперь вспомним, какое из направлений рок-музыки было в тот период более всего в моде? Этим направлением стал (промыслом Божиим?) «хэви-метал». Характернейшей же чертой «металлического рока» является интерес к средневековым мотивам, средневековой символике. На западе этот интерес объяснялся принадлежностью большинства музыкантов к т.н. «церкви сатаны» (позднее средневековье в Европе – период наивысшего расцвета алхимии, астрологии, каббалистики и прочей духовной чернухи). Но для русского средневековья оккультные увлечения были абсолютно чужды. Не было у нас ни «духовно-рыцарских» орденов, ни розенкрейцерских лож и ничего подобного. Средние века в России – это «золотой век» православного искусства и православной аскетики, эпоха Сергия Радонежского и Андрея Рублёва. И вот, средневековая атрибутика «тяжёлого металла», механически перенесённая на русскую почву, подстегнула в молодых музыкантах интерес к Православию. Свидетельство тому – «Владимирская Русь» и «Свеча» «Чёрного кофе», «Щит и меч» «Мастера», «Ответный удар» и «Колокол» «Августа» (кстати, «Август» – это еще и группа, которая одной из первых запела о трагедии наркоманов), творчество ныне незаслуженно забытой группы «Мономах»… Доподлинно известно, что один из родоначальников отечественного «трэш-метал» Андрей Большаков в настоящее время оставил сцену – чтобы гастрольная круговерть не мешала духовной жизни. А миссионерские акции Константина Кинчева – ещё одного рок-идола 80-х – настолько общеизвестны, что о них и говорить уже не хочется.

Август в ряд
Рок-группа "Август"

Мономах
Рок-группа "Мономах"

Наконец, бросим взгляд на наше время. Не хотелось бы здесь давать политических оценок ельцинским реформам, но неоспоримый факт: за время этих реформ все традиционные российские ценности (культурные, нравственные, идеологические) были беспощадно разрушены. Слепое преклонение перед «цивилизованным миром» (читай – перед США) и самобичевание стали общей болезнью. Кто-то воспринял подобный идеологический поворот равнодушно (по известному принципу «кто ни поп, тот батька»). Однако, нашлись и такие, кто не разделял убеждения, будто «в России только два настоящих поэта – Бродский и Кушнер». Эти люди болезненно реагировали на поток оскорблений, изрыгаемых СМИ по адресу русского народа и его традиций. И в Церкви они увидели единственную здоровую силу, способную стать, пусть в отдалённом будущем, ядром русского возрождения. Их приход в Православие – тот самый «третий путь» между «либеральным» чужебесием и «красно-коричневым» реваншизмом, о необходимости которого мы с некоторых пор постоянно слышим. И эти люди пришли в Православие всерьёз и надолго: именно православные журналисты и священники «ельцинского набора» отличаются в настоящее время наибольшим фундаментализмом – можно привести в пример иерея Даниила Сысоева или Ирину Медведеву. А также и меня, многогрешного.

Сысоев читает лекцию
Иерей Даниил Сысоев

Разумеется, всё выше сказанное – только схема. Как и от всякой схемы, от неё могут быть достаточно значительные отклонения (которые лишь группируются вокруг общей тенденции). Но любопытный момент состоит в том, что Церковь, ничего не меняя в сути своего вероучения, сумела каждому поколению XX столетия предложить что-то своё, созвучное именно ему и его эпохе. Но не это ли признак именно гибкости Церкви как общественной организации? И не доказывает ли это, что Церковь отнюдь не дистанцируется от вызовов времени, что она просто интерпретирует их по-своему и в своих целях? А если эти цели кому-то не нравятся, то пусть уж он тогда называет вещи своими именами, а не кричит на каждом углу об «отсталости» и «невежественности» Православия. В общем, как поётся в известной песне,

Не спешите нас хоронить,
Это никогда не поздно успеть.

Tags: Апологетика, История Отечества, Православие
Subscribe

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments