31 января 1943 года, 80 лет назад, гитлеровскими карателями и их приспешниками из местных в Краснодоне была казнена группа из шести подпольщиков-молодогвардейцев, которых каратели не смогли вычислить сразу, но в 20-х числах января всё-таки арестовали. Аня Сопова, Сергей Тюленин, Юрий Виценовский, Михаил Григорьев, Владимир Лукьянченко и Владимир Загоруйко. Все шестеро, после нечеловеческих истязаний, были живыми сброшены в шурф шахты №5. Об Ане Соповой я уже рассказывал здесь , о Сергее Тюленине - здесь , о Юрии Виценовском - здесь . Сегодня хочется поговорить о Владимире Лукьянченко . Портрет молодогвардейца Владимира Лукьянченко из краснодонского музея "Молодой Гвардии". Владимир Дмитриевич Лукьянченко родился 22 апреля 1927 года. О месте его рождения разные источники спорят. В одних документах его местом рождения назван Краснодон, в других - Изварино, в третьих упоминается хутор в Козельщанском районе Полтавской области, где его семья действительно некоторое время жила. Молодогвардейца Владимира Лукьянченко под влиянием романа Фадеева часто путают с его старшим братом Виктором. Однако Виктор Лукьянченко в "Молодой Гвардии" не состоял , хоть и сочувствовал целям организации (в годы Великой Отечественной войны Виктор Лукьянченко находился в рядах действующей армии). Владимир же, несмотря на свой юный возраст (на момент начала Великой Отечественной войны ему было только 14 лет), активно включился в подпольную борьбу с первых же дней оккупации. Семья будущего молодогвардейца была работящей: отец некоторое время крестьянствовал, потом работал на шахтах. Мать была домохозяйкой, занималась воспитанием детей (помимо братьев Владимира и Виктора, в семье Лукьянченко росла ещё сестра). В 1935 году, когда мальчику было 8 лет, семья Лукьянченко переехала в Краснодон (или вернулась туда после длительного отсутствия, если принять на веру версию о рождении Володи в Краснодоне). Там наш герой пошёл учиться в школу № 4 имени Ворошилова. Володя отличался прекрасной памятью, учился исключительно на "хорошо" и "отлично". В школе Лукьянченко познакомился с будущими соратниками по "Молодой Гвардии" Сергеем Тюлениным, Виктором Третьякевичем, Стёпой Сафоновым, Володей Куликовым и Али Дадашевым. Однако близких дружеских отношений у него, по словам хорошо знавших его земляков, не сложилось ни с кем: компании сверстников Лукьянченко предпочитал книги. Читал он много и с раннего детства любил уединение - вероятно, для того, чтобы никто не мешал ему обдумывать прочитанное. Впрочем, это не мешало Володе активно участвовать в школьной жизни - петь в хоре, участвовать в концертах художественной самодеятельности. Почти так же сильно, как книги, Володя любил кино. Деньги, которые мать давала ему в школу на завтраки и обеды, он старался экономить и на сэкономленные копейки бегал в местный кинотеатр. А вернувшись домой, обычно во всях подробностях пересказывал родным фильм. Серьёзным увлечением Володи (которое, по некоторым сведениям, разделял и его брат Виктор) было также фотодело. Когда началась Великая Отечественная война, жизнь Володи Лукьянченко резко изменилась. После уроков в школе он теперь спешил на строительство оборонительных сооружений на подступах к Краснодону и трудился наравне со взрослыми. С началом немецко-фашистской оккупации Краснодона летом 1942 года Лукьянченко, прежде самозабвенно отдававшийся учёбе, неожиданно бросил школу. На недоумённые вопросы матери ответил: "А кто меня будет наоборот поворачивать? Никто меня не поворотит!" С немецкими захватчиками, терроризировавшими знакомых и соседей, Володя категорически не желал иметь ничего общего. Детское фото Владимира Лукьянченко Вскоре Лукьянченко присоединяется к подпольной группе Сергея Тюленина. По заданию Сергея и вместе с другими такими же, как он, зелёными юнцами, он пишет и распространяет по Краснодону антифашистские листовки. Когда подпольные группы города Краснодона, одноимённого посёлка и Первомайки решено было объединить в одну организацию - "Молодую Гвардию" - Володя и в новой организации энергично включился в работу. В комсомол его принимали уже в рядах "Молодой Гвардии". Обменять своё временное удостоверение на настоящий, оформленный по всем правилам комсомольский билет он уже не успел. От матери Володя свою подпольную деятельность тщательно скрывал. Отправляясь куда-нибудь по делам подполья - на сходку, слушать тайком от оккупантов сводки Совинформбюро, или распространять листовки, он отбрёхивался либо тем, что идёт в гости к Третьякевичу (Третьякевича, Тюленина и ребят из группы последнего в семье Лукьянченко хорошо знали, они были нередкими гостями в доме у Володи), либо тем, что собирается в клуб, либо, если надо было отлучиться надолго, говорил, что отправляется в гости к бабушке, жившей в Изварине. Бабушка, правда, постоянно жаловалась, что Володя у неё давно не был, но мать списывала это на старческую забывчивость. Молодогвардейцы тайком от оккупантов слушают "Совинформбюро". Возвращаясь домой, Володя Лукьянченко в подробностях пересказывал матери и сестре, что удавалось узнать с той стороны линии фронта, о том, как наши войска крепко держат оборону под Сталинградом, а потом - и о том, как наступающая Красная Армия бьёт фашистов и освобождает родные города. В ответ на недоумённые вопросы матери, откуда он это знает, отвечал: "Какой-то немец газету читал, а я подсмотрел". Мать догадывалась, что сын что-то скрывает, но удовлетворялась этими объяснениями. Володе Лукьянченко довелось участвовать в самом знаменитом подвиге "Молодой Гвардии" - в сожжении созданной немцами биржи труда. Тогда вместе с биржей сгорели многочисленные документы, собранные захватчиками на краснодонскую молодёжь, которую они собирались отправить на каторгу в Германию. Более двух тысяч юношей и девушек смогли избежать фашистской неволи. Подробности уничтожения биржи историки знают от Ивана Туркенича. По его словам, ночь поджога выдалась тёмной и ветренной, что позволило молодогвардейцам незаметно пробраться к бирже, а в дальнейшем - способствовало распространению пламени. Партизан-диверсантов было трое - Володя Лукьянченко, Люба Шевцова и Сергей Тюленин. Дождавшись, когда совсем стемнеет, ребята, затаившиеся в кустах, прокрались к зданию биржи, тихо выдавили одно из окон и через него проникли внутрь. Дверь комнаты, в которую они попали, оказалась открыта, поэтому Люба и Сергей оставили Володю в этой комнате, а сами пробрались в другую часть здания. Действовать приходилось крайне осторожно - ребята знали, что внутри здания находится немецкий часовой. В то время, как Люба подожгла бумаги, забытые немецкими чиновниками на столе, и портьеру на окне, Володя запалил обитые материей стены в машинописном бюро. Через несколько минут все трое молодогвардейцев благополучно выбрались наружу и поспешили прочь. А огонь, раздуваемый ветром, тем временем охватил всё здание биржи. Поджог биржи труда молодогвардейцами Любой Шевцовой, Сергеем Тюлениным и Володей Лукьянченко (на картине - справа налево). Когда в клубе имени Горького, где молодогвардейцы держали свою штаб-квартиру и где для отвода глаз организовывали для оккупантов концерты, по инициативе Третьякевича возник струнный кружок, вместе с Валей Борц, Жорой Арутюнянцем и Тосей Мащенко в этот кружок записался и Володя Лукьянченко. У немцев кружок не вызывал подозрений - концерты они получали регулярно в своё удовольствие. А подпольщики тем временем под прикрытием кружков самодеятельности собирались вместе и обсуждали свои дальнейшие планы. После ареста Третьякевича, о котором матери Володи сообщили сёстры Сергея Тюленина, мать принялась уговаривать Володю скрыться из города. Но сын неожиданно заупрямился. "Дело не бросал и не брошу! - заявил он. - А тюленинским девочкам болтать бы надо поменьше". "Погибнут!" - в ужасе прошептала мать, поняв, в чём дело. "Ну, что ж, - ответил Володя. - Зато дело не погибнет". 12 января полицаи арестовали Володю Лукьянченко. Долго избивали, пытаясь добиться признания. Мать подпольщика после освобождения Краснодона свидетельствовала, что спина у него была вся чёрная от побоев. Володя, однако, всё отрицал. Поскольку остальные молодогвардейцы его не выдали, заявив, что помнят его исключительно по школе, Володю из полиции выпустили, установив за ним слежку - авось, выведет ещё на кого-нибудь из подполья. Матери Лукьянченко на сей раз рассказал всё - и про очную ставку, и про мужество товарищей, отказавшихся его выдавать, и про пытки, которым подвергали арестованных молодогвардейцев. Орудия пыток, которым подвергали молодогвардейцев в фашистских застенках. Экспозиция Ровеньковского музея Несмотря на ужасы, увиденные Володей в фашистских застенках, несмотря на настоятельные уговоры матери уйти из города, несмотря на постоянный надзор полицаев, Володя Лукьянченко решает попытаться вызволить своих арестованных товарищей. Параллельно, как мы знаем, такую же подготовку вела и Аня Сопова. Однако Лукьянченко о планах Ани ничего не знал. Справедливо полагая, что одному ему не справиться, он решает идти в Ворошиловград и искать контактов с партизанами. Однако 27 (по другим данным - 22) января в квартиру Володи врываются полицаи. Он снова оказывается в застенках. Незадолго до ареста Лукьянченко успел сказать матери: "Ну, мама, скоро солнце нам засветит". Он знал, что Красная Армия ведёт решительное наступление под Сталинградом и что недалёк день, когда и многострадальный Донбасс будет очищен от оккупантов. Володя мечтал после освобождения города пойти в армию, чтобы продолжать бороться. Но до освобождения города дожить ему не дали. На допросах юному подпольщику вывихнули обе руки. Когда это не подействовало, принялись жечь раскалённым железом. Но он то твердил: "Ничего не знаю", - то пел "Вы жертвою пали в борьбе роковой", выводя полицаев из терпения. А ведь ему не исполнилось ещё и 16-ти. После четырёх дней истязаний Володю Лукьянченко вместе с пятью товарищами по "Молодой Гвардии" живым сбросили в шурф, где и оборвалась его жизнь. Слева - последнее прижизненное фото Владимира Лукьянченко. Справа - шурф шахты № 5, на дне которого оборвалась его жизнь Когда тела молодогвардейцев были извлечены из шурфа, глазам советских воинов предстала ужасающая картина фашистских зверств. О Володе Лукьянченко в протоколе сказано: "Извлечён без руки, глаза, носа". Но если глаз и руку (напомню, что руки ему во время допросов вывихнули) он мог потерять при падении, то нос явно был отрезан карателями во время пыток. Очень уж, видимо, хотелось полицаям сломать этого упрямого подростка, открыто демонстрировавшего им своё презрение. А возможно, ими овладел животный ужас, когда они поняли, что даже после кровавых расправ 15 - 16 января часть мстителей ещё оставалась на свободе.