Россия делает ход и выигрывает

В ночь с 26 на 27 июня 1877 года (т.е., с 14-го на 15 июня по старому стилю), 145 лет тому назад, русская Дунайская Армия под командованием великого князя Николая Николаевича форсировала Дунай на участке между населёнными пунктами Зимница и Систово, вступив на территорию оккупированной турками Болгарии. Освободительный поход в Болгарию, необходимость которого остро ощущалась всем российским обществом уже с 1876 года, наконец-то начался.

Картина Олега Пархаева,
изображающая бой русского гвардейского отряда с турецкой пехотой
при форсировании Дуная.

Русскому командованию во главе с Артуром Адамовичем Непокойчицким, которого императора Александр утвердил начальником штаба действующей армии, предстояло решить очень сложную задачу. Во-первых, необходимо было обеспечить внезапность переправы - при том, что война была объявлена уже два месяца назад. Во-вторых, Дунай - сам по себе река достаточно широкая, а в июне ещё не спало половодье. В-третьих, нижнее течение Дуная контролировалось турецкими кораблями, включая броненосные, в то время, как у России на южном направлении военного флота фактически не было. Удалось перебросить посуху, железнодорожным путём, несколько катеров, оснащённых шестовыми минами, да приспособить несколько гражданских пароходов - вот, собственно, и всё. Переправу же предполагалось осуществлять поначалу - на плотах и понтонах, а затем, после занятия плацдармов на турецком берегу - по наплавным мостам. Как то, так и другое было удобной мишенью для турецкого флота.

Непокойчицкий был опытным штабистом и не зря пользовался всецелым доверием императора Александра (хотя современники периодически и критиковали его за медлительность и нерешительность). Кроме того, в помощь ему был придан генерал Н.Н. Обручев, который, собственно, и являлся разработчиком плана российского наступления на Балканах. В итоге задача форсирования Дуная была успешно разрешена, русские войска пошли в наступление, а турки не сумели оказать им серьёзного сопротивления.

В целях обеспечения внезапности русскому командованию очень помог опыт предыдущих русско-турецких войн. Россия воевала против Османской империи регулярно, и практически всегда имела два театра военных действий - Дунайский и Кавказский. И если на Кавказе в июне 1877 года бои уже вовсю шли (взятие Ардагана, оборона Баязета), то на Дунае традиционно боевые действия сосредоточивались в т.н. четырёхугольнике крепостей - Шумла, Варна, Рущук и Силистрия. Турецкое командование снова ожидало наступления русских именно в этом направлении. Правда, в этот раз ситуация изменилась: Россия не просто вела наступление против турецких владений - Россия спешила на выручку уничтожаемым турками болгарам, а значит направление главного удара следовало выбрать так, чтобы как можно скорее оказаться на территории Болгарии. Однако Непокойчицкий решил не разубеждать турок. В районе четырёхугольника крепостей началась бурная подготовка к переправе, туда же были стянуты некоторые силы (пехотная дивизия, усиленная казачьим полком) Русской Армии. Правда, эти силы наносили лишь вспомогательный удар, вот только турок никто в эти планы не посвятил. Кроме того, русская артиллерия регулярно обстреливала Никополь и Рущук, создавая у турок впечатление, что именно здесь и готовится переправа. Днём в район Никополя и Рущука свозилась дополнительная артиллерия и демонстративно разгружалась, а ночью, скрытно от турок, она перевозилась к Зимнице. Переправа в районе Рущука силами двух полков - Ряжского и Рязанского пехотных - состоялась на два дня раньше переправы основных сил, что окончательно утвердило турецкое командование в намерении русских действовать именно по проверенному временем сценарию.

Форсирование Дуная Рязанским полком в районе Рущука
Картина Олега Пархаева

Для действий в четырёхугольнике крепостей у русского командования были и другие соображения. Турки традиционно держали в этих крепостях значительные гарнизоны, которые в случае необходимости сами могли бы форсировать Дунай и нанести наступающим русским войскам удар во фланг и тыл. А значит, четырёхугольник надо было нейтрализовать, сковать боем, не тратя особо ни времени, ни сил на реальный штурм этих бесполезных в данной кампании крепостей. К слову, после переправы часть основных сил Русской Армии была также направлена в четырёхугольник - т.н. Рущукский отряд под командованием цесаревича Александра Александровича (будущего Александра III).

Основная же переправа намечалась в районе Систова и Зимницы. Здесь, по данным разведки, на болгарском берегу протекал ручей Текир-Дере, прорезав в кручах южного берега Дуная глубокий овраг. Этот овраг создавал удобное место для высадки десанта и последующего подъёма на кручи южного берега. Здесь, у Систова и Зимницы, русские войска приняли все необходимые меры для маскировки своих намерений. Все приказания отдавались только устно, даже понтонные батальоны не имели при себе карт с маршрутами, вынужденные полагаться только на офицеров штаба армии. Войскам было категорически запрещено приближаться к берегу и разводить костры. Более того - жители занятой русскими войсками Зимницы оказались в своеобразном "карантине" - впредь до переправы им запрещалось покидать село.

Понтоны для будущей переправы подготовлялись в разных местах Дуная, что также должно было дезориентировать турок, и скрытно доставлены в Зимницу. Здесь эти понтоны тщательно спрятали от посторонних глаз в протоке за крупным островом Адда. Остров, заросший густым лесом, отлично скрывал их от глаз турок.

Для борьбы с турецким флотом решено было оградить место переправы минными заграждениями, причём сделать это как в низовьях Дуная, в районе Рущука, так и непосредственно в районе Систово и Зимницы, как выше, так и ниже по течению. Минные заграждения приходилось ставить с катеров под охраной береговых батарей и вооружённых пароходов, сами же катера имели на вооружении только шестовые мины. Тем не менее, даже на столь скромных и примитивных средствах русские моряки сумели отразить попытки турецкого флота воспрепятствовать минным постановкам и оградить место переправы. Турки были загнаны в свои базы.

В ночь с 26 на 27 июня 1877 года части 14-й пехотной дивизии под командованием генерала  М.И. Драгомирова скрытно выдвинулись к берегу Дуная и начали грузиться на понтоны. Поскольку переправить сразу всю дивизию не представлялось возможным, приходилось делать семь рейсов. Поэтому залогом успеха всей операции становилась скрытность переброски самой первой группы русских войск и её успешное закрепление на южном берегу. Несмотря на жаркую летнюю погоду, солдатам было приказано оставаться в зимних мундирах, чтобы белые летние штаны и белые чехлы на головных уборах не демаскировали их в темноте.

В отряд Драгомирова входили, помимо 14-й пехотной дивизии, входили стрелковая бригада (4 батальона), донской казачий полк, две сотни кубанских пластунов и две горные батареи - всего 18 тысяч человек. С этим отрядом напросился идти... будущий герой Русско-Турецкий войны генерал Михаил Дмитриевич Скобелев, не получивший никакого назначения при армии и в итоге решившийся идти с Драгомировым в качестве... ординарца (солдатская должность!). Однако, Скобелев был образованным штабным офицером и имел боевой опыт - так что его присутствие в рядах наступающих оказалось в итоге весьма кстати.

Первый рейс доставил на контролируемый турками южный берег Дуная два батальона 53-го Волынского пехотного полка. Напутствуя отбывающих, М. Драгомиров сказал им: "Середины у нас нет и быть не может: мы должны все быть за Дунаем или в Дунае!"  Солдаты отвечали любимому командиру приглушённым: "Ура!" - каждый из них в этот раз понимал, ради чего Россия начинает войну и ради чего ему лично предстоит рисковать жизнью. Весь предыдущий год русские люди на все лады обсуждали героизм болгарских повстанцев, поднявшихся на борьбу против турецкого ига, и зверства турецких карателей, весь предыдущий год жители империи Александра II толковали о том, как им помочь единоверному народу. По свидетельствам некоторых офицеров, солдаты перед боем принарядились, а некоторые офицеры - даже надушились, воспринимая предстоящий бой как долгожданный праздник. Было 2 часа ночи.

Турки, не ожидавшие переправы (дезинформация под Рущуком сработала!), заметили эти два батальона в самый последний момент и дали несколько беспорядочных выстрелов, не причинивших атакующим особого вреда. Вместе с волынцами первый рейс доставил на южный берег часть понтонов, предназначенных для строительства будущего наплавного моста через Дунай. Волынцы же с ходу вступили в бой. Первой атаковала турок рота под командованием Александра Фока - сам Фок первым бросился на врага, увлекая за собой солдат в штыковую атаку. Его солдаты успешно перекололи турок возле караульного помещения, чем обеспечили успех всему своему батальону. Волынцам удалось захватить небольшой плацдарм, простреливаемый с трёх сторон.

Второй рейс русским войскам предстояло проделать уже под интенсивным артиллерийским и ружейным обстрелом с противоположного берега. Понтоны получали повреждения, которые приходилось заделывать на ходу солдатскими портянками, сапогами вычерпывали воду. Во время этой переправы отличился гвардейский артиллерийский офицер Александр Тюрберт. Понтон, на котором он переправлялся через Дунай с артиллерийской батареей, получил сильные повреждения и начал быстро погружаться. Тюрберт, велев солдатам спасаться вплавь, сам зарядил одно из орудий шрапнелью и дал выстрел по турецкому берегу, стремясь хотя бы таким образом оказать огневую поддержку тем, кто там уже вёл бой с турецкими войсками. Выстрел оказался успешным - шрапнельная граната разорвалась в самой гуще турецких войск, переранив более 20 человек. Откатом от выстрела Тюрберт был убит, а понтон - окончательно разрушен и быстро затонул вместе с пушками.

Русские войска форсируют Дунай у Систова. Художник - Н.Д. Дмитриев-Оренбургский
Судя по разрывам вокруг понтонов, это уже второй рейс.

Ещё один понтон с несколькими ротами Минского пехотного полка был отнесён течением значительно левее плацдарма, занятого волынцами - прямо к турецким позициям. Турки практически в упор расстреляли высаживающуюся русскую пехоту, две роты Минского полка погибли в полном составе. Причиной трагедии стало то, что гребцы, бывшие на этом понтоне, отказались смениться после первого рейса. Этот, на первый взгляд, героический порыв дорого стоил минцам: на середине реки гребцы выбились из сил и не смогли справиться с течением. На помощь избиваемым ротам поспешил со своими солдатами поручик Иван Моторный - на его понтоне гребцы сменились, и он причалил благополучно. Моторному удалось оттеснить турок от берега, в результате чего на южном берегу Дуная оказался занят ещё один небольшой плацдарм. Этот успех позволил произвести безопасную высадку оставшихся рот Минского полка.

Третьим рейсом на южный берег Дуная прибыл сам Драгомиров. Скобелев находился при нём. Появление двух генералов сразу позволило им взять руководство боем в свои руки, сосредоточить на берегу резервы и начать расширение плацдармов. К 8 часам утра к месту переправы подошёл пароход "Аннета", благодаря которому переброска русских войск пошла быстрее. Поскольку русские войска несли большие потери от огня турецких стрелков, занимавших господствующие позиции, Скобелев предложил выманить их с позиций притворным отступлением, предварительно укрыв часть своих войск за кустами, после чего ударить им во фланг. Расчёт Михаила Дмитриевича оказался верным: турки, заметив отступление русской пехоты, вообразили, что одерживают победу и пустились в преследование, после чего были неожиданно атакованы и разгромлены. Скобелеву же удалось найти удобное место для подъёма на прибрежные возвышенности - причём турки его, как выяснилось, даже не охраняли.

Прочно закрепившись на южном берегу Дуная, Драгомиров перенёс основные усилия на свой правый фланг. Это направление атаки давало возможность занять Систовские высоты и сам городок Систово. В 11 часов дня 2-я бригада 14-й пехотной дивизии под командованием генерала М.Ф. Петрушевского и 4-я стрелковая бригада генерала Цвецинского начали наступление на Систовские высоты, которые удалось отбить у противника к 15 часам, после чего русские войска ворвались в город и выбили оттуда турок. Освобождение Болгарии началось.

Бой на Систовских высотах. 27 июня 1877 года. Художник - Н.Д. Дмитриев-Оренбургский.

Потери русских войск в ходе форсирования Дуная и последующих боёв на задунайских плацдармах составили 6 офицеров и 300 нижних чинов убитыми, 3 офицера и 15 нижних чинов утонувшими. Львиную долю этих потерь понесли Волынский и Минский пехотные полки. Это было намного меньше, чем ожидали западные военные теоретики, наперебой твердившие, что Россия при форсировании Дуная умоется кровью и что число убитых составит никак не меньше 25 тысяч человек.

Вскоре после взятия Систова русские сапёры навели через Дунай наплавной мост, по которому на турецкий берег перешли основные силы русской Дунайской Армии. По этому же мосту производилось снабжение армии, по нему же двигались подкрепления. Впоследствии была сооружена ещё одна понтонная переправа. Русские прочно оседлали Дунай. В последних числах июня, правда, к понтонному мосту неожиданно прорвались турецкий вооружённый пароход и монитор "Хисбер", сумевшие пройти через минные заграждения - ввиду нехватки мин эти заграждения не имели достаточной плотности. Однако русские катера с шестовыми минами, атаковавшие пароход, вынудили турецких моряков ретироваться. Как впоследствии выяснилось, турки не были уверены, что русская армия действительно перешла Дунай (дезинформация Непокойчицкого продолжала работать!), иначе действовали бы гораздо решительнее. У русских катеров не было никаких шансов в случае открытого боя с монитором. Но Бог сопутствовал удаче православного воинства.

Русской армии удалось добиться решительного успеха. Главную роль в этом успехе сыграл фактор внезапности, который русскому командованию удалось обеспечить, и отличная мотивация солдат и офицеров, отдававших себе отчёт в том, что они идут не просто воевать с врагами своего государства и не просто жертвовать собой во славу государя, но защищать от истребления единокровных и единоверных славянских братьев. Успеху способствовало также наличие в рядах русской армии таких грамотных штабных работников, как Непокойчицкий, Обручев и Скобелев. Впрочем, основные подвиги Скобелева были ещё впереди.