Было дело в Ардагане с Лорис-Меликовым-отцом
17 мая 1877 года (или 5 мая старого стиля) русские войска Действующего Кавказского корпуса под командованием генерала М.Т. Лорис-Меликова успешно овладела турецкой крепостью Ардаган. Этот штурм стал первой в череде русских побед на Кавказском фронте Русско-Турецкой войны 1877 - 1878 годов и показал, что в череде выдающихся полководцев русской армии на Кавказе появилось новое яркое имя.
Михаил Тариэлович Лорис-Меликов,
командующий русскими войсками при штурме Ардагана.
Крепость Ардаган имела важное стратегическое значение. С одной стороны, эта крепость с сильным гарнизоном в 8100 бойцов при 95-ти пушках закрывала русским войскам путь вглубь Малой Азии, сковывая их действия на Кавказском фронте, преграждала дорогу на Карс, Эрзерум и Батум. С другой стороны, турки рассматривали эту крепость как возможный плацдарм для действий уже на российской территории. Не случайно главнокомандующий турецкими войсками на Кавказе Мухтар-паша наставлял ардаганского коменданта: "Вашим первейшим долгом является в случае войны не допускать неприятеля к переходу нашей границы, а если он таковую всё-таки перейдёт, то вы обязаны до последней крайности защищать Ардаган".
Осознавая стратегическую важность Ардагана, турки постарались максимально укрепить крепость, в чём им охотно помогли английские и французские инженеры. К северу от города, в двух с половиной верстах (то есть - со стороны России) подступы к Ардагану прикрывал мощный форт Рамазан-табие. Форт располагался на отдельной высоте, все подступы к нему хорошо простреливались. Турки возлагали на это укрепление особые надежды. Хорошо были укреплены и южные подступы к Ардагану - там располагалась гряда Гелявердинских высот, господствующих над городом, на которых турки расположили форт Эмир-оглы, вооружённый 10-ю орудиями, на соседней высоте - редут и ряд окопов.
Генерал Фёдор Данилович Девель
На следующий день Лорис-Меликов передвинул часть своих сил на южное направление, на карскую дорогу. Командовать этими силами было поручено генералу В.А. Гейману. Остатки Ахалцихского отряда с Девелем во главе остались на северо-восточной стороне крепости. 3 мая Лорис-Меликов провёл тщательную рекогносцировку местности, наметив, где будет устанавливать артиллерийские батареи для обстрела укреплений и где сосрадоточить войска для решительного приступа. В ночь с 3-го на 4-я сапёры при помощи пехотинцев и артиллеристов должны были оборудовать десять батарей, которым с рассветом предстояло открыть огонь по крепости. Группировке Девеля предписывалось открыть боевые действия не раньше рассвета и только после открытия огня артиллеристами. Лорис-Меликов предоставил этому генералу свободу инициативы в широких пределах: если бы Девель увидел, что форт Эмир-оглы он может взять своими силами, он имел право, не спрашивая более ничьего разрешения, а лишь предупредив о своей атаке сигнальной ракетой, вести своих бойцов на штурм. Батареи по сигналу от Девеля в этом случае должны были перенести огонь с Эмир-оглы на другие цели.
Сапёры и артиллеристы русского отряда трудились всю ночь, не покладая рук. К утру батареи были готовы. За исключением одной - Лорис-Меликов, наметивший для неё очень выгодное положение на высотах, не учёл того, что на эти высоты придётся затаскивать тяжёлые осадные орудия. Подъём же оказался крутым, в результате чего от сооружения этой батареи пришлось отказаться. Ещё одна батарея была оснащена с запозданием, так что русская артиллерия открыла огонь вместо намеченного рассвета только в 8 часов утра. Пять батарей били по форту Эмир-оглы, остальным приказано было бить по городским укреплениям. Канонада продолжалась непрерывно в течение 6 часов. Турки отвечали огнём своей артиллерии, однако Лорис-Меликову было прекрасно видно, как методично разрушаются их укрепления.
Около полудня генерал Девель с Елисаветпольским пехотным полком и частью Бакинского пехотного полка поднялся на Гелявердинские высоты по крутому склону, о чём немедленно доложил Лорис-Меликову, прося, чтобы артиллерия с другой стороны помогла ему подготовить решительную атаку. Вместе с елисаветпольцами на высоты сумела подняться и 5-я конная артиллерийская батарея с четырьмя пушками, которая смогла установить орудия в непосредственной близости от неприятельских укреплений и открыла по ним огонь. Однако близость вражеских укреплений сыграла с русскими конноартиллеристами злую шутку - почти вся орудийная прислуга оказалась переранена. Тем не менее, елисаветпольцам удалось закрепиться на ближних подступах к Эмир-оглы.
Получив от Девеля соответствующее донесение, Лорис Меликов решил в 2 часа пополудни начать общий штурм укрепления Эмир-оглы с трёх сторон - с севера, востока и юга. Наступление русской пехоты поддерживала огнём артиллерия. Поддержать наступление должны были также подразделения Эриванского гренадерского и Бакинского пехотного полков, но когда они прибыли на место, всё уже было кончено, и форт Эмир-оглы надёжно удерживался елисаветпольцами. Турки, понёсшие сильные потери от артиллерийского огня, штыкового боя не приняли и поспешно отступили в сторону города. Пленные показали, что форт обороняли три батальона турецкой пехоты - один регулярный и два ополченских. На ночь елисаветпольцы расположились в Эмир-оглы, остальная русская пехота вернулась в свой лагерь.
Потери русских войск при штурме Эмир-оглы составили 4 раненых офицера, 24 убитых и около ста раненых солдат. Все десять пушек, стоявших в Эмир-оглы, исправными достались русским войскам.
Бойцы Елисаветпольского пехотного полка врываются в форт Эмир-оглы.
Пока елисаветпольцы штурмовали форт Эмир-оглы, на левом фланге русских войск артиллерия под прикрытием Тифлисского гренадерского полка, постепенно выдвигаясь вперёд и имитируя приступ города, вела огонь по городским укреплениям, вынудив турок отвечать им. Тем самым гарнизон Ардагана был отвлечён на войска левого фланга и не смог вовремя подать помощь атакуемому форту. Когда же турки бежали из Эмир-оглы и попытались балками скрытно уйти в город, наблюдавший за боем Лорис-Меликов заметил их отступление и выслал им наперерез терских казаков под командованием капитана Нижегородского драгунского полка Панчулидзева. Казаки врезались в ряды отступающих турок, чем повергли их в панику, несмотря на то, что с городских укреплений по казакам вёлся огонь.
Таким образом, по итогам первого дня боёв русская армия заняла господствующие над Ардаганом высоты, с которых могла свободно обстреливать город и городские укрепления своей артиллерией. Лорис-Меликов решил 5 мая ограничиться обстрелами и подождать следующего дня, когда к его корпусу должны были прибыть тяжёлые осадные мортиры. Эти мортиры могли бы с занятых русскими войсками позиций свободно добивать до Рамазан-табие - форта, который по-прежнему оставался для Лорис-Меликова неприступным. К тому же войска были утомлены боем, и Михаил Тариэлович решил дать им возможность отдохнуть.
Утром 5-го мая русские войска передвинули свои батареи ближе к городу. Гелявердинские высоты заняли войска генерала Геймана (Эриванский гренадерский и Бакинский пехотный полки, две артиллерийские батареи). Подниматься им пришлось почти без дорог, но русские солдаты смогли по итогу занять позиции с фронта против главных городских укреплений. Войска генерала Девеля расположились на левом берегу Куры. Туда же Лорис-Меликов отправил и свою кавалерию. Турки, подавленные вчерашним поражением, не действовали и позволили Гейману укрепить свои батареи на Гелявердинских высотах.
Генерал Василий Александрович Гейман
В три часа пополудни русская артиллерия снова открыла огонь по укреплениям Ардагана. В районе полпятого вечера Лорис-Меликов и Гейман одновременно усмотрели, что турки начали отход, уводя свои войска из-под русского огня. И Лорис-Меликов принял решение воспользоваться ситуацией и атаковать Ардаган 5-го мая. В 6 часов вечера все русские войска, находившиеся на правом берегу Куры, перешли в решительное наступление. От атаки форта Рамазан-табие Лорис-Меликов решил воздержаться - в отсутствие мощной осадной артиллерии Девель со своими бойцами рисковал просто разбиться об этот форт, к тому же рекогносцировка выяснила, что ни одно из орудий Рамазан-табие не может действовать по городу, а значит - ничем и не может помочь его защитникам.
Для штурма генералу Гейману были назначены укрепления Сингер и Каз-тапаси, войскам левого фланга - Мехраб-табие, Дюз-табие и укрепление № 7. Гейман повёл свои войска на штурм скрытно, балками, держа в резерве на всякий случай сапёров. Ему удалось скрытно для турок приблизиться почти вплотную к укреплению Сингер, занять прилегающие к нему высоты и, укрываясь за ними, открыть по укреплению огонь, причём Гейман находился в первых рядах своих эриванцев и бакинцев. Ружейный огонь русской пехоты нанёс туркам ощутимые потери, после чего бойцы Геймана бросились на приступ. Турки, не принимая штыкового боя, устремились к мостам на Куре. Тогда на помощь русской пехоте спустились две артиллерийские батареи (1-я и 2-я Кавказские гренадерские) и участили стрельбу по бегущим туркам.
Гренадеры Эриванского полка попытались предпринять атаку вдоль берега Куры, чтобы захватить мосты и не дать туркам переправиться, но попали под сильный ружейный огонь с укреплений за рекой. Но в это время тифлисские гренадеры перешли в решительное наступление на Мехраб-табие и Дюз-табие и захватили их, после чего атаковали турок, столпившихся у мостов. В бою за Дюз-табие отличился штабс-капитан Тифлисского полка Ростом (Ростислав) Иванович Сагинов (Сагинашвили). Профессионально управляя огнём своих бойцов, он поколебал мужество защитников Дюз-табие, как говорилось в приказе, а затем во главе роты бросился на приступ и первым ворвался в турецкое укрепление. Благодаря храбрости и распорядительности гренадерского штабс-капитана русским войскам удалось захватить шесть артиллерийских орудий исправными, ещё одно орудие Сагинов со своей ротой взял в ходе уличных боёв.
Ростом Иванович Сагинов - герой штурма Ардагана. Послевоенное фото.
После того, как 4-й батальон Тифлисского гренадерского полка атаковал турок, толпившихся возле верхнего моста через Куру, в Ардагане вспыхнули уличные бои. Турки, поняв, что русские войска намерены отрезать им путь к отступлению, навели порядок в своих рядах и стали оказывать сопротивление. Из домов их приходилось выбивать штыками и пулями, особенно - из дома паши, командира турецкого гарнизона.
Разгром турок довершила кавалерия под командованием генерала Шереметева, подоспевшая на помощь атакующим. После этого отступление турок снова приняло беспорядочный характер. Эриванцы и бакинцы успешно заняли правый берег Куры, где их ряды перемешались с рядами тифлисцев. С левого берега турки вели по ним огонь из городской цитадели. Левый берег был крутым и скалистым, а атаковать его приходилось по двум узким мостам, один из которых был разбит артиллерией. Тогда генерал Гейман позвал барабанщика и велел ему ударить сбор. Собрав вокруг себя колонну в 200 человек, Гейман решительно повёл их на штурм левобережных укреплений.
В ходе боёв за мосты и левобережные укрепления Ардагана отличились штабс-капитан Эриванского гренадерского полка Михаил Георгиевич Мирзоев и поручик Вольский. Ещё при штурме Сингера эти двое офицеров заметили, что турки откатываются от укрепления в беспорядке и бегут к мостам. Возглавив небольшую группу солдат разных рот, он атаковал турок, толпящихся у мостов, прорвался через их расстроенные ряды, посталкивав многих из них в воду, и занял левый берег Куры, засев за камни. Когда русские войска перешли к организованной атаке мостов, Мирзоев и Вольский решили со своим небольшим отрядом двинуться дальше, чтобы атакой вражеских тылов помочь своим, и атаковали укрепление Кая-баши, которое не только успешно взяли, но и захватили там в плен турецкого генерала Али-пашу. Эта дерзкая вылазка эриванских гренадер не позволила туркам укрепиться на левом берегу Куры. К восьми часам вечера всё было кончено. Ардаган остался в руках русских войск.
Завершающий эпизод штурма Ардагана: турецкая пехота в беспорядке отступает через мосты за Куру.
На правом берегу Куры (дальнем от зрителя) видны наступающие колонны русской пехоты.
Гарнизон крепости был рассеян в беспорядке, никто из турецких командиров не смог собрать вокруг себя хоть какую-то организованную часть. Кавалерия преследовала бегузих турок восемь вёрст и вернулась в Ардаган лишь с заходом солнца. При штурме Ардагана турецкая армия потеряла только убитыми 1750 солдат и офицеров. В окрестных селениях было брошено множество раненых, так что общие потери турецкой армии Лорис-Меликов оценивал в 3 - 4 тысячи человек. 15 турецких офицеров во главе с Али-пашой и 60 солдат попали в плен. Комендант Ардагана Гуссейн-Сабри-паша, которому было приказано оборонять крепость до последней крайности, спасся бегством. Добычей русских войск стали 92 исправных орудия с 6507-ю снарядами к ним, множество ружей с патронами к ним и 11 амбаров с продовольствием.
Лорис-Меликов опасался, что турки могут укрепиться в форте Рамазан-табие, в котором оказать серьёзное сопротивление, однако утром 6 (18) мая форт был обнаружен брошенным.
Исключительную роль при штурме Ардагана сыграла русская артиллерия. Она сковывала турецкие войска в городе своим огнём, не давая перебрасывать войска на помощь атакуемым укреплениям, разносила сами эти укрепления, поддерживала атакующую пехоту, нередко выкатывая свои орудия непосредственно в её боевые порядки. Благодаря умелой организации огня артиллерии большую часть своих укреплений турки покинули, не принимая штыкового боя с русской пехотой. И отнюдь не случайно одним из героев Ардаганского сражения считается командующий артиллерией генерал Ф.А. Губский.
Фёдор Александрович Губский, командующий русской артиллерией при Ардагане.
Взятие Ардагана позволило русским не только надёжно прорвать пограничную линию обороны турок, но и прервать связь между Батумом, Карсом и Эрзерумом. Обширная область азиатской Турции оказалась под контролем русских войск. Лорис-Меликов получил возможность, не спеша, приступить к осаде Карса, не опасаясь удара в тыл. Что же касается критиков, утверждавших, что Лорис-Меликову следовало бы, закрывшись небольшим заслоном со стороны Ардагана, атаковать и разбить основные силы Мухтара-паши, находившиеся в поле в районе Эрзерума, после чего занять Эрзерум, то не будем забывать, что действовать русским войскам приходилось в условиях весенней распутицы, что затрудняло дальние походы, к тому же о численности группировку Мухтара-паши и о намерениях турецкого полководца Лорис ничего не знал. А в тылу у него оказывались бы мощные гарнизоны Карса и Ардагана, которые вполне могли бы окружить относительно немногочисленный корпус Лорис-Меликова. Не забудем, что сил, имевшихся у Лориса, после успешного штурма Ардагана не хватило даже для взятия Карса, ему пришлось настоятельно требовать подкреплений, которых ему долго не присылали, а Эрзерума войска Лорис-Меликова не смогли одолеть даже на волне осенне-зимних успехов 1877 года. В этой связи все разговоры о броске на Эрзерум и разгроме основных сил Мухтара-паши окончательно отходят в область авантюр: успех, конечно, мог бы быть одержан, но куда вероятнее была гибель всего корпуса в треугольнике крепостей без надёжного снабжения.
Михаил Тариэлович Лорис-Меликов,
командующий русскими войсками при штурме Ардагана.
Крепость Ардаган имела важное стратегическое значение. С одной стороны, эта крепость с сильным гарнизоном в 8100 бойцов при 95-ти пушках закрывала русским войскам путь вглубь Малой Азии, сковывая их действия на Кавказском фронте, преграждала дорогу на Карс, Эрзерум и Батум. С другой стороны, турки рассматривали эту крепость как возможный плацдарм для действий уже на российской территории. Не случайно главнокомандующий турецкими войсками на Кавказе Мухтар-паша наставлял ардаганского коменданта: "Вашим первейшим долгом является в случае войны не допускать неприятеля к переходу нашей границы, а если он таковую всё-таки перейдёт, то вы обязаны до последней крайности защищать Ардаган".
Осознавая стратегическую важность Ардагана, турки постарались максимально укрепить крепость, в чём им охотно помогли английские и французские инженеры. К северу от города, в двух с половиной верстах (то есть - со стороны России) подступы к Ардагану прикрывал мощный форт Рамазан-табие. Форт располагался на отдельной высоте, все подступы к нему хорошо простреливались. Турки возлагали на это укрепление особые надежды. Хорошо были укреплены и южные подступы к Ардагану - там располагалась гряда Гелявердинских высот, господствующих над городом, на которых турки расположили форт Эмир-оглы, вооружённый 10-ю орудиями, на соседней высоте - редут и ряд окопов.
В конце апреля 1877 года к Ардагану прибыл русский Ахалцихский отряд под командованием генерал-лейтенанта Ф.Д. Девеля - 8500 человек при 28 пушках. Однако, не имея решительного превосходства в численности и значительно уступая противнику в артиллерии, Девель не решился штурмовать Ардаган. 1 мая 1877 года к Ардагану прибыл с основными силами своего корпуса сам Лорис-Меликов. В ходе состоявшегося в тот же день военного совета решено было штурмовать Ардаган с направления Гелявердинских высот, поскольку во-первых, с той стороны турки русских не ждали, а во-вторых форт Рамазан-табие представлялся с имевшимися силами неприступным.
Генерал Фёдор Данилович Девель
На следующий день Лорис-Меликов передвинул часть своих сил на южное направление, на карскую дорогу. Командовать этими силами было поручено генералу В.А. Гейману. Остатки Ахалцихского отряда с Девелем во главе остались на северо-восточной стороне крепости. 3 мая Лорис-Меликов провёл тщательную рекогносцировку местности, наметив, где будет устанавливать артиллерийские батареи для обстрела укреплений и где сосрадоточить войска для решительного приступа. В ночь с 3-го на 4-я сапёры при помощи пехотинцев и артиллеристов должны были оборудовать десять батарей, которым с рассветом предстояло открыть огонь по крепости. Группировке Девеля предписывалось открыть боевые действия не раньше рассвета и только после открытия огня артиллеристами. Лорис-Меликов предоставил этому генералу свободу инициативы в широких пределах: если бы Девель увидел, что форт Эмир-оглы он может взять своими силами, он имел право, не спрашивая более ничьего разрешения, а лишь предупредив о своей атаке сигнальной ракетой, вести своих бойцов на штурм. Батареи по сигналу от Девеля в этом случае должны были перенести огонь с Эмир-оглы на другие цели.
Сапёры и артиллеристы русского отряда трудились всю ночь, не покладая рук. К утру батареи были готовы. За исключением одной - Лорис-Меликов, наметивший для неё очень выгодное положение на высотах, не учёл того, что на эти высоты придётся затаскивать тяжёлые осадные орудия. Подъём же оказался крутым, в результате чего от сооружения этой батареи пришлось отказаться. Ещё одна батарея была оснащена с запозданием, так что русская артиллерия открыла огонь вместо намеченного рассвета только в 8 часов утра. Пять батарей били по форту Эмир-оглы, остальным приказано было бить по городским укреплениям. Канонада продолжалась непрерывно в течение 6 часов. Турки отвечали огнём своей артиллерии, однако Лорис-Меликову было прекрасно видно, как методично разрушаются их укрепления.
Около полудня генерал Девель с Елисаветпольским пехотным полком и частью Бакинского пехотного полка поднялся на Гелявердинские высоты по крутому склону, о чём немедленно доложил Лорис-Меликову, прося, чтобы артиллерия с другой стороны помогла ему подготовить решительную атаку. Вместе с елисаветпольцами на высоты сумела подняться и 5-я конная артиллерийская батарея с четырьмя пушками, которая смогла установить орудия в непосредственной близости от неприятельских укреплений и открыла по ним огонь. Однако близость вражеских укреплений сыграла с русскими конноартиллеристами злую шутку - почти вся орудийная прислуга оказалась переранена. Тем не менее, елисаветпольцам удалось закрепиться на ближних подступах к Эмир-оглы.
Получив от Девеля соответствующее донесение, Лорис Меликов решил в 2 часа пополудни начать общий штурм укрепления Эмир-оглы с трёх сторон - с севера, востока и юга. Наступление русской пехоты поддерживала огнём артиллерия. Поддержать наступление должны были также подразделения Эриванского гренадерского и Бакинского пехотного полков, но когда они прибыли на место, всё уже было кончено, и форт Эмир-оглы надёжно удерживался елисаветпольцами. Турки, понёсшие сильные потери от артиллерийского огня, штыкового боя не приняли и поспешно отступили в сторону города. Пленные показали, что форт обороняли три батальона турецкой пехоты - один регулярный и два ополченских. На ночь елисаветпольцы расположились в Эмир-оглы, остальная русская пехота вернулась в свой лагерь.
Потери русских войск при штурме Эмир-оглы составили 4 раненых офицера, 24 убитых и около ста раненых солдат. Все десять пушек, стоявших в Эмир-оглы, исправными достались русским войскам.
Бойцы Елисаветпольского пехотного полка врываются в форт Эмир-оглы.
Пока елисаветпольцы штурмовали форт Эмир-оглы, на левом фланге русских войск артиллерия под прикрытием Тифлисского гренадерского полка, постепенно выдвигаясь вперёд и имитируя приступ города, вела огонь по городским укреплениям, вынудив турок отвечать им. Тем самым гарнизон Ардагана был отвлечён на войска левого фланга и не смог вовремя подать помощь атакуемому форту. Когда же турки бежали из Эмир-оглы и попытались балками скрытно уйти в город, наблюдавший за боем Лорис-Меликов заметил их отступление и выслал им наперерез терских казаков под командованием капитана Нижегородского драгунского полка Панчулидзева. Казаки врезались в ряды отступающих турок, чем повергли их в панику, несмотря на то, что с городских укреплений по казакам вёлся огонь.
Таким образом, по итогам первого дня боёв русская армия заняла господствующие над Ардаганом высоты, с которых могла свободно обстреливать город и городские укрепления своей артиллерией. Лорис-Меликов решил 5 мая ограничиться обстрелами и подождать следующего дня, когда к его корпусу должны были прибыть тяжёлые осадные мортиры. Эти мортиры могли бы с занятых русскими войсками позиций свободно добивать до Рамазан-табие - форта, который по-прежнему оставался для Лорис-Меликова неприступным. К тому же войска были утомлены боем, и Михаил Тариэлович решил дать им возможность отдохнуть.
Утром 5-го мая русские войска передвинули свои батареи ближе к городу. Гелявердинские высоты заняли войска генерала Геймана (Эриванский гренадерский и Бакинский пехотный полки, две артиллерийские батареи). Подниматься им пришлось почти без дорог, но русские солдаты смогли по итогу занять позиции с фронта против главных городских укреплений. Войска генерала Девеля расположились на левом берегу Куры. Туда же Лорис-Меликов отправил и свою кавалерию. Турки, подавленные вчерашним поражением, не действовали и позволили Гейману укрепить свои батареи на Гелявердинских высотах.
Генерал Василий Александрович Гейман
В три часа пополудни русская артиллерия снова открыла огонь по укреплениям Ардагана. В районе полпятого вечера Лорис-Меликов и Гейман одновременно усмотрели, что турки начали отход, уводя свои войска из-под русского огня. И Лорис-Меликов принял решение воспользоваться ситуацией и атаковать Ардаган 5-го мая. В 6 часов вечера все русские войска, находившиеся на правом берегу Куры, перешли в решительное наступление. От атаки форта Рамазан-табие Лорис-Меликов решил воздержаться - в отсутствие мощной осадной артиллерии Девель со своими бойцами рисковал просто разбиться об этот форт, к тому же рекогносцировка выяснила, что ни одно из орудий Рамазан-табие не может действовать по городу, а значит - ничем и не может помочь его защитникам.
Для штурма генералу Гейману были назначены укрепления Сингер и Каз-тапаси, войскам левого фланга - Мехраб-табие, Дюз-табие и укрепление № 7. Гейман повёл свои войска на штурм скрытно, балками, держа в резерве на всякий случай сапёров. Ему удалось скрытно для турок приблизиться почти вплотную к укреплению Сингер, занять прилегающие к нему высоты и, укрываясь за ними, открыть по укреплению огонь, причём Гейман находился в первых рядах своих эриванцев и бакинцев. Ружейный огонь русской пехоты нанёс туркам ощутимые потери, после чего бойцы Геймана бросились на приступ. Турки, не принимая штыкового боя, устремились к мостам на Куре. Тогда на помощь русской пехоте спустились две артиллерийские батареи (1-я и 2-я Кавказские гренадерские) и участили стрельбу по бегущим туркам.
Гренадеры Эриванского полка попытались предпринять атаку вдоль берега Куры, чтобы захватить мосты и не дать туркам переправиться, но попали под сильный ружейный огонь с укреплений за рекой. Но в это время тифлисские гренадеры перешли в решительное наступление на Мехраб-табие и Дюз-табие и захватили их, после чего атаковали турок, столпившихся у мостов. В бою за Дюз-табие отличился штабс-капитан Тифлисского полка Ростом (Ростислав) Иванович Сагинов (Сагинашвили). Профессионально управляя огнём своих бойцов, он поколебал мужество защитников Дюз-табие, как говорилось в приказе, а затем во главе роты бросился на приступ и первым ворвался в турецкое укрепление. Благодаря храбрости и распорядительности гренадерского штабс-капитана русским войскам удалось захватить шесть артиллерийских орудий исправными, ещё одно орудие Сагинов со своей ротой взял в ходе уличных боёв.
Ростом Иванович Сагинов - герой штурма Ардагана. Послевоенное фото.
После того, как 4-й батальон Тифлисского гренадерского полка атаковал турок, толпившихся возле верхнего моста через Куру, в Ардагане вспыхнули уличные бои. Турки, поняв, что русские войска намерены отрезать им путь к отступлению, навели порядок в своих рядах и стали оказывать сопротивление. Из домов их приходилось выбивать штыками и пулями, особенно - из дома паши, командира турецкого гарнизона.
Разгром турок довершила кавалерия под командованием генерала Шереметева, подоспевшая на помощь атакующим. После этого отступление турок снова приняло беспорядочный характер. Эриванцы и бакинцы успешно заняли правый берег Куры, где их ряды перемешались с рядами тифлисцев. С левого берега турки вели по ним огонь из городской цитадели. Левый берег был крутым и скалистым, а атаковать его приходилось по двум узким мостам, один из которых был разбит артиллерией. Тогда генерал Гейман позвал барабанщика и велел ему ударить сбор. Собрав вокруг себя колонну в 200 человек, Гейман решительно повёл их на штурм левобережных укреплений.
В ходе боёв за мосты и левобережные укрепления Ардагана отличились штабс-капитан Эриванского гренадерского полка Михаил Георгиевич Мирзоев и поручик Вольский. Ещё при штурме Сингера эти двое офицеров заметили, что турки откатываются от укрепления в беспорядке и бегут к мостам. Возглавив небольшую группу солдат разных рот, он атаковал турок, толпящихся у мостов, прорвался через их расстроенные ряды, посталкивав многих из них в воду, и занял левый берег Куры, засев за камни. Когда русские войска перешли к организованной атаке мостов, Мирзоев и Вольский решили со своим небольшим отрядом двинуться дальше, чтобы атакой вражеских тылов помочь своим, и атаковали укрепление Кая-баши, которое не только успешно взяли, но и захватили там в плен турецкого генерала Али-пашу. Эта дерзкая вылазка эриванских гренадер не позволила туркам укрепиться на левом берегу Куры. К восьми часам вечера всё было кончено. Ардаган остался в руках русских войск.
Завершающий эпизод штурма Ардагана: турецкая пехота в беспорядке отступает через мосты за Куру.
На правом берегу Куры (дальнем от зрителя) видны наступающие колонны русской пехоты.
Гарнизон крепости был рассеян в беспорядке, никто из турецких командиров не смог собрать вокруг себя хоть какую-то организованную часть. Кавалерия преследовала бегузих турок восемь вёрст и вернулась в Ардаган лишь с заходом солнца. При штурме Ардагана турецкая армия потеряла только убитыми 1750 солдат и офицеров. В окрестных селениях было брошено множество раненых, так что общие потери турецкой армии Лорис-Меликов оценивал в 3 - 4 тысячи человек. 15 турецких офицеров во главе с Али-пашой и 60 солдат попали в плен. Комендант Ардагана Гуссейн-Сабри-паша, которому было приказано оборонять крепость до последней крайности, спасся бегством. Добычей русских войск стали 92 исправных орудия с 6507-ю снарядами к ним, множество ружей с патронами к ним и 11 амбаров с продовольствием.
Лорис-Меликов опасался, что турки могут укрепиться в форте Рамазан-табие, в котором оказать серьёзное сопротивление, однако утром 6 (18) мая форт был обнаружен брошенным.
Исключительную роль при штурме Ардагана сыграла русская артиллерия. Она сковывала турецкие войска в городе своим огнём, не давая перебрасывать войска на помощь атакуемым укреплениям, разносила сами эти укрепления, поддерживала атакующую пехоту, нередко выкатывая свои орудия непосредственно в её боевые порядки. Благодаря умелой организации огня артиллерии большую часть своих укреплений турки покинули, не принимая штыкового боя с русской пехотой. И отнюдь не случайно одним из героев Ардаганского сражения считается командующий артиллерией генерал Ф.А. Губский.
Фёдор Александрович Губский, командующий русской артиллерией при Ардагане.
Взятие Ардагана позволило русским не только надёжно прорвать пограничную линию обороны турок, но и прервать связь между Батумом, Карсом и Эрзерумом. Обширная область азиатской Турции оказалась под контролем русских войск. Лорис-Меликов получил возможность, не спеша, приступить к осаде Карса, не опасаясь удара в тыл. Что же касается критиков, утверждавших, что Лорис-Меликову следовало бы, закрывшись небольшим заслоном со стороны Ардагана, атаковать и разбить основные силы Мухтара-паши, находившиеся в поле в районе Эрзерума, после чего занять Эрзерум, то не будем забывать, что действовать русским войскам приходилось в условиях весенней распутицы, что затрудняло дальние походы, к тому же о численности группировку Мухтара-паши и о намерениях турецкого полководца Лорис ничего не знал. А в тылу у него оказывались бы мощные гарнизоны Карса и Ардагана, которые вполне могли бы окружить относительно немногочисленный корпус Лорис-Меликова. Не забудем, что сил, имевшихся у Лориса, после успешного штурма Ардагана не хватило даже для взятия Карса, ему пришлось настоятельно требовать подкреплений, которых ему долго не присылали, а Эрзерума войска Лорис-Меликова не смогли одолеть даже на волне осенне-зимних успехов 1877 года. В этой связи все разговоры о броске на Эрзерум и разгроме основных сил Мухтара-паши окончательно отходят в область авантюр: успех, конечно, мог бы быть одержан, но куда вероятнее была гибель всего корпуса в треугольнике крепостей без надёжного снабжения.