Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Егор Холмогоров: Наполеона победила не болезнь, а интеллект

Продолжение. Начало здесь.

«Судьба бережет голову Кутузова на что-нибудь необыкновенное».


Ранение 18 августа 1788 года под Очаковым нанесло Кутузову новый серьезный удар, но могло ли оно повредить его мозг? Во время турецкой вылазки австрийский дипломат и любимец Екатерины Де Линь подозвал М. И. Кутузова к амбразуре, чтобы лучше обозревать неприятеля. Когда русский генерал подошёл, ружейная пуля поразила его в щёку почти близ того самого места, в которое он был ранен в 1774 г. при Шуме. Кутузов схватился руками за рану и сказал Де Линю: «Что заставило тебя подозвать меня к этому месту в сию минуту?»






Доктора рядом не было. Кутузов после ранения продолжал отдавать распоряжения командиру полка по отражению вражеской вылазки, но от кровопотери он чувствовал слабость. Его вывезли с поля боя.

Невольный виновник ранения Михаила Илларионовича де Линь писал императору Иосифу II: «Вчера опять прострелили голову Кутузову. Я полагаю, что сегодня или завтра он скончается». Однако ничего подобного не произошло и не сей раз Кутузов действительно оказался в руках отличного хирурга француза Жана Жозефа Ксавье Игнатия Антуана Исидора Массо, сделанного Потемкиным главным хирургом русской армии. Благодаря записке хирурга мы точно знаем о характере ранения. Его записка о состоянии здоровья генерала приложена была к письму, адресованному Потемкиным чрезвычайно волновавшейся о Кутузове Екатерине: «Влагаю здесь записочку о ране генерал-майора Кутузова. Судьба ево получать тяжелые раны. — писал Князь Таврический, — Он несказанно обрадован, что Вы об нем изволите спрашивать».

В написанной на французском языке записке Массо сообщал: «Его Превосходительство Господин Генерал Кутузов был ранен мушкетной пулей — от левой щеки до задней части шеи. Часть внутреннего угла челюсти снесена. Соседство существенно важных для жизни с пораженными частями делало состояние сего Генерала весьма сомнительным. Оно стало считаться вне опасности лишь на 7-ой день и продолжает улучшаться».

«Кутузов остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской. Если бы мы сами не были свидетелями, то сочли бы рассказ о ране Кутузова сказкой. Видно, судьба бережёт голову Кутузова на что-нибудь необыкновенное, если она уцелела после двух столь страшных ран» — писал позднее Массо.

И снова реконструкторы группы Пройля делают произвольное предположение, что пуля вошла в лицо под левым глазом, выйдя ниже затылка. Никаких оснований для такого предположения не дают ни записка Массо, где говорится о сносе внутреннего угла челюсти, ни изображения Кутузова — никаких шрамов под глазом на них не отмечено. Зато и Волков и Сен Обен обозначают тенью провалившуюся в результате разрушения части челюсти щеку фельдмаршала. Известные нам прижизненные изображения Кутузова, по возможности щадя оригинал, намечают шрам или провал в центре щеки, чуть ближе к задней её части. Его можно уловить и у Волкова, и у Сен Обена, еще более явно обозначен шрам на гравюре Готвуда, где он отрисован именно как шрам, ясны следы ранения в щеку на анонимной немецкой гравюре 1813 года и чрезвычайно нелицеприятной миниатюре Розентреттера.

Пуля вошла в левую щеку отнюдь не под глазом и вышла из шеи, но мозга, и, тем более, его лобных долей, не задела и задеть не могла. Да и не мог бы Кутузов получив пулевое ранение, задевающее мозг, отдавать приказания егерям и обмениваться колкостями с Де Линем. Таким образом, второе ранение Кутузова еще менее дает оснований для построений «американских ученых» о «синдроме лобных долей».

Стараниями Массо ли или своей чудесной судьбой, но Кутузов вернулся в строй очень быстро, уже в начале 1789 года, а в 1790 проявил чудеса храбрости и стойкости при штурме Измаила, лично возглавив штурмовую колонну. Тогда же он прославился и своим аппаратным хитроумием, дав повод Суворову для знаменитого афоризма: «Хитер, хитер. Умен, умен. Никто его не обманет».

На самом деле Суворов сказал: «Так, он умен! Очень умен! Сам Рибас его не обманет». А поводом послужили следующие обстоятельства – командовавший под Измаилом флотилией де Рибас решил самостоятельно взять Измаил десантом с моря и «обскакать» тем и Суворова и Кутузова и прочих военачальников. Имея в виду эту цель, он попросил у Суворова сухопутные войска, которые погрузил на борт кораблей, выгрузив пушки на дунайский остров. Эта «хитрость» ставила под угрозу весь суворовский план штурмовой операции. Разгадав замысел де Рибаса Кутузов сообщил его Суворову, тот лично проверил информацию и приказал адмиралу выгрузить войска и вернуть назад пушки.

Никаких поведенческих изменений, которые говорили бы о повреждении лобных долей мозга мы не наблюдаем у Кутузова ни после первого, ни после второго ранения.

В ходе кампании против Наполеона в Австрии в 1805 проявились те военные хитрости Кутузова, которые составили характерную особенность его полководческого почерка в 1812 году. После сдачи австрийцев при Ульме Кутузов отступает, оставляет Вену (сдавать неприятелю столицу для той эпохи не было чем-то экстраординарным и отнюдь не означало поражение в войне), морочит Мюрату голову переговорами о капитуляции и за это время успевает оторваться от французов на два перехода.

Пожалуй ни один военный историк не обвинял Кутузова за эту кампанию в медлительности, пассивности и нерешительности, напротив — он проявил максимум энергии и изворотливости, чтобы вывести свою армию из под удара. Когда в 1812 году накануне Бородинского сражения Наполеон воскликнул: «Вот оно, солнце Аустерлица!», он имел в виду, что, как и в 1805 году, долгая погоня за Кутузовым оканчивается сражением, в котором он рассчитывал одержать сокрушительную победу.

Однако кампания 1805 и впрямь привела к ухудшению кутузовского здоровья, так как блестящие маневры Кутузова закончились трагическим поражением при Аустерлице — против этого сражения Кутузов возражал. В ходе сражения Кутузов был ранен в третий раз, шрапнелью в правую щеку, аккурат под травмированный глаз, и состояние этого глаза начало ухудшаться однако до конца он так никогда и не ослеп.

Русский генерал глазами француза.

Характеристика Кутузова французским белоэмигрантом генералом Ланжероном, на которую особенно налегает группа Пройля относящаяся к 1811 году, когда Кутузов воевал против турок в Румынии и мастерскими маневрами полностью разгромил турецкую армию при Рущуке и Слободзее и принудил султана к миру, так же, на деле, далека от образа пассивного, нерешительного, не знающего что предпринять человека.

«Сначала он прямо поразил меня своей неутомимой деятельностью, к которой мы совсем не привыкли, но его энергия скоро остыла, и обычная леность, по-прежнему, вошла в свои права» — ни о каком постоянном отсутствии энергии, как видим, речи вести не приходится, а периоды активности и хандры, пожалуй, еще более выраженные, имелись, к примеру, у князя Потемкина Таврического, которого в голову никто никогда не ранил.

«Кутузов участвовал во многих сражениях и получил уже настолько опыта, что свободно мог судить как о плане кампании, так и об отдаваемых ему приказаниях. Ему легко было различить достойного начальника от несоответствующего и решить дело в затруднительном положении, но все эти качества были парализованы в нем нерешительностью и ленью физической и нравственной, которая часто и была помехой в его действиях. Однажды, в битве, стоя на месте, он услыхал издалека свист летящего снаряда; он настолько растерялся, что, вместо того, чтобы что-нибудь предпринять, даже не сошел с своего места, а остался неподвижен, творя над собой крестное знамение» - пишет Ланжерон. Здесь очевидно, что француз просто не понял психологии русского генерала — ни личной, ни национальной и приписывает лени и растерянности то, что объясняется христианским смирением и уверенностью религиозно настроенного Кутузова, что без воли Божией ни один волосок с головы не упадет.

«Вставал он очень поздно, ел много, спал 3 часа после обеда, a затем ему нужно было еще два часа, чтобы прийти в сознание». Тут Ланжерон противоречит не только многочисленным свидетельствам, что из-за проблем с кишечником Кутузов ел один раз в день, но и самому себе. Постоянно сонный, переутомленный старик у него в то же время выступает как сексуальный гигант с гаремом. Ситуацию с юной Луксандрой Гулиано француз тоже оценил неверно. «Луксандра Гулиано была не простая валашка, а дама из высшей знати, принадлежавшей к прорусской ее группировке и этой самой группировкой Кутузову преподнесенная в дар и залог их тесного единения» — отмечает современный автор.

Прямо противоречит действительности утверждение Ланжерона: «Эта же лень его простиралась и на кабинетные дела и для него было ужасно трудно заставить себя взяться за перо». Переписка Кутузова огромна — одни только письма жене и дочери составляют обширнейший корпус документов. Письма, приказы и распоряжения Кутузова только за период командования им Дунайской армией, когда с ним общался Ланжерон, это сотни и сотни документов. При этом случаи, когда письмо составляется другой рукой из-за боли в глазах оговаривались Михаилом Илларионовичем специально: «Прошу тебя рукою Кудашева (зять М. И. Кутузова), потому, что глаза мои очень утомлены...».

Как Кутузов на самом деле победил Наполеона.

Ошибочно и широко распространенное убеждение публики, распространенное в ней «Войной и миром» Толстого и экранизациями этого романа, что Кутузов был пассивен на Бородинском поле, не имея никакой ясной стратегии. Напротив, Бородинское сражение было стратегическим маневром в котором Кутузов на голову превзошел Наполеона.

Кутузов поставил Бонапарту своего рода ловушку — он построил войска так, что в любой момент русская армия могла отступить. Наполеон больше всего боялся очередного отхода русских. И это лишало французов возможности провести любимый Бонапартом охватывающий маневр, который привел бы только к возобновлению погони. Пришлось атаковать русских в лоб. Правый фланг и центр Кутузова стояли прикрытые Колочей и возвышенностями. Они был практически неуязвимы. Левый фланг, составляла позиция под командой Багратиона, включавшая в себя флеши и Батарею Раевского. И именно этот фланг, находившийся под командой талантливого генерала, мечтавшего сражаться, и начали атаковать в лоб французы.

Фактически всё Бородинское сражение состояло в лобовых атаках французов на русский левый фланг, в которых Наполеон потерял большую часть своей лучшей французской пехоты. Сперва в лесу под Утицей были разбиты дивизии Дессе и Компана, затем при штурме флешей был ранен самый компетентный из наполеоновских маршалов — Даву, что серьезно повлияло на ход сражения. Маршал Ней, узнав о трудностях у соседей, тоже перенес удар своего корпуса на флеши, тем самым упустив единственную возможность разбить русских, ударив в пустоту между флешами и курганной батареей. На флешах начинается лобовая стычка двух сильнейших армий мира. Не будь Багратион смертельно ранен, день, не исключено, стал бы днем поражения если не лично Наполеона, то его маршалов. Но и без того за ничего не значащие тактические продвижения на поле — скорее даже «сдвигание», чем взятие русских позиций, французы расплатились практически полным выбиванием своей пехоты (Батарею Раевского к концу дня пришлось штурмовать с помощью кавалерии). Наконец, сражение привело к чудовищными потерям Наполеона в офицерском и генеральском составе (соотношение убитых офицеров 480 у французов к 211 у русских, по генералам — 48 у французов к 23 у русских). Такие потери были в ту эпоху практически невозобновимыми.

То есть еще до оставления Москвы Кутузов нанес Великой Армии Наполеона смертельное ранение, и дальше оставалось лишь выждать когда враг обессилеет. Уступка столицы как гигантской ловушки была вполне оправданным ходом, тем более, что Кутузов конечно не планировал в ней апокалиптического пожара — таковой целиком и полностью на совести губернатора Ростопчина и самого фельдмаршала откровенно шокировал. Кутузову было бы вполне достаточно, чтобы очутившись в Москве, за тысячи километров от надежных баз, подорванная наполеоновская армия начала бы разлагаться. Наполеон был, несомненно, мастером оперативного искусства, Кутузов превзошел его как стратег и уж конечно не потому, что эмоционально и интеллектуально отупел после ранений.

До конца своих дней Кутузов находился в отменной интеллектуальной форме, был человеком обширного острого ума и фантастической памяти, что показывает, к примеру, мгновенное опознание им пленного французского генерала Боволье: «В Главную квартиру князя Кутузова в Полотняный Завод близ Калуги князь Кудашев, его зять, привел взятого в плен вскоре после Малоярославца генерала графа Боволье: «Услышав фамилию генерала, Кутузов призадумался. — «Не родственник ли вы тех Боволье, которые играли такую выдающуюся роль в вандейской кампании и один из которых подписал письмо к ее величеству императрице Екатерине II с просьбою оказать помощь против республиканцев?» — «Письмо это подписано мною в качестве генерал-интенданта и президента высшего совета армии». — «Это вы и есть! Ну, очень рад, что вы мой пленник: вам будет оказано все уважение, которого вы заслуживаете». — Кутузов прибавил, что читал с большим интересом историю вандейской войны. Он много расспрашивал генерала Боволье о французской армии, о Москве, о Наполеоне. Прощаясь с Боволье, Кутузов сказал ему: «Ваш Наполеон — чистый разбойник: я отправил к нему 40 французов, взятых в плен на аванпостах, — он отказался принять их! Мне-то что же с ними делать? Его поведение ужасно. Он нисколько не заботится о нации, которой всем обязан».

И тот же Кутузов делился с Боволье мнением, что раз Наполеон присылает к нему в ставку дипломатов типа Лористона для переговоров, то с ним нетрудно будет справиться. То есть в 1812 году Кутузов вел всё ту же политико-дипломатическую игру, что и в 1805. И тут и там он оставил ради выигрыша времени и позиции столицу. Конечно оставлять собственную столицу — Москву, было куда сложнее, чем чужую — Вену, но никакой вызванной травмой эмоциональной тупости для этого было не нужно. А говорить о трусости или робости фельдмаршала в ситуации, когда для оставления столицы от «лукавого царедворца» требовалось куда больше смелости, чем для сражения под её стенами, и вовсе не приходится.

Таким образом, сенсационная попытка «американских» (на самом деле по большей частью российских и украинских) ученых объяснить особенности стратегии Кутузова в 1812 году последствиями ранения, якобы задевшего лобные доли мозга и вызвавшего соответствующий синдром, должна быть признана совершенно несостоятельной. Ранение под Шумлой 1774 года, когда мозг военачальника теоретически мог быть задет, реконструировано авторами с грубыми искажениями. При этом известное нам поведение Кутузова в период между двумя ранениями никак не подтверждает наличия синдрома лобных долей. Ранение 1788 года так же реконструировано с ошибками и, в любом случае, не могло задеть лобных долей мозга. Привлекаемый для подтверждения наличия синдрома источник — мемуары генерала Ланжерона, необъективен и противоречив, к тому же дает материал для прямо противоположных суждений. Роль выдающегося хирурга на русской службе Массо так же преувеличена — он сыграл огромную роль в спасении Кутузова после второго ранения, но к лечению после первого, ставшего настоящим медицинским феноменом, не был и не мог быть причастен.

Российские СМИ, которые распространяют произвольные построения в американском журнале как сенсационный жареный факт, делают это, конечно, не из интереса к родной истории. А напротив, из русофобского желания очернить что-нибудь, что еще не очернено. Отечественная Война 1812 года, как одна из самых ярких страниц национальной истории, конечно находится у очернителей под постоянным ударом. То публикуются «откровения» актёра Понасенкова, то парамедицинские легенды… Что поделать — у лакеев нет героев.

#НеОтдамПобеду
Tags: #НеОтдамПобеду, Гроза 12-го года, История Отечества, Кутузов, Наполеоновские войны
Subscribe

Posts from This Journal “Кутузов” Tag

promo mikhael_mark september 29, 15:42 1
Buy for 10 tokens
Священник нашей Нижегородской митрополии отец Валентин Марков, в молодости бывший моим духовным отцом, опубликовал на своей странице ВКонтакте просьбу о помощи человеку, попавшему в очень трудное материальное положение из-за тяжёлой болезни своей матери. Человека этого зовут Андрей Уточкин, и вот…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments