Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Category:

Переворот, оставивший по себе самую недобрую память

220 лет тому назад, в ночь на 24 марта 1801 года (12 марта старого стиля) в Михайловском Замке города Петербурга группой заговорщиков из числа высшей петербургской аристократии, тесно связанных с английской разведкой и масонскими ложами был зверски убит император всероссийский Павел I Петрович.






Убийство Павла I





Переворот 1801 года стал последним успешным дворцовым переворотом уходящей эпохи. И он же оставил по себе самую дурную славу. Если предыдущие перевороты - в 1704-м, 1741-м и 1762-м годах - во многом вдохновлялись патриотическими лозунгами, а свергаемые правители олицетворяли собой либо ненавистное засилье столь же ненавистных пришельцев (Бирон, Анна Леопольдовна), либо вообще национальную измену (Пётр Третий), если раньше сохранение власти действующего правительства воспринималось как угроза национальной безопасности и религиозной идентичности, то ничего подобного нельзя было сказать про Павла Петровича. Император Павел был подчёркнуто набожен. По большому счёту его политика представляла собой попытку восстановить в России здоровые начала христианской государственности, сильно поколебленные внутренней политикой его матери. Павел не восстанавливал против себя духовенство. Да и в отношении национальных чувств русского народа его если в чём и можно было бы упрекнуть, то только в неуважении к Суворову и его военной школе. Выход же Павла Первого из антифранцузской коалиции даже самый придирчивый критик императора не счёл бы национальной изменой. Слишком уж явно было пренебрежение русскими интересами со стороны наших "союзников", слишком уж демонстративно они пыталис таскать каштаны из огня для себя русскими руками. Павел не шёл на территориальные уступки французам, да те и не нуждались ни в каких уступках: достаточно было того, что Павел увёл свои войска в Россию, оставив бездарных австрийских военачальников в одиночку разбираться с блестящими полководцами Наполеона. И этот уход войск, одержавших длинный ряд побед с громкой славой, но без всякой пользы, был с пониманием встречен как в войсках, так и в России - куда там Петру III!

Во главе заговора стоял петербургский военный губернатор генерал Пётр Алексеевич Пален. Ему удалось привлечь на свою сторону ряд видных сановников прошлого царствования, в частности, братьев Зубовых - бывшего фаворита Екатерины Платона Александровича, а также Николая и Валериана Александровичей. Именно Николаю Зубову суждено было стать непосредственным убийцей императора. Привлёк Пален на свою сторону также генерала-наёмника Леонтия Беннигсена и множество гвардейских офицеров разного ранга. Что примечательно - солдат не только не стали в этот раз привлекать к перевороту, но и не посвятили ни в какие свои планы. Заговорщики боялись солдат. Примечательно, что когда среди ночи опьянённые успехом цареубийцы подняли гвардейские полки для присяги, и кто-то из них крикнул солдатам: "Радуйтесь, братцы: тиран умер!" - ответом ему было неожиданное и суровое: "Для нас он был не тиран, а отец!" Простой народ любил императора и верил ему, более того - реально видел меры с высоты престола, призванные облегчить его жизнь. Павла ненавидели и боялись избалованные екатерининские дворяне, которых он заставил всерьёз служить и строго взыскивал за злоупотребления. Так что Павел был не только царь-подвижник и царь-патриот, но и царь - народный заступник.





Император Павел I.





Каковы же были мотивы заговорщиков? Те, кто стоял во главе заговора, по большому счёту, рассчитывали только обезопасить свою карьеру. Павел Петрович, как я уже говорил, строго взыскивал за любые злоупотребления и упущения, взыскивал, не взирая ни на чины, ни на прошлые заслуги. А Палену, обласканному царём, достигшему довольно высокого положения в государстве, хотелось стабильности, хотелось закрепить это положение за собой навсегда. И пользоваться благами, которые это положение даёт, хотелось тоже. Несколько иной была мотивация Зубовых: обласканные Екатериной, постоянно путавшие государственную казну со своим собственным карманом, они при Павле оказались оттёрты от "кормушки" и рассчитывали, что воцарение Александр, воспитанного Екатериной, позволит им вернуть их прежнее положение хотя бы отчасти.

Мотивы офицеров-заговорщиков были различными. Одни из них (с Беннигсеном во главе) состояли в масонских ложах. Соответственно, попытки Павла Первого всерьёз заставить Русское государство функционировать на христианских принципах не могли не вызывать у них раздражения. Положение усугублялось тем, что Павел в молодости сам прошёл через увлечение масонством и мог не понаслышке оценить опасность этого движения. После начала Французской революции Павел отходит от масонских дел, а взойдя на трон - подверг своих недавних собратьев гонениям, дабы защитить Россию от их влияния. Наиболее радикальные из этих заговорщиков открыто вдохновлялись примером Французской революции, бредили республикой и даже строили планы истребления всей царской семьи...

Другие были недовольны новыми порядками службы, лишавшими их возможности праздного времяпровождения в столичных салонах. Если при "матушке" Екатерине гвардейские офицеры "за редкость почитали мундир надевать", то Павел Петрович со всей строгостью заставил их реально служить и реально командовать войсками.






Сергей Никифорович Марин, один из заговорщиков.
Преображенский офицер. Именно он командовал караулом в Михайловском замке
в ночь цареубийства. Именно он предательски опустил подъёмный мост,
пустив убийц в замок.




Ахти, ахти - попался я впросак:
Из хвата-егеря я сделался пруссак,
И, каску променяв на шляпу треугольну,
Влачу я жизнь теперь и горьку, и невольну.
Заместо чтоб идти иль в клаб, иль в машкерад,
Готов всегда бежать к дворцу на вахтпарад, -

честно сетовал один из заговорщиков, поручик Марин. Зная цесаревича Александра как человека сентиментального, ленивого, недовольного отцовскими порядками, а главное - либерального, воспитанного республиканцем Лагарпом, эти титулованные бездельники рассчитывали, что при нём вернётся прежнее беззаботное житьё. А служба...Не для того они с рождения записывались в гвардейские полки, десятилетиями числясь "в отпусках", чтобы Родину защищать. Наконец, значительная часть гвардейских офицеров была банально подкуплена. Деньги на нужды заговора щедро доставала сестра братьев Зубовых - Ольга Жеребцова, любовница английского посла Уитворта. Который не жалел казённых денег британской короны на финансирование заговора. Можно сколько угодно смеяться над проектом павловского похода на Индию. Однако несомненный факт: выход Павла из антифранцузской коалиции и сближение его с Наполеоном настолько всерьёз обеспокоило британское правительство, что посол, наплевав на нормы дипломатической этики, чуть ли не в открытую включился в подготовку переворота в России. А на тот случай, если переворот не удастся, к Петербургу двигалась эскадра адмирала Нельсона: Англия готова была даже на прямое вторжение в Россию, дабы отстранить от власти ставшего неугодным императора-рыцаря.






Заговорщица Ольга Жеребцова
Именно через её руки шло финансирование заговора английскими деньгами





Однако, чтобы возвести на трон Александра, на чём сходилось большинство путчистов, надо было заручиться его поддержкой. Александр же, хоть и не был доволен отцовскими порядками, хоть и симпатизировал, может быть, тайком республиканским идеям, но становиться к отцу в открытую оппозицию не желал. Павел не был ему отвратителен, а военный, парадный дух, привнесённый им в столицу, увлекал и самого Александра. И тогда, чтобы подтолкнуть цесаревича к заговору, Пален прибег к довольно-таки подлой провокации. Пользуясь доверием императора, он явился к Павлу и... сдал ему все списки заговорщиков. Когда же огорошенный император спросил, откуда Пален всё это знает, тот, не смущаясь ответил: "Ваше величество, я сам состою в заговоре!" Далее последовало пояснение, что так будет легче выведать все планы заговорщиков и вовремя предотвратить их выступление. А потом генерал замялся. "Что такое?" - спросил его император. "Есть ещё три имени, - ответил Пален, потупя взор. - Я не решаюсь их назвать". "Кто это?!" - почти выкрикнул император, и Пален понял, что его дичь заглотила приманку. "Императрица, - ответил он. - И два Ваших сына, государь, - великие князья Александр и Константин". Павел, сбитый с толку циничной, но от этого не менее притворной откровенностью Палена, охотно поверил в эту ложь, и распорядился содержать императрицу и цесаревича под домашним арестом. Хитрому остзейцу только этого и надо было. С приказом на руках он немедленно отправился к цесаревичу. И если с собственным арестом Александр Павлович ещё готов был смириться, то приказ об аресте матери поверг его в ужас. По существу, Александр был поставлен в ситуацию самого трагического выбора, который может быть в жизни человека, того самого выбора, с которым сталкивался каждый, кто пережил развод родителей. Выбора между матерью и отцом. Не нам судить Александра за то, что он сделал выбор в пользу матери, даже не догадываясь, что стал, по сути, жертвой гнусного обмана. Отдадим цесаревичу должное: он потребовал от Палена поклясться, что Павлу будет сохранена жизнь. Пален поклялся - внутренне будучи уверен, что соблюдать эту клятву никто не будет. Чтобы он, граф Пален, чувствовал себя в безопасности, Павел должен был умереть. "Чтобы приготовить омлет, надо разбить яйца", - любил говаривать Пален. Но так или иначе, согласие Александра на переворот было получено.

Более того. Пален добился от мнительного императора целого ряда решений, которые отнимали у Павла какие бы то ни было шансы на спасение. Внутренние покои императора должны были караулить солдаты-конногвардейцы во главе с полковником Саблуковым. Саблуков - и Пален знал это - хранил безоговорочную верность императору Павлу. Останься этот эскадрон конногвардейцев в карауле - его сил вполне хватило бы, чтобы изрубить шайку путчистов в капусту. Нет никаких сомнений, что Саблуков не задумался бы отдать соответствующий приказ. Но Пален внушил Павлу, что конногвардейцы все как на подбор - отъявленные республиканцы. И Павел отослал эскадрон. Охрану его внутренних покоев в ночь цареубийства несли только два безоружных лакея.

И второе решение, также оказавшееся роковым: Пален добился от Павла приказа заколотить досками дверь на лестницу, которая вела из спальни императора в покои императрицы. Императрица Мария Фёдоровна не была посвящена в заговор. Павел мог бы спрятаться у неё, а потом оттуда, из спальни жены, послать кого-нибудь из слуг за верными солдатами. И тогда предателей ждал бы конец столь же заслуженный, сколь и бесславный. Но эта спасительная дверь оказалась заколочена. Из спальни императора теперь оставался только один выход - тот самый, через который проникли заговорщики.






Генерал Пётр Алексеевич Пален, глава заговора.





Однако на этом коварство Палена не остановилось. Не забудем: Петру Алексеевичу было нужно, чтобы его служебной карьере ничто не мешало. Рисковать он не хотел. И поэтому разделил всех путчистов на два отряда. Первый, под командованием Беннигсена, должен был проникнуть в спальню императора и совершить убийство. Второй, который Пален оставил при себе, занимал выжидательную позицию. Если действия отряда Беннигсена увенчались бы успехом, Пален со своим отрядом присоединялся к ним и обеспечивал беспрепятственное воцарение Александра. А если бы Павлу удалось вдруг вырваться и позвать подмогу, то первой подмогой, которая бы явилась, должен был бы стать отряд самого Палена, который... арестовал бы Беннигсена и компанию, доказав тем самым безусловную преданность царствующему государю. Так, во всяком случае, утверждают некоторые мемуаристы. Впрочем, другие мемуаристы говорят о том, что отряд Палена "страховал" Беннигсена и исключал для обречённого царя возможность вырваться. Зная коварство Палена, можно не сомневаться: оба эти варианта равновероятны.

В ночь с 11 на 12 марта (старого стиля) 1801 года отряд Беннигсена порядком взбодрив себя алкоголем, подошёл к Михайловскому замку. Подъёмный мост был опущен командиром внешнего караула поручиком Мариным, с которым всё заранее согласовали. Лакеи - единственный внутренний караул в покоях императора - хоть и были наряжены в гусарскую униформу, оказать сопротивления не могли, и толпа пьяных путчистов вломилась в спальню императора. Впрочем, Павел I шум услышал, проснулся и попытался спрятаться за ширмой, так что заговорщики, оказавшись в царской спальне, жертву свою не обнаружили. Ими овладела паника. Некоторые из них уже готовы были бежать, но Беннигсен, прекрасно осведомлённый, что ход в покои императрицы заколочен, а значит улизнуть императору некуда, внимательно осмотрел комнату и заметил ноги Павла за ширмой. После чего отодвинул ширму, и перед глазами заговорщиков предстал император в одной сорочке. Да, в руках царя была шпага - но что он мог сделать один против нескольких десятков человек? Тот, перед кем эти люди, опьянённые вином и предвкушением своей полной безнаказанности, ещё недавно трепетали, был перед ними беззащитен.

На этом Беннигсен счёл свою задачу выполненной и удалился из комнаты. Позднее в своих мемуарах он писал, что не желал принимать участие в омерзительном цареубийстве. Отговорка: он привёл путчистов в царскую спальню, прекрасно зная, каковы их намерения, он обнаружил перед ними убежище императора, когда они уже были готовы ретироваться ни с чем. Дело было сделано - теперь Беннигсен мог спокойно разглядывать картины в коридоре: Николай Зубов был прекрасно мотивирован, чтобы всю грязную работу сделать своими руками.





Генерал-заговорщик Леонтий Беннигсен





Павлу Первому надо отдать должное: перед лицом заговорщиков он не праздновал труса. Когда Николай Зубов потребовал от него отречения, Павел не только не согласился, но и пытался устыдить заговорщиков. Не забудем: Павел Петрович верил в верность генерала Палена. И потому говорил нарочито громко, надеясь, что Пален услышит и придёт к нему на помощь. Увы, этой надежде не суждено было оправдаться.

Так или иначе, между императором и путчистами возникли пререкательства, в ходе которых Зубов схватил со стола тяжёлую золотую табакерку и ударил ей императора по голове. От этого удара Павел лишился сознания, и тогда толпа озверевших путчистов набросилась на него, словно стая шакалов на падаль. Павла избивали, пинали ногами, топтали. Потом кто-то из офицеров-изменников (большинство мемуаристов называют фамилию Скарятин) снял с себя офицерский шарф, которым Павла Петровича и задушили.

Впоследствии придворные медики вынуждены были потратить несколько часов, чтобы привести изувеченное тело императора в более-менее приемлемый вид, чтобы его можно было выставить перед подданными для прощания. И приходившим прощаться людям полицейские говорили: "Быстрее, быстрее, не задерживаться!" Сложилась парадоксальная ситуация: цареубийцы и связанные с ними околомасонские круги откровенно гордились своим злодеянием и безудержно радовались гибели Павла. Но факт цареубийства решено было скрыть. Официально Павел Петрович скончался от апоплексического удара. Слишком уж явное неодобрение встретило цареубийство как в народной толще, так и в кругах образованного общества, среди тех, кто с масонами связан не был.




Павел Первый пререкается с заговорщиками.
Художник несколько облагородил реальный облик царя: Павел стоит перед путчистами
в халате, а не в ночной сорочке. И в руках у него офицерская трость.
На переднем плане в толпе заговорщиков - Николай Зубов
с перекошенным от злобы лицом.



Непосредственные убийцы Павла Первого - Николай Зубов и Яков Скарятин.
Скарятин, к слову, был масоном. А значит, имел для убийства императора идеологические причины.





Вот тут настала пора Палена появиться на свет. Когда по воплям, доносившимся из царской спальни и всё отчётливее из невнятного рыка складывавшимся в "Ура императору Александру!", он понял, что дело сделано, он немедленно отправился сообщить о перевороте цесаревичу Александру. Александр Павлович, узнав о гибели отца, пришёл в ужас: только теперь он до конца осознал, что же он санкционировал. Только теперь новоиспечённый государь понял, что сделался не только императором всероссийским, но и отцеубийцей. Этот факт тяготел над ним до конца жизни. Панику Александра бесцеремонно прервал Пален. История сохранила его слова: "Полно ребячиться, идите царствовать!"

Но Александр Павлович, охваченный ужасом, лишь ненадолго смог показаться перед "героями дня". "Батюшка умер. При мне всё будет как при бабушке", - только и мог сказать он, после чего вернулся в свои покои и предался горю.




Александр I в 1801 году
На молодом императоре - мундир Лейб-Гвардии Семёновского полка,
почётным шефом которого его назначил Павел I.




А что же лакеи? - спросите вы. Неужели никто из них даже не попытался спасти законного государя? Один из лакеев был зарублен путчистами, когда они ворвались в царскую опочивальню. А второй успел сбежать вниз, где отдыхали сменившиеся с караула солдаты-преображенцы, и поднял их по тревога криком: "Спасите, люди добрые! Государя убивают!". Капитан Михайлов поднял солдат по тревоге и повёл их в царскую спальню. Но на пути его встал Николай Зубов. "Куда прёшь, капитанина?" - крикнул брат екатерининского фаворита. "Спасать государя", - ответил Михайлов. "Кругом марш!" Михайлов повиновался: перед ним стоял человек в генеральских чинах, а павловские уставы требовали от военных беспрекословного повиновения. Рота преображенских гренадер вполне могла бы вырвать императора из рук убийц - но слепая прусская дисциплина, которую Павел насаждал с усердием, достойным лучшего применения, сыграла с ним злую шутку.

Примечательно, что практически все заговорщики были под разными предлогами удалены от двора императором Александром. Александр Павлович тяготился их присутствием - они самим своим видом напоминали ему о собственном грехопадении. Правда, и предать их суду император не решился - как мы помним, убийство Павла Первого решено было скрыть. Поэтому и Пален, и Зубовы оказались просто удалены в собственные поместья административным порядком. Своей цели Пален не достиг: его карьере после цареубийства быстро пришёл конец. Говорят, что каждый год в ночь с 11 на 12 марта он мертвецки напивался...

_______________________________
См. также:



Tags: Век восемнадцатый, Вечная память, История Отечества, Павел Первый
Subscribe

Posts from This Journal “Павел Первый” Tag

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments