Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Иван Носович о "Всепьянейшем Соборе" Петра Великого

Перечитывая весьма интересные документы, помещенные в «Русской Старине» изд. 1872 года, ярко освещающие одну из любопытных сторон в характере Петра Великого – его юмор, невольно поражаемся изумлением, что Петр Великий, в полной мере Преобразователь России, ознаменовавший себя неутомимыми попечениями о благе своего отечества, допустил себя до устройства целого ряда весьма странных потех и учредил всепьянейший и всешутейший собор, составив его из знаменитейших лиц, сподвижников своих в патриотических делах.

Пётр I



Глава семейства, пользующийся благовидным положением, для собственной своей единственно прихотливой потехи вводит между своими избранными домочадцами пьянственные торжества, должен ожидать неминуемых гибельных последствий для себя и всего своего семейства. Таких же последствий должно ожидать тем более в государстве.

Но к удивлению всего света, всепьянейший и всешутейший собор Петра Великого ни малейше не унизил Poccии, хотя юмористическое название это и тешило врагов ея: «широкий же и грубый разгул» Петра Великого со своими птенцами (Шутки и потехи Петра Великого, «Русская Старина» 1872 г., т. V, стр. 845) послужил камнем преткновения шведскому королю Карлу XII.

Это обстоятельство заставляет думать, что черта характера Петра Великого, как юмориста, совершенно не разгадана, равно как и мнение историка г. Соловьева, что «страсти Великого Петра, не умеренные правильным искусным воспитанием, соответствовали его богатырским силам», не вполне достаточно для объяснения учреждения цели всепьянейшего собора.

Что такое в самом деле всепьянейший и всешутейший собор Петра Великого? Если бросим строгай, внимательный и испытующей взгляд на всепьянейший собор, то более чем неблаговидное название это, гласно данное Петром Великим потешному своему учреждению, наводит нас на вопрос: может ли быть, чтобы столь мудрый государь без всякой дальней мысли, или без тайной какой-либо высокой цели, дал такое позорное название публично учрежденному им заведению? Может ли быть, чтобы он гласно учредил таковое общество, будто бы для того единственно, «чтобы дать простор своему широкому разгулу» и не было ли это заведение смехотворною маскою или «харею» для сокрытия под нею глубоких политических видов?

Чтобы решить эти вопросы, взглянем на самый состав всепьянейшего собора, членами которого, почти исключительно, были лица, занимавшие высокие посты по государственной службе, как-то: знаменитейшие полководцы, министры и дипломаты.

Никита Зотов
Первый глава "всепьянейшего собора"

Взглянем на самые действия столь замечательного и забавного собора, на торжественное избрание нового князя Папы, на шутовской брак одного из членов и на другие подобные, публично совершавшиеся, сцены. Хотя с изобилием истощались, свойственно пиршеству, разные увеселительные напитки, но и здесь нельзя найти ничего укорительного, чтобы могло унизить Петра Великого до «широкого, грубого разгула». Посмотрим на выдумку отважного пародирования римской иерархии, где Петр Великий, среди всех лиц, как бы с намерением скрыть свою личность, избрал для себя низшую степень протодиакона. Эта черта ясно доказывает, что он избрал низшее для себя звание не для простора «своему широкому разгулу», а для того, чтобы незаметно следить за ходом действий мнимых иерархов, а вместе и за впечатлениями, какие сделал этот собор на зрителей, в особенности иностранных.

Российские духовные владыки святейшего синода, хотя для российской иерархии пародирование римской могло считаться косвенною обидою, не могли, по христианскому братолюбию не представить, и, без сомнения, представили своему монарху о неприличии названия членов всепьянейшего собора иерархическими титулами христианской, которой бы ни было, церкви. Здесь можно спросить: чем великий государь мог остановить справедливый ропот российских иерархов? Не иным чем, как только открытием им затаенного своего патриотического плана, для безопасности России в тогдашние времена отважного героизма Карла XII и интриг Польши, чтобы под маскою всепьянейшего собора скрыть русские силы.

И действительно, на все юмористические импровизации Петра Великого, по сформированному плану всепьянейшего и всешутейшего собора, все, не только Русские, непосвященные в тайны его, но и соседственные державы смотрели не более как на потехи великого государя и на скандальный «широкий его разгул». Никому, ни тогда, ни после, не вспало на мысль прозреть высокий ум Петра Великого, при учреждении необыкновенного, неблаговидного по самому названию, пьянственного общества. Никому не вспало на мысль заподозрить этот всепьянейший собор в том, что в состав его главнейшими лицами вошли знаменитые мужи, деятельные по государственной службе, великие полководцы и министры. Никому и до настоящего даже времени не пришло в голову вникнуть в переписку иерархов всепьянейшего собора с всешутейшим протодиаконом, в переписку, исполненную, по-видимому, пьянственного бреда и разоблачить таинственные, никому непонятные, кроме пьяных членов собора, термины, дышавшие, впрочем, таинственными и условными намеками. В бреду этих «вечно пьяных» внимательный взор. кажется, мог найти ключ, чтобы открыть ларчик тайны петровской импровизации всепьянейшего собора. Внимательный взор мог бы увидеть, что под титулом «вечно пьяных» были действователями мужи, отличавшиеся стратегическими доблестями, которые в часы дневного света были в маске отчаянных пьяниц, а в часы ночной темноты не дремали и обрабатывали патриотические дела, так что к ним можно приноровить еврейскую пословицу: «Шикер бе иом, ахохом бе лайла»–(днем пьян, а мудр в ночи). Внимательный взор не дозволил бы на эту переписку смотреть сквозь призму шумства и широкого разгула, и почесть ее за пьянственный бред.

Читающий со внимательным взором эту переписку между собою членов всепьянейшего собора не мог бы сказать, что Великий Петр, игравший роль протодиакона Петра, скучал без собора, скучал и собор в лице шуточных своих представителей без шумнейшего протодиакона, и что даже во время войны с Карлом XII, в борьбе тяжкой и упорной, когда всей России грозила большая опасность, Петр Великий не изменял своему характеру: почти стоя перед врагом, он обращает взор к пьяным отцам, отвечает на их письма, весело пробегает их курьезные послания», но прозрел бы в них высокую цель Великого – под маскою всепьянейшего собора скрыть военные приготовления свои к отражению великого полководца тогдашнего времени.

И так, чтобы по возможности разоблачить эту темную для многих и непонятную переписку, поищем под маскою бреда пьяных отцов стратегических заявлений, поясняющих высокую цель великого полководца государя, вполне оправдавшуюся исходом войны.

1) В письме смиренного князя папы Аникиты (Зотова), от 23-го февраля 1697 года, упоминаемая рабыня, т. е. масленица и товарищи ея Ивашка (т. е. пьянство) и Еремка (т. е. распутство), кажется, означают раболепство и лукавство ласкательствовавшей Польши и товарищей ея, запорожского гетмана и татарского хана. Напоминание князя папы Аникиты «опасатися от них, чтобы они вас от дела не отвлекали» есть ясное предостережение Петру Великому, мнимому протодиакону, не вдаваться с ними в дружеские отношения или сделки.

2) В письме протодиакона Петра (Петра Великого), в 1705 г., ясно выражено донесение протодиакона всепьянейшему собору о побеге шведского военачальника Левиенгаупта от грома пушек русских, с прекрасным уподоблением главнокомандующего баснословному Нарцизу, убегшему от эхо.

3) В письме от Петра I к Головину из Минска, от 10-го марта 1706 года, Петр I, в качестве протодиакона Петра, просит доложить всесвятейшему князю папе (Зотову), «чтобы изволил, конечно. быть к празднику в Нарву с владыкою казанским и Мусиноном (Пушкиным) и Гаврилою Меншиковым и чтобы скорее ехать». Здесь ясно видно, что Петр Великий, под мистификациею просьбы, как от подчиненного, предлагает князю папе Аниките, требуя скорейшего прибытия помянутых лиц в Нарву не для Бахусовой потехи, а для военного дела. Странно перетолковывать это и приписывать шумству протодиакона Петра и не видеть причины требования скорейшего прибытия не на праздник, а на военный подвиг.

4) В письме «от С.-Петербургскаго владыки Петра (Бутурлина) о веселии в С.-Петербурге и о печали об отсутствии протодиакона Петра» легко можно видеть, что причиною веселия всеобщего, а не одного всепьянейшего собора, были подвиги Петра Великого и печали, что его не могут поздравить лично с воинским успехом.

5) В письме от царствующего града митрополита Петра (Бутурлина) от 19-го июля лета.... выражено желание знать о святости протодиакона Петра с поклоном всешутейшему князю папе, духовнику Козьме и архидиакону Гедеону и всему шумному собору. Это письмо относится, кажется, ко времени, когда Петр Великий со всею своею свитою, в 1707 г., был в Люблине. Здесь, кажется, замаскировано желание знать о последствиях ссоры прусского посланника Кейзерлинга с Меншиковым (об этом см «Русскую Старину» 1872 г., г. V, стр. 803).

6) В письме Петра Ивановича Бутурлина от 15-го февраля 1708 г. прописывается, что преосвященный Петр Корчага провинился в том, что против своего обещания уже в другой раз занял двор против указу и ныне в том просит прощения с таким закладом, что ежели паки провинится, то отдает жену свою Аксинью Михайловну, которую впредь в крайнем угождении имел окольничий Ив. Ив. Чаадаев, несмотря на то, что она была ему невестка. Письмо это Петр Бутурлин пишет не о самом себе, а о Петре Корчаге. Иносказание же Петра Бутурлина можно решить скорее политическими связями Польши со Швециею и Швеции, принявшей намерение отторгнуть Малороссию от России, чтобы возвратить ее Польше с гетманом Мазепою.

7) В письме царственного града митрополита Петра с Москвы от 5-го января 1709 г. много находится загадочных намеков, А именно: о неприятпостях протодиакону Петру от соседа, об Алеутских внучатах, а также о казанском митрополите из крепостных крестьян. Все это не бред пьяного мнимого владыки, а под маскою бреда сокрыты политические обстоятельства. Сосед Петра I есть Карл XII, Алеутские внучата суть шведские выходцы. Казанский же митрополит – не Мазепа ли?

8) В самом грозном послании «от всешутейшего и от пьянейшего, от Петра, митрополита царственного града Санктпетербурха, Ермоландии и всех принадлежащих городов любезному вашему сыну и сослужителю нашей мерности протодиакону Петру выражено отлучение от шумства и кабаков «дабы не ходить». Отлучение это есть замаскированное предложение Петру Великому хранить собственную свою личность во время жаркого сражения и кажется совет, чтобы он не решался делать погони за шведским королем, убегшим в Турцию.

Меншиков
Князь А.Д. Меншиков, один из крупнейших полководцев
петровской эпохи, тоже был членом "всепьянейшего собора" (см. выше)

По рассмотрении всех «смехотворных действ» и сцен всепьянейшего собора, по мановению протодиакона Петра происходивших, смело можно сказать, что в кругу этого собора, несмотря на неблаговидное его название, в течение почти тринадцати лет, ничего не произошло скандального и никаких не последовало казусных диких фактов, которые бы могли дать основание к обвинению Петра Великого в «широком и грубом разгуле, соответствовавшем будто бы его богатырским силам». Одно только происшествие, описанное в статье «Русской Старины» 1872 г., т. V, стр. 803-844, под заглавием: Кейзерлинг, последовавшее в 1707 году, напоминает неблагоприятную сцену вытолкания но шеям прусского посланника Кейзерлинга из пиршественной залы. Но виною этого происшествия был сам посланник, в заносчивости обругавший камергера Меншикова бараночником или булочником и хватавшийся за шпагу, в бытность Петра Великого в кабинете. «Это неприятное происшествие кончилось тем, что Кейзерлинг, чувствуя свою вину, на следующий день явился к Меншикову и просил прощения (Смотри выше в письме митрополита Петра Бутурлина под № 5).

И так, что такое есть всепьянейший и всешутейший собор, открыто и гласно учрежденный Петром Великим? Всепьянейший собор не иное что был как маска, под которою скрывалась высокая цель великого государя утаить пред соседственными сильными державами политические силы своего государства. Самая шутовская свадьба Шанскаго, в 1702 г., имела эту же цель, чтобы в тогдашние времена самонадеянной отваги храброго витязя шведского короля Карла XII, под маскою беспечного шумства, обмануть внимательный взор политических его агентов и дать всем иностранным наблюдателям понятие, что Петр Великий, беспечно будто бы предавшийся шумству с своими «зачастую пьяными птенцами», нисколько не мыслит о приеме в отечестве своем страшного для всех, кроме Петра, гостя, собиравшаяся к нему на кровавое пиршество.

Кто же ныне дерзнет осуждать величайшего государя России за учреждение всепьянейшего и всешутейшего собора, приписывая таковое широкому и грубому разгулу его? Кто ныне не будет благоговеть пред Великим Петром, так прекрасно разыгравшим свой маскарад?


Tags: Великая Северная война, История Отечества, Пётр Великий
Subscribe

promo mikhael_mark Грудень 26, 2019 12:52 8
Buy for 10 tokens
Как известно, одним из главных аргументов тех, кто категорически выступает против передачи храмовых зданий верующим, является ограниченность финансовых ресурсов у Церкви и отсутствие понимания "всей всемирно культурной ценности этих старинных памятников". В итоге, делается вывод,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments