Михаил Маркитанов (mikhael_mark) wrote,
Михаил Маркитанов
mikhael_mark

Categories:

Путь атамана Семёнова. От станичного грамотея до идейного контрреволюционера

25 сентября сего года исполнилось 130 лет со дня рождения одного из лидеров Белого Движения на востоке России, атамана Забайкальского казачьего войска Григория Михайловича Семёнова. Семёнов встретил большевистский переворот есаулом (казачий аналог капитана) и за два года Гражданской войны вырос до генерал-лейтенанта. После падения белого Омска верховный правитель адмирал А.В. Колчак именно Семёнову передал всю полноту военной и гражданской власти на российской восточной окраине. Григорий Михайлович с честью принял эту эстафету и продолжил борьбу против большевиков после трагической гибели адмирала. А после разгрома своих войск ушёо в эмиграцию, где стал незаурядным политическим мыслителем, хоть настоящим политиком ему стать так и не удалось.






Атаман Григорий Михайлович Семёнов
Портрет униформологически несколько неточен: у забайкальских казаков не было выпушек на петлицах.
Зато хорошо передан характер атамана: в его позе - несгибаемая воля и уверенность в собственной силе.
А в лице - спокойствие и небольшая толика лукавства



Григорий Михайлович появился на свет 13 (25) сентября 1890 года в зажиточной казачьей семье из посёлка Куранжа станицы Дурулгуевской Забайкальского казачьего войска. Да-да, внешность обманчива - на момент начала Гражданской войны Григорию Михайловичу не было и 30 лет, хотя при своей солидной внешности и крупной фигуре он выглядел на все сорок. Несмотря на то, что в семье было пять детей, родители смогли дать Григорию Михайловичу приличное образование. С лёгкой руки советских пропагандистов и всяких "обличителей атаманщины", вроде барона Будберга, Семёнова было принято представлять себе эдаким невежественным дикарём, "соловьём-разбойником с большой дороги". Меж тем, будущий вождь Белого Движения в Забайкалье свободно владел английским, монгольским и бурятским языками, мог объясняться также по-китайски и по-японски.  Монголия до сих пор читает Пушкина в переводах атамана Семёнова. С детских лет Семёнов также получил здоровое патриотическое воспитание: по его собственным словам, он в 14 лет напряжённо следил за новостями с фронта Русско-Японской войны, остро переживая неудачи русской армии. В 1906 году Григорий Семёнов успешно выдержал экзамен на поступление в пятый класс читинской классической гимназии, но, к сожалению для его родителей, вакансий в гимназии не оказалось, и весь год Гриша занимался с репетиторами, за год пройдя полный гимназический курс за шесть лет. В этот период Семёнов сделался страстным книгочеем: круг его интересов охватывал самые разные вопросы человеческих знаний, от военного дела, которому он уже тогда решил посвятить свою жизнь (более, чем логично для казака!), до палеонтологии и стихосложения. После этого в 1908 году Семёнов успешно сдал экстерном гимназические экзамены и поступил в Оренбургское казачье училище, которое окончил по первому разряду три года спустя, получив чин хорунжего. В училище Семёнов свёл знакомство с Александром Ильичом Дутовым - в тот период одним из преподавателей училища, а в недалёком будущем - одним из вождей Белого Движения и атаманом Оренбургского казачьего войска.

 Свою воинскую службу Григорий Михайлович (отныне мы имеем право называть его только так) начал в 1=м Верхнеудинском полку Забайкальского казачьего войска. Полк квартировал в Троицкосавске на монгольской границе. И как раз в это время, в 1911 году, в Монголии произошли важные для этой страны события: грянувшая в Китае революция расшатала устои империи, что привело к росту сепаратистских настроений на её национальных окраинах, и 11 декабря Монголия провозгласила свою независимость. Семёнов в это время находился в Урге, неся службу по охране российского консула. Времени Григорий Михайлович даром не терял: он преподавал военное дело Намсарай-гуну, ставшему в будущем военным министром независимой Монголии, и перевёл на монгольский язык строевой устав казачьей службы, чем способствовал военному строительству в новообразованном государстве. Одновременно, когда в Урге начались беспорядки, Семёнов с 6-й казачьей сотней 1-го Верхнеудинского полка взял под охрану китайского консула, дворец которого оказался под угрозой разграбления, а самого перепуганного консула доставил в русское консульство.

Этим вмешательство Семёнова в монгольские дела не ограничилось: он, уже по собственной инициативе, видя, что наличие китайского гарнизона в Урге раздражает монголов, разоружил китайских солдат и велел им переодеться в гражданское, после чего китайцы, никем не узнанные, благополучно покинули мятежную Ургу. Сам же Семёнов со взводом казаков взял под охрану местный банк, чем предотвратил его разграбление.




Урга в начале ХХ века




Русский консул в Урге посчитал действия чересчур инициативного хорунжего нарушением нейтралитета России в разразившемся на территории Халхи конфликте, и Семёнова отозвали в Россию. Нам же действия Семёнова в Монголии интересны прежде всего с той точки зрения, что в них впервые проявились такие важные особенности его характера, как решительность, смекалка, способность к независимым суждениям и инициатива. Семёнов уже тогда весьма жёстко отзывался о любых революционных движениях, что и доказал в Урге, в условиях революционного хаоса встав на защиту немногочисленных уцелевших элементов здоровой государственности. В то же время Семёнов сочувствовал национально-освободительным устремлениям монгольского народа - и потому с охотой взялся помогать монголам в деле создания собственной армии. "Авторитета одной нашей сотни, стоявшей в Урге, - подводил Семёнов итог "монгольского" периода своей биографии, - и одного взвода, принявшего под моей командой непосредственное участие в событиях, оказалось достаточно для того, чтобы сохранить порядок в Урге и направить революционное движение по определенному руслу".

В феврале 1914 года Семёнов принял участие в экспедиции против хунхузов - китайских разбойников, проникавших с сопредельной территории в русские пределы и терроризировавших местное население. Экспедиция завершилась успешно и дала Семёнову, по его собственному признанию, богатый опыт партизанской войны. Этот опыт пригодился ему в 1919-м - в борьбе против красных партизан на Дальнем Востоке.

Первую Мировую войну Семёнов встретил в составе 1-го Нерчинского казачьего полка, вместе с которым в августе 1914 года и выступил на фронт. Более месяца эшелон с полком тащился через просторы России. На несколько дней пришлось задержаться в Москве, и Семёнов воспользовался случаем, чтобы показать казакам Первопрестольную. Особенно интересовал казаков Московский Кремль. Именно во время посещения Кремля Семёнов стал участником курьёзного случая: поскольку среди его подчинённых было несколько бурят, с которыми Григорий Михайлович объяснялся на их родном языке, этих бурят москвичи приняли за японцев. Слухи о том, что на фронт под видом забайкальских казаков и под командованием казачьих офицеров следуют японские войска (Япония в Первую Мировую была союзницей России) изрядно повеселили Семёнова, но развеять эти слухи молодому офицеру не удалось.






На фронтах Первой Мировой Семёнов сражался геройски. Уже в ноябре 1914 года Семёнов с небольшим отрядом в 10 казаков, возвращаясь из разведки, отбил полковое знамя и обозы у превосходящих сил немцев, неожиданно зашедших в тыл русским войскам, и вынудил к отступлению целый немецкий полк. В декабре того же 1914 года Семёнов, прорвав со своей небольшой разведгруппой сторожевое охранение немцев, в итоге в одиночку (!!!) захватил у противника город Млава, а в нём - несколько штабных автомобилей. За первый подвиг Григорий Михайлович удостоился Ордена Святого Георгия Победоносца 4-й степени, за второй - георгиевского оружия.

В сентябре 1915 года Семёнов принимает участие в неудачном для казаков бою у реки Дресвятицы, в следующем, 1916-м году, в ходе Брусиловского прорыва, сражается с австро-германцами в Карпатах - казачья дивизия, в рядах которой служил Григорий Михайлович, находилась в авангарде русской армии. Воевать приходилось в крайне тяжёлых условиях, когда свобода манёвра ограничивалась горами и лесами, а снабжения зачастую не было вовсе. Но это была живая боевая работа, неизменно привлекавшая Семёнова.

Осенью 1916 года дивизию, в которой служил Семёнов, перебрасывают на Румынский фронт. А в декабре перебросили в район Кишинёва, где основной задачей казаков стала ловля дезертиров. Семёнов такой чисто полицейской службой тяготился - и потому в конце концов отпросился на Кавказский фронт, где ещё шли активные бои. Перевод состоялся - Семёнова направили в 3-й Верхнеудинский полк, расположенный в местечке Гюльпашан в Персии, на должность командира сотни.




Конный портрет Григория Михайловича Семёнова в период
Первой Мировой войны



Февральскую революцию Семёнов встретил в должности временного командира  3-го Верхнеудинского полка. Категорически не сочувствуя никаким революциям, не принимая совершившегося переворота, Семёнов в то же время отчётливо понимал, как так получилось, что революционные партии смогли заручиться симпатиями такого огромного числа его соотечественников. Проблема крестьянского малоземелья, за решение которой власти взялись слишком поздно, сделала основную массу народа слишком восприимчивой к лозунгу "Всё отнять и поделить", на эти деструктивные настроения наложился транспортный кризис и его неизбежное следствие - перебои со снабжением. В армии же огромная убыль офицеров за счёт боевых потерь возмещалась офицерами военного времени, прошедшими ускоренные курсы, морально ни к войне, ни к командованию солдатами не подготовленными, а зачастую и вовсе выходцами из кругов революционно настроенного студенчества, которое понесло свои идеи в тёмную солдатскую массу. Григорий Михайлович много внимания уделяет в своих мемуарах анализу этих факторов - и всё же с первых дней революции принимает решение ей противодействовать. Семёнов не принимал демократизации армии, искренне недоумевал, почему его полковой командир и другие офицеры, которых он знал по довоенной службе как дельных, неглупых и отважных людей, столь покорно приняли эти деструктивные нововведения. Сам он много времени проводил, общаясь с казаками, разъясняя им суть происходящих событий и объективный вред революционных нововведений - и в итоге добился своего: дисциплина в полку осталась на высоком уровне. Более того: Семёнов был избран от полка в состав корпусного комитета. Уже тогда, весной 1917 года, Семёнов воочию видел "преступную работу большевистских агитаторов, шнырявших по всем участкам нашего фронта".

На первом же заседании комитета Семёнов жёстко противостал попыткам революционных горлопанов не только повысить солдатское жалование за счёт урезания жалования офицерам, но и потребовать с офицеров возмещения "излишков", полученных ими "при старом режиме". Семёнов справедливо указал, что наличного офицерского жалования едва хватает на то, чтобы не умереть с голоду при самой жёсткой экономии, что ни в одной стране мира офицеры не получают столь низких окладов и что, наконец, корпусной комитет не вправе решать вопросы общегосударственного значения. Доводы Григория Михайловича были уважены.

Таким образом, с первых же послефевральских дней Семёнов выявил себя как убеждённый контрреволюционер, поборник прав офицерства и строгой военной дисциплины, наконец, как человек, неплохо разбирающийся и в экономике, и в политических течениях. Стоит также обратить внимание на то, что Семёнов явно тяготится карательными функциями, когда они были на него возложены, он стремится быть на переднем крае, непосредственно участвовать в боях. Эту черту в нём стоит отметить, ибо в период Гражданской войны у атамана хватало недоброжелателей, обвинявших его в уклонении от фронта и в выполнении чисто карательных функций.





Григорий Михайлович Семёнов в форме казачьего обер-офицера




Ясно понимал Семёнов и причины падения дисциплины в войсках. "Солдаты и казаки видели, - с горечью констатировал он, - что высшее начальство не интересуется их боевой подготовкой и строевой выправкой, и делали заключение, что таков, следовательно, новый революционный закон. Из этого следовал вывод, что, если офицеры требуют знаний и занятий, они нарушают "революционную свободу" солдата. Отсюда начиналась вакханалия пропаганды против офицеров как носителей контрреволюции".

Русский фронт разваливался. И Семёнову приходит в голову шальная мысль: сформировать на Дальнем Востоке из бурят и монгол национальный бурят-монгольский добровольческий полк, во главе которого и выступить на фронт. Появление такого полка, чисто добровольческого и при этом дисциплинированного, как казалось атаману, могло бы всколыхнуть в русских солдатах национальную гордость и разжечь совсем было угасший патриотизм. С этим проектом Семёнов прибывает в Петроград, где воочию наблюдает плоды "демократических завоеваний". Город погрузился в хаос. Даже мусор на улицах никто не убирает. По ночам солдаты запасных полков, в одночасье ставшие "гвардией революции", чинят беспредел, нападая на прохожих. К тому же в городе только-только удалось ликвидировать выступление большевиков, слухи о скором новом восстании повторялись из уст в уста. Будущий атаман видит беспомощность временного правительства и разрушительную работу петросовета, возникшего явочным порядком и превратившегося в эдакий "нарост" на государтве, подменив собой всенародно избранную Думу. В итоге Семёнов, обратившись к командующему добровольческими формированиями полковнику Муравьёву, без обиняков предложил ему силами юнкеров арестовать совдеп в полном составе, после чего - судить его в полном составе военно-полевым судом и показательно расстрелять. План Семёнова предусматривал также объявление Петрограда на военном положении, арест временного правительства, если оно не согласится с требованиями армии, после чего провозглашение диктатором верховного главнокомандующего генерала Брусилова.

Видим, таким образом, что план Семёнова в общих чертах повторяет план Л.Г. Корнилова, предложенный двумя месяцами позже. Семёнов и Корнилов не общались и вряд ли могли согласовывать друг с другом свои предложения (тем более, что в плане Семёнова на должность диктатора предлагался Брусилов). То, что эти двое независимо друг от друга пришли к общим выводам, свидетельствует только об одном: все здравомыслящие люди России в то время единодушно сходились в гибельности избранного правительством пути "демократизации" и видели спасение только в установлении военной диктатуры.

План Семёнова Муравьёвым был отклонён, и Григорий Михайлович отбыл на Дальний Восток, где ему предстояло сформировать бурят-монгольский добровольческий полк. Тогда Семёнов ещё не знал, что эта поездка затянется надолго и сделает его одним из родоначальников Белого Движения.
Продолжение следует
Tags: Белые, Гражданская война, История Отечества, Казачество, Первая Мировая война, Революция, Семёнов, У истоков Белого Движения
Subscribe

Posts from This Journal “Семёнов” Tag

Buy for 10 tokens
То, чего я так боялся в прошлом году, увы, становится реальностью и приобретает конкретные очертания. Похоже, с нашими поездками на озеро Большое Унзово - окончательно и бесповоротно всё. Рейдерам, захватившим нижегородский НИИ Радиотехники (причём на безупречно законных основаниях захватившим -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments